Майк Гелприн – Русская фантастика 2010 (страница 50)

С работой действительно все было в порядке, то есть наоборот. Поэтому Глава Станции и привела меня именно сюда: без отчета по мутациям простейших другие отделы не могли закончить свою часть, а персонал был загружен слишком плотно, чтобы с ходу заменить убитого аналитика.

Аналитик. Четыре года стажа. Хитоми Ольсен. Девушка, которая вздыхала по какому-то геологу, любила мятные шоколадки и, наверное, строила планы на будущее. А потом кто-то «нажал на кнопку» и отключил все эти планы и мечты. A-фобия, если я не ошибся, побочный продукт пропагандистской операции по внедрению в массовое сознание недоверия и страха по отношению к андроидам. Предыдущее «послание» однозначно заявляло: ничем, кроме работоспособности, модели «A» не отличаются от людей. Поэтому некоторые особо восприимчивые граждане начали в каждом встречном чужаке видеть андроида, преисполненного жаждой убийства.

На Тетисе были «бэшки». Хорошие, последнего поколения. В камерах, заснявших первый этап бунта, они ничем не отличались от обычных колонистов. «Бэшки» убили триста восемь человек, включая женщин и детей. В основном применяли газ и электрошокеры, а потом выбрасывали через шлюзы. Весьма практично…

— Ну, как, получается? — Глава Станции положила мне руку на плечо, и я вздрогнул от неожиданности.

Пять часов пролетело — я и не заметил. А вот желудок уже жаловался.

— Проголодался?

— Да, леди Кетаки, спасибо!

— За что спасибо — тебя еще не кормили! Пошли. Как он себя вел, девочки, не приставал?

Третий отдел наполнился кокетливым хихиканьем. Да уж, романтика здесь в почете.

— Это я должна говорить «спасибо», — заметила она по дороге в столовую. — Наконец-то дело сдвинулось с мертвой точки. После несчастья с Хитоми и другими они свою-то работу едва выполняли. Хитоми считалась лучшей, на ней был основной блок… А чем отличается модель «A»?

— Прошу прощения?

Похоже, ее мысли были заняты вовсе не биологическим анализом.

— Что в человеке может быть такого особенного, что его можно принять за модель «A»?

— Согласно стереотипам, чтобы быть похожим на андроида, человек должен быть замкнутым и малообщительным, серьезным, спокойным, обладать выдающимися способностями в области точных наук…

— Это я знаю. А убийца? Каким должен быть убийца?

— Способным на убийство, — ответил я.

Она не успокоилась и продолжала забрасывать меня вопросами по части психологии, социокультурного программирования и прочих смежных наук, то ли проверяя мои знания, то ли освежая свои. А я узнал подробности убийств: пять случаев за два месяца, с интервалом в одиннадцать-двенадцать дней, орудие преступления не найдено, все случаи происходили в мертвой зоне камер наблюдения или там, где камер нет.

И хотя поимка преступника не входила в обязанности Главы Станции, леди Кетаки, похоже, всерьез решила самостоятельно разобраться в этом деле. Значит, уполномоченного следователя ей навязали, поставив таким образом под сомнение профессионализм местной полиции. Представитель Службы Внутренних Расследований прибыл на «Урсулу-1» сроком на два года, и следующие сорок восемь месяцев он будет расследовать все, что можно и что нельзя. Если он успешно распутает первое дело, последующие решения будут приниматься в его пользу. Если же провалится или просто не успеет…

Похоже, мне предстоит работа посложнее анализа простейших. Хотя, конечно, ничего сложного: как только станет известно о моем прибытии, убийца будет искать меня.

Пусть у меня на лбу несмываемый знак модели «A» и кодовое имя, пусть я покорно опущу голову перед тем, кто решит меня отключить, искушение слишком велико: разобраться со мной как можно быстрее, пока я не успел «раствориться» среди населения «Урсулы». И заодно найти подтверждение своей фобии: вот он, A-кошмар, самый настоящий!

Если бы два года назад меня не начали натаскивать по гео- и биологическому анализу и другим дисциплинам терраформирования, я бы решил, что меня заказали в качестве приманки…

Место мне выделили — лучше не придумаешь: рядом с Главой Станции, смежная квартира, куда можно было попасть только из охраняемого коридора или от самой леди Кетаки.

— Если тебе надо будет войти ко мне, сначала обратись по спикеру, — попросила она, показывая мое новое жилище.

— Слушаюсь, — отозвался я, поглядывая на приготовленный комбинезон.

Сиренево-