Майк Омер – Башня Авалона (страница 7)

– В любом случае, спасибо. – Я отворачиваюсь, радуясь, что могу прекратить это представление.

– Мадемуазель, можно взглянуть на ваш паспорт? – раздается голос у меня за спиной. Раздраженный голос.

Я поворачиваюсь и откашливаюсь:

– Конечно, офицер, какие-то проблемы?

– Нет. Обычная проверка.

К счастью, паспорт у меня с собой. Я лезу в сумку и достаю его. Полицейский разглядывает документ так долго, что у меня учащается сердцебиение.

– Ния Мелисенда? – спрашивает он.

– Я американка, – обнадеживающе отвечаю я.

Он пролистывает паспорт и, возвращая мне его, произносит скучающим тоном:

– Хорошего дня.

– Мерь-си бо-кью[15]. – Я направляюсь к причалам.

– Мадмуазель, рестораны в другой стороне!

– О, да, спасибо. Я просто хочу сфотографировать красивые французские лодочки. – Улыбаюсь ему и отворачиваюсь.

Убедившись, что полицейский больше не смотрит, бегом срываюсь с места. Сандалии скрипят по доскам.

У меня уходит несколько минут, чтобы найти Алеину и остальную группу. Полуфейри столпились возле большого клипера[16]. Алеина разговаривает с мужчиной на палубе – тоже полуфейри. Его заостренные уши торчат из-под волны темных волос, ниспадающей на острый подбородок. Рукава белой рубашки закатаны, открывая змеящиеся по мускулистым предплечьям татуировки. Я делаю шаг навстречу, и мое сердце замирает. Он бросает на меня пронзительный взгляд, и я узнаю2 эти жуткие серебристые глаза и прямые черные брови. Он возвышается над всеми остальными и выглядит в миллион раз огромнее; его плечи широки, как дверной проем.

Так вот каким стал Рафаэль Ланселот – прекрасный полуфейри, разбивший мне сердце…

Глава 4

Я смотрю на него с приоткрытым ртом. Я долго пыталась забыть о нем и о той ночи в Бордо, когда звезды сияли так ярко, а в воздухе стоял густой запах созревающего винограда. А теперь Рафаэль возвышается передо мной и выглядит как чертов полубог…

Мы встретились в замке во время летней поездки. И после того поцелуя он больше со мной не разговаривал. А еще я помню, как он обозвал меня отбросом, когда однажды вечером мама пьяная упала с лестницы.

На самом деле он в миллион раз прекраснее официанта Джулса, который просто бесит. Рафаэль ведет себя как тот, кто знает о своей красоте. Загорелая кожа, мускулистое тело, пронзительные серебристые глаза…

Ненавижу его.

С верхней ступеньки трапа Рафаэль бросает на меня короткий взгляд, но если и узнаёт, то не подает виду. Возле грот-мачты женщина в синем платье спрашивает имена беглецов. У нее нежно-розовая кожа, кудрявые светлые волосы собраны в небрежный пучок, в лучах заходящего солнца сверкают крупные бриллиантовые серьги. Эта женщина – само изящество, которое портит только меч в ножнах на поясе.

Мой взгляд скользит по палубе, на которой расположился целый арсенал копий и гарпунов. Может, это старинное рыбацкое судно? Запах моря смешивается с запахами корабельной древесины и смолы. Члены экипажа в синих куртках карабкаются по вантам, чтобы поднять паруса.

На палубе стоит еще одна – безоружная – женщина с мечтательным выражением лица в струящемся желтом платье.

Приблизившись, я слышу спор Рафаэля с Алеиной на языке фейри.

– Не понимаю, – отрывисто бросает он Алеине. – Где связной?

– Я же сказала: он так и не появился, – нетерпеливо отвечает та.

У Рафаэля ходят ходуном желваки:

– Что с ним?

– Без понятия. Нам пришлось добираться самим.

– Как вы вообще добрались в такую даль?

– Нам помогли, – сказала Алеина и показала на меня. – Вот эта туристка.

