Майк Омер – Башня Авалона (страница 6)
Я крадусь до конца переулка и выглядываю из-за угла. Патрулей здесь нет. Хорошо.
– Что ж, понятно, – говорю я. – Давайте действовать как раньше. Мы просто группа туристов, хорошо? Очень важно, чтобы с виду вы все были спокойны, даже если это не так.
Я веду полуфейри за собой и несу всякую чепуху, делая вид, что так и надо. Температура почему-то резко падает, зубы стучат, холод пробирает до костей.
Сердце бешено колотится в груди, но я продолжаю болтать, ведя экскурсию. Улыбаюсь, привожу факты героизма французской армии во время вторжения и объясняю, как нам повезло, что нас защищает статус-кво. Веду группу вниз по склону к причалу. Дышать становится все труднее, с хрипами и непрерывным жутким свистом при вдохе и выдохе.
– С вами всё в порядке? – спрашивает Алеина. – Голос у вас не очень…
– В порядке, – задыхаюсь я. – У меня… приступ астмы. Из-за стресса.
С каждым словом я пытаюсь вдохнуть, набрать в легкие побольше кислорода.
– Вы не знаете город и заболеете, если будете так напрягаться, – бормочет Алеина. – С чего вы решили, что сумеете нам помочь?
– Ну… Я не заметила, чтобы… кто-то еще… пришел вам на помощь. – У меня кружится голова. Скоро придется сделать привал.
– Я благодарна вам за это, – произносит Алеина.
Я приподнимаю бровь:
– Поблагодарите, когда приведу вас к причалу.
Где мы? Я вела группу по извилистой незнакомой улице. Я никогда раньше не заходила так далеко на восток. Полуфейри поворачиваются ко мне, смотрят с надеждой, доверяют жизнь. Мне. Человеку, который однажды заблудился в собственном районе. Человеку, который не сможет найти дорогу по карте даже для спасения своей жизни.
Я озираюсь по сторонам, лихорадочно пытаясь найти на многолюдной улице что-нибудь знакомое. Вдоль тротуаров тянутся туристические лавочки; в одних торгуют блинчиками или мороженым, в других – сувенирами на тему фейри и магии: в витринах выставлены увитые ленточками и цветами короны и ореховые палочки. Вывеска с золотыми буквами над магазинчиком гласит: CHÂTEAU DE LA FÉE[9].
Я останавливаюсь, привалившись к стене, чтобы перевести дыхание. По крайней мере, я снова начинаю понемногу согреваться. Море, испещренное полосами сумерек, искрится на солнце. Слава богу. Как только доберемся до моря, выясним, в какой стороне причалы.
– Идите за мной на берег, – зову я, вдыхая соленый запах. – Мы увидим, где французы готовились к последнему нападению на флот фейри, вооруженные…
И замираю от открывшегося передо мной вида. Мы вышли на широкую мощеную дорогу, ведущую к причалам. Двое французских полицейских проверяют документы у прохожих.
Черт.
Они не могут рисковать статус-кво и не пропустят беглецов-полукровок. Скорее всего, они здесь именно поэтому: ищут беглецов.
– Это просто люди, – шепчет Алеина мне на ухо. – Их всего двое. Мы справимся с ними. У нас получится.
– Нет! – выпаливаю я. – Они вооружены. И позовут на помощь солдат-фейри. Это часть их соглашения. Вы умрете.
– Зато умрем свободными, – парирует Алеина.
– Прекрасный настрой, но мертвые есть мертвые. – Я думаю о Вене. – Вы зашли слишком далеко, чтобы сдаться.
Я заметила, что копы проверяют не всех подряд. На улицах слишком оживленно, слишком много народу, а полицейских всего двое. Но нас они точно остановят. То, как я разыгрываю из себя гида, сойдет для случайных прохожих, но не для копов, занятых поисками беглецов.
– Подождем удобного момента, – говорю я. – Я отвлеку их. Вы продолжите делать то, что делала я. Изображать гида.
Алеина бледнеет:
– Я даже не говорю по-французски.
– Английский годится.
Она качает головой:
– Я совсем не похожа на гида.
Так и есть. Может, отдыхающие на пляже и не обратили внимания на ее одежду, но полиция станет присматриваться более внимательно. И заметит и бархат, и шелк, и причудливый крой в сочетании с обтрепанными краями и грязными пятнами, и торчащие наружу длинные руки и ноги. И узнает группу беженцев-полукровок.
Вот бы подобрать подходящую маскировку для Алеины… Что-нибудь такое, что сделает ее незаметной. Но ничего не приходит в голову…
Тут мой взгляд скользит по витринам, и меня осеняет.
