Майк Германов – Черный свет (страница 56)

– Не похоже, – возразила девушка. – Тем нужна информация, смерть Шварца им ни к чему.

– Кстати, где наш свидетель? – Самсонов наклонился, заглядывая под «Волгу». – Вы живы? Похоже, кто-то считает вас очень ценным. Иначе не стремился бы убить.

– Меня? – удивленно пролепетал татуировщик, выползая из-под машины. – Почему вы так решили?

– Ну, стрелял-то он в вас. Мы были просто помехой.

– Согласен, – сказал Морозов. – Но предлагаю отложить допрос, а то я уже слышу полицейскую сирену.

– Ждать коллег не будем, – решил Самсонов.

Все четверо погрузились в «Олдсмобиль» Самсонова и выехали на дорогу.

– Номера наверняка кто-нибудь запомнит, – проговорила недовольно Марго, поглядывая на толпы возвращающихся к месту перестрелки людей.

– Не до того им! – возразил Морозов. – Давай, жми, Валера! Надо валить отсюда.

– Я пока вызову Полтавина, – сказала Марго, доставая сотовый. – Пусть поищет следы крови на асфальте. Одна пуля попала мотоциклисту в руку, а там бронежилета нет. Вдруг нам повезет, и мы получим ДНК.

– Кстати, – заметил Самсонов, – не знал, что ты таскаешь с собой пушку.

– И, как оказалось, не зря.

– Только не забывай, что ты все-таки временный сотрудник.

– Не будь занудой! – отмахнулась Марго, набирая номер Полтавина.

Самсонов и Марго разместились в комнате для допросов. За прикрученным к полу столом сидел Роман Шварц. Он курил, стряхивая пепел в жестяную крышку, слишком легкую, чтобы ее можно было использовать в качестве оружия. Руки у него слегка дрожали, хотя врач осмотрел его и вколол небольшую дозу успокоительного.

Самсонов и Марго сидели напротив, наблюдая за татуировщиком. Шварц время от времени бросал на них затравленные взгляды.

Когда он затушил сигарету, Самсонов сказал:

– Как вы думаете, кто мог пытаться вас убить?

– Вы уверены, что тот человек стрелял в меня? – ответил Шварц, откашлявшись.

– Он подготовился к нападению, ждал, когда вы выйдете из Экспоцентра. На нем был бронежилет, и он до последнего старался вас прикончить.

– Я… не представляю, кто это мог быть.

– Расскажите все, что касается ваших дел с профессором Горштейном и татуировок, которые вы делали по его заказу. Начните с того, как вы с ним вообще познакомились.

– Он мне позвонил на сотовый и сказал, что хочет встретиться и предложить работу. Большой объем и, соответственно, хорошие деньги.

– Почему Горштейн выбрал именно вас? Откуда у него ваш номер?

– От Ани, естественно.

– Вашей двоюродной сестры?

– Ну да. Разве она вам не сказала? – Шварц был, похоже, искренне удивлен.

– Почему она решила дать ваш номер профессору Горштейну? – спросил Самсонов вместо ответа.

– Ему был нужен татуировщик.

– Как она об этом узнала?

– Ей сказал сам Горштейн, я думаю.

Самсонов и Марго переглянулись.

– Ваша кузина знала, для чего именно нужен татуировщик? Какого рода наколки вы будете делать?

– Я ей не говорил. Профессор требовал полной конфиденциальности.

– А она спрашивала? – поинтересовалась Марго.

– Да, однажды.

– Что вы ответили?

– Что не могу сказать.

– И больше к этому разговору вы с ней не возвращались?

Шварц покачал головой.

– Никогда.

– Почему Горштейн решил обратиться к вашей кузине с просьбой подыскать татуировщика? Он ведь тогда еще не был с вами знаком?

– Нет, не был. Но он видел у Ани наколки и решил, что она может кого-нибудь посоветовать.

Самсонов помолчал.

Получалось, что Анна Шварц могла догадаться о том, каким образом Горштейн спрятал информацию, – при условии, что Харин сообщил ей, что существует копия результатов исследований, которую он передал профессору.

– Вы разговаривали с кузиной сегодня? – спросила вдруг Марго.

– Да, она звонила.

– О чем шла речь?

– О том, что вы хотите со мной встретиться.

– Почему же вы не дождались нас?

Шварц замялся.

– Отвечайте прямо, – посоветовал Самсонов. – У вас и так неприятности.

– Аня перезвонила через некоторое время и сказала, чтобы я смывался, потому что меня идут арестовывать по подозрению в убийстве людей, которых я татуировал.

– Она так и сказала? – нахмурился Самсонов. Этого он никак не ожидал.

– Ну, не совсем. Сначала она спросила, действительно ли Горштейн просил меня делать кому-то наколки. Затем расспросила, что это были за татушки. Я честно ответил, что понятия не имею. Сплошные формулы и символы – ничего вразумительного. Потом я рассказал о том, что делал наколки четверым людям, но ни имен, ни фамилий не знаю. Аня сказала, что они убиты. А подозревают меня, – Шварц пожал плечами. – Поэтому я и сбежал.

– Вас никто не обвиняет в убийствах, – сказал Самсонов, чувствуя раздражение: какого черта все кому не лень норовят вставить следствию палки в колеса?! – Вас вообще ни в чем не обвиняют.

– Правда? – в голосе Шварца звучало недоверие.

– Да, мы хотели с вами побеседовать как со свидетелем.

– Почему же кто-то пытался меня убить на стоянке? Или стреляли все-таки не в меня?

– В вас, в вас. А почему – нам бы тоже хотелось знать. Ничего не приходит на ум?

Шварц отрицательно покачал бритой головой.

– Нет. Я даже не знаю, что это были за татушки. Белиберда какая-то.

Самсонов достал из картонной папки фоторобот подозреваемого и положил перед Романом Шварцем.

– Знаете этого человека? Видели когда-нибудь?

Татуировщик внимательно рассмотрел портрет и покачал головой.