Рафаэль бросает на меня настороженный взгляд с высоты своего роста. Его неземные глаза прищуриваются, когда он рассматривает меня, но я не замечаю проблеска узнавания.

– Вы рассказали этой женщине про нас? – Рафаэль произносит эта женщина с таким презрением… Может, все-таки вспомнил меня? Он не произнес вслух слово «отброс», но подтекст явно такой.

– У нас не было особого выбора. – Алеина беспокойно оглядывается на полицейских у входа в порт. – Потом объясню. Нужно отправляться.

Блондинка подходит к Рафаэлю и трогает его за плечо:

– Мы не возьмем эту группу. Их нет в списке.

– Никого нет, Вивиан? – спрашивает он.

Я буравлю их взглядом. Они что, спятили?

– Некоторых нет, – уточняет Вивиан. – Пропали трое, которые должны быть здесь. И появились трое, которых здесь быть не должно. – Она указывает на маленького мальчика. – Он и те две рыжие дамы.

Вивиан кивает на двух девушек. Их обнимает женщина с такими же огненными волосами.

– Это мои дочери. Я не оставлю их на контролируемой фейри территории. Ни за что.

– Мы же вам говорили, – объясняет Вивиан. – Принимаем только тех, кого одобрили. Мы очень четко выразились. Вы здесь из-за информации, которой обладаете. Остальные нам не нужны.

Алеина поглаживает голову мальчика, пока тот плачет, уткнувшись ей в ногу. Слезы оставляют полосы на ее бледно-золотистом платье.

– Его родители погибли по дороге сюда. Ему всего четыре. У вас есть дети? Кто способен бросить четырехлетнего ребенка одного?

– Его родителей предупреждали. Мы не можем взять всех, – парирует Вивиан, бриллиантовые серьги сверкают в закатных лучах. – Мы проверяем каждого, кто приходит, наши ресурсы ограничены. А если узнают, что мы спасаем каждого полуфейри, который доберется до причала? Я скажу вам, что тогда произойдет. Мы проиграем войну.

А я-то думала, что война закончилась…

Алеина продолжает гладить мальчика по голове.

– Двое из тех, кто погиб по дороге сюда, были его родителями. Они есть в списке. Мы не можем его оставить. Его арестуют. Или…

Или убьют.

– Тогда оставайтесь и присмотрите за ним, – тихо предлагает Рафаэль. – Выбор за вами. Тысячи полуфейри и людей сейчас в бегах. Мы не можем забрать всех.

Малыш морщится, поворачивается к Алеине, уткнувшись ей в бедро, и продолжает плакать. Ее голос срывается:

– Прости меня, Мало…

У меня сжимается сердце, пока Алеина поднимается по сходням на палубу. Я тянусь к маленькой ручонке Мало. Рядом со мной, незнакомым человеком, он пытается сдержать слезы. Он явно напуган.

Я понимаю, нельзя взять всех. Но можно же сделать исключение для малыша, который только что пережил смерть родителей? Похоже, Рафаэль такой же урод, как и раньше…

Рафаэль ловит мой взгляд и проводит рукой по волосам:

– Послушайте, у нас ограниченные финансы и места. Каждый из списка отобран сопротивлением. Если делать исключения из-за сентиментальных соображений, начнется анархия, которая приведет нас к краху. У нас нет мест для остальных и нет средств, чтобы помочь им. Мы боремся за свои жизни.

– Как и этот малыш, – отвечаю я.

– Некогда спорить, – ставит точку Вивиан. – Эти трое остаются.

Полуфейри будут убивать на улицах. Они, как и Вена, погибнут, истекая кровью на булыжной мостовой. Пощадят ли маленького мальчика? Сомневаюсь.

Хотя Вивиан это вряд ли волнует…

– Я не уеду без дочерей. – По крайней мере, рыжеволосая женщина сохранила здравый смысл. Она скрещивает руки на груди, глядя на парусник.

Мы впятером стоим на старом причале. Рафаэль кивает Вивиан:

– Ладно. Нам пора.

– Вы должны забрать их, пожалуйста. Прошу… – В моем голосе звучит отчаяние. Мало цепляется за мою руку.