Майк Гелприн – Русская фантастика 2010 (страница 68)

— Недавно мы расстреляли одного парня. На, посмотри его документы.

— Понятно, — Саня раскрыл протянутый ему военный билет, быстро взглянул на фотографию. — Заложил, значит, меня сержант Владимир Подлепич, мир праху его. Ну, и что дальше будешь делать?

— Пока ничего. Ты мне скажи: если вдруг у нас получится… Если прорвемся, ну, бывает же такое. Ты…

— Можешь не беспокоиться, Рома. Я ее не брошу. Никогда не брошу, как бы там ни сложилось.

— Ладно. Верю. Только вот что: когда пойдем в атаку, если что — пристрелю не раздумывая.

— Там, кроме тебя, будет кому в меня стрелять, — сказал Саня. — Но неважно. Спасибо, что предупредил. Да и вообще спасибо.

Атака застала генерала врасплох. Она началась на следующую ночь после разговора с начальником Проекта.

— Проклятье, не успели! — генерал ворвался в кабинет Смирнова. — Атака по всему периметру. Третье оцепление подавлено. Второе оцепление сейчас принимает бой. Множественные прорывы!

Смирнов схватился за трубку внутреннего.

— Руководителей Проекта немедленно ко мне! — заорал он секретарше. — Повторяю: немедленно! Где бы они ни были!..

Через полчаса команда была в сборе.

— Сколько у нас времени в запасе? — Смирнову удалось взять себя в руки, голос его звучал спокойно.

— Часов восемь. Может быть, девять. Первое оцепление в полной боевой готовности. Не исключено, что прорвать его не удастся, у нападающих огромные потери.

— Сколько времени займет эвакуация специалистов?

— Думаю, что успеем. Впритык.

— Хорошо. Раздраить все шлюзы. Выделите людей, снимите с оцепления, откуда угодно. Специалистов и их семьи — на борт. Пилотов, навигаторов, бортинженеров — по местам. Готовить корабль к старту!

Перед последним броском остаток группы сосредоточился в развалинах бывшего здания метро «Черная речка». Корпус «Исхода» нависал над уцелевшими чудовищной, исполинской свечой. В бинокль было хорошо видно, как снуют вдоль бортов подъемники, доставляя к шлюзам людей и возвращаясь порожними.

Ромка насчитал по головам девяносто шесть бойцов. Из соседних развалин по-пластунски приполз тощий чумазый паренек.

— Я от Бороды, — сказал он, отдышавшись. — Большие потери, очень большие, огромные. Кирпич убит. Сам Борода ранен, его вынесли на руках. Он велел передать: атака — по зеленой ракете. За пять минут до нее — оранжевая. Уже скоро, как только подтянутся отстающие.

— Хорошо, — коротко сказал Ромка. — Мы готовы.

— Готовы, — эхом повторила Жанна. Она подняла глаза на Саню. — К смерти. До чего все нелепо. Не выживет никто, даже те, которые добегут. Там, на корабле, просто задраят шлюзы и взлетят.

Саня прижал девушку к себе.

— Есть еще шанс, — сказал он, напрочь не веря в то, что говорит. — Мы можем успеть, они еще не всех погрузили. Мы…

Оранжевая ракета прочертила в небе параболу. Саня осекся и замолчал. Усилием воли заставил себя собраться. Обнял Жанну за плечи. Так они и просидели последние пять минут — молча.

Эта последняя атака была страшной. Первое оцепление накрыло наступающие цепи пулеметным огнем. Очереди выкашивали людей, но те, кто оставался жив, упорно, не обращая внимания на пули, бежали и бежали вперед.

Саня не помнил, как добрался до корабля. В памяти отложились лишь фрагменты. Окоп. Прыжок через бруствер. Перекошенный в предсмертном крике рот пулеметчика. Еще один окоп. Убитая женщина с лейтенантскими погонами на плечах. Мертвые, закатившиеся глаза заколотого в рукопашной Ромки. И Жанна — раненая, истекающая кровью, рядом с ним.

Саня вынес ее на руках. Доковылял, воем заходясь от боли в простреленной ноге, до ограды космодрома. Подкосились колени, Саня неловко упал на бок, выронив Жанну. Собрав последние силы, поднялся, оглянулся назад. Со всех сторон к космодрому стекались люди. Они уже не бежали — брели, ковыляли, некоторые волокли на себе раненых. Саня повернулся к кораблю. Исполинская сигара закрывала горизонт и небо. Солнечные лучи, отражаясь от серебристой поверхности, слепили глаза. Саня от живота дал по «Исходу» очередь. Израсходовал магазин, выронил не нужный больше, бесполезный автомат.

— Гады, — сказал кто-то рядом. — Вот же гады…

Саня опустился на колени. Жанна была жива, тяжело, с хрипом дышала. Саня расстегнул кобуру, достал пистолет, поднес к виску. Нет, сначала ее, подумал он. Лучше от моей руки, чем…

Внезапно на серебристой поверхности корабля появилось пятно. Оно росло, расширялось и наконец приняло форму круга. Саня завороженно смотрел, как из раздраенного шлюза размахивают белым флагом. Затем в проеме появился человек, снизу к нему заскользил вдоль борта подъемник.