– Ждите здесь, – бросаю я и спешу через дорогу в «Замок фейри».
Магазинчик набит странными диковинками. Статуэтки фейри с приклеенными к ним настоящими крыльями бабочек. Круглые бутылочки с яркими сиропами, обозначенными как зелья. Колоды гадальных карт с черепами и змеями. Книги на языке фейри в кожаных переплетах. Старинные карты их королевства.
Нет, не то. Поэтому я продолжаю искать, пока не нахожу то, что нужно. Хватаю и бросаюсь к столу. Женщина с аккуратным седым пучком пристально смотрит на меня поверх очков и требует семьдесят евро. Я плачý, стараясь не думать, сколько это часов работы в книжном магазине. Сейчас у меня есть дела поважнее. Продавщица складывает покупки в бумажный пакет, я спешу на улицу и передаю его Алеине.
– Надевайте.
Она заглядывает в пакет, ее губы кривятся.
– Но… зачем?
– Фейри-полукровка никогда не наденет крылья фейри, потому что это глупо. – Они выглядят дешево и нелепо, но являются идеальной маскировкой. – Я видела кучу гидов с такими крылышками. Многие здешние туристы ожидают увидеть такой реквизит, понимаете? Хотят почувствовать себя настоящими фейри. И если вы наденете это, то не будете выглядеть как настоящая фейри. С этими крыльями никто не подумает, что вы фейри. И вот еще корона с цветами…
– Ладно. Прекрасно. – Алеина выхватывает у меня пакет и вытаскивает блестящие розовые крылья с двумя заплечными ремешками. Когда она надевает их, я облегченно вздыхаю. Совсем другое дело. Странная одежда и заостренные уши Алеины теперь кажутся частью ее костюма.
– Замечательно, – хвалю я. – Подождем удобного момента. Пока начинайте изображать гида. А я отвлеку внимание. Идите, как только я начну.
Алеина заменяет меня в качестве гида, говоря на ломаном английском:
– Дамы и господа, это дом французского генерала. Он использовал смертоносное железное оружие. Он взорвал злобных фейри и разбросал их кровавые останки на дороге.
Худший гид на свете, но сойдет. Ее голос затихает, пока я спешу вниз по склону к причалам, где покачиваются на волнах парусники и яхты. Выжидаю несколько минут, пока полицейский не начинает спорить со старухой, забывшей документы. Его напарник остался один.
– Извините! – кричу я ему. – Изь-винь-ите!
Мусье?
Я нещадно коверкаю французский, и полицейский явно морщится:
– Я говорю по-английски.
Мое первое инстинктивное желание – польстить:
– И вы очень хорошо на нем говорите! Mais je voudrais, uh… pratice mon français maintenant. Vous êtes très fashionable[11], – продолжаю я на ломаном французском.
Его взгляд становится жестким: значит, эта тактика на него не действует – только усиливает его подозрения. Европейцы ожидают, что американцы будут громкими и надоедливыми. Возможно, мне нужно усиленно изображать и то, и то…
– Я ищу что-нибудь… вы знаете, где… je voudrais[12] типа «Макдональдс» или еще что-то в этом роде?
– Нет, проходите, пожалуйста, – отмахивается он.
Но мне нельзя просто взять и уйти – от этого многое зависит. Нужно, чтобы он обратил на меня внимание. А что привлечет внимание человека лучше, чем ненависть?
– А в этой стране есть приличный шоколад? – интересуюсь я. – Во Франции его готовят совсем не так, как принято. Без обид, но я думала, что у вас хороший шоколад… Вы пробовали «Хершиз киссес»[13]? Они такие вкусные…
Полицейский багровеет и жестом указывает влево, чтобы я ушла.
– Прошу, – произносит он с сильным акцентом.
Краем глаза я вижу, как во главе группы мимо проходит гид Алеина, рассказывая о французском военно-морском флоте. Внимание полицейского на секунду переключается на них, и я машу рукой у него перед носом.
– Изь-винь-ите, garçon[14]… Вы знаете «Макдоналдс»? Он есть в этой стране? «МАКДОНАЛДС»! – ору я. – Я больше не могу выносить это ваше французское дерьмо.
Он бросает на меня испепеляющий взгляд. Упс… Переборщила.
– Не здесь. – Он поджимает губы и тычет пальцем на запад. – В Марселе куча ресторанов получше. А американский шоколад по закону даже не является настоящим шоколадом.
Я скрещиваю руки на груди:
– Вы, наверное, шутите. Вы хотя бы пробовали настоящие блинчики? Не те странные тонюсенькие, которые готовят здесь, а большие воздушные
Когда полицейский бросает умоляющий взгляд на своего напарника, группа Алеины уже ушла.