Не выпуская флага из рук, человек шагнул на платформу. На глазах десятка тысяч уцелевших изгоев он спустился на землю и, чеканя шаг, двинулся от корабля прочь. На полпути до ограды космодрома остановился. Стоявший рядом с Саней парень присвистнул, разглядев в бинокль генеральские звезды на погонах.

Саня сам не знал, что заставило его встать, рывком поднять на руки бесчувственную Жанну и двинуться навстречу парламентеру. Мучительные десять минут он ковылял по растрескавшемуся на солнце бетону. Человек пять обогнали его, и к окружившей генерала группе Саня примкнул последним.

— Мы заберем женщин. Только женщин, — услышал он. — На борту есть вакансия на пять тысяч человек. Мужчин мы взять не можем. Даю полчаса на раздумья. В случае, если вы не согласны, через тридцать минут «Исход» получит команду на старт.

— Ты, гнида! — коренастый рыжебородый изгой схватил генерала за воротник. — Вы заберете всех, ты понял? Всех! Иначе тебе не жить. Ты останешься здесь и подохнешь вместе с нами. Нет, я раньше сам тебя пристрелю, элитный подонок!

— Уберите руки, — брезгливо сказал генерал. — Ваши угрозы не имеют значения. Я остаюсь в любом случае. Повторяю: мы не можем забрать мужчин. На борту нет для них места. Но женщин заберем. До пяти тысяч женщин, впрочем, такого количества, похоже, не наберется. И прошу вас, думайте скорее. У вас осталось двадцать восемь минут.

Саня оттолкнул рыжебородого и подался вперед.

— Согласны, — выдохнул он. — Мы согласны.

— Тебе кто право дал решать за всех, сука?! — Рыжебородый ухватил Саню за рукав. — Я — замначштаба, решение за мной! Так вот, мы не согласны! — заорал он. — Слышишь, ты, как тебя, генерал, мы не согласны! Вы или заберете всех, или…

— Или что? — насмешливо спросил генерал.

— Или все здесь подохнем!

Свободной рукой Саня рванул из кобуры пистолет и выпалил рыжебородому в голову. Остальные четверо шарахнулись в стороны. Генерал, криво усмехнувшись, остался стоять на месте.

— Мы согласны, — повторил Саня. — У меня на руках женщина. Ей нужен врач, срочно.

— Не беспокойтесь, на борту есть врачи. — Генерал повернулся к Сане спиной и принялся размахивать флагом. Потом бросил его на землю. — Я передал ваше согласие на борт, — сказал он. — Пусть женщины двигаются к подъемникам. Без оружия. Раненых забирают с собой. Там, внутри, встретят. Извольте распорядиться, молодой человек.

Саня сидел опершись на руки, на земле и оцепенело смотрел на сужающееся отверстие шлюза.

— У нас осталось минут пять-десять, — небрежно сказал генерал. Он присел рядом с Саней на корточки. — Ваша девушка?

— Жена. Вы считаете, они долетят?

— Не они. Но через несколько десятков поколений обязательно долетят. Сам «Исход» долетит в любом случае. А вот наши потомки на его борту — неизвестно.

— У меня нет детей.

— У меня тоже. Но разве это так важно? Уцелеет цивилизация Земли. Лет через пятьсот она возродится на другой планете. И если так, спасательная миссия оправдает себя.

— Наверное, так и есть, — сказал Саня. — Наверное, это действительно называется спасательной миссией. Только я назвал бы по-другому. Кровавым дерьмом.

— Да, — сказал генерал задумчиво. — Вы правы. Только так было всегда. И есть. И будет. Все великие деяния начинались с крови. Были на ней замешаны. На крови жертв. Сейчас жертвами стали мы с вами. Для того, чтобы другие…

Саня не расслышал, что еще сказал генерал. Его слова заглушил нарастающий рев стартовых двигателей.

Артем Белоглазов, Александр Шакилов

Дервиш

— Овцы подвержены странным заболеваниям, — вздохнул Рик. — Или, говоря иными словами, овцы подвержены многочисленным болезням, симптомы которых крайне схожи; животное попросту не может подняться, поэтому невозможно определить, насколько серьезно положение — вполне вероятно, что овца лишь подвернула ногу, как возможно и то, что животное прямо на ваших глазах умирает от столбняка. Моя овца как раз и погибла от столбняка.

Аким К-28 сидел, привалившись к облицованной термопластом стене, и глядел вверх, туда, где эстакады сороковой горизонтали вклинивались в мобиль-шоссе сорок один бис. Напротив — матовая поверхность, близняшка той, что упирается в нахребетник экзо, слева — тупик, исчерканный граффити. Как двадцать восьмой оказался в этой пластиковой кишке? Вопрос терзал не хуже тупой изматывающей боли в ноге: резкий толчок, дрожь суставов, скрежет намертво сцепленных клыков-имплантов, желтоватых по последней «дикой» моде.

Отсекая вершины небоскребов, искрил фиолетовым логотип «УниРоб»; на грани восприятия мерцало в завитушках гипнослоганов нечто едва различимое, кажется, «Мод».

Игнорируя гипно-фильтр по умолчанию, — двадцать восьмой пялился в засвеченное рекламой «небо». Что я делаю здесь, в аппендиксе маркетов, с отчаянием думал он. Что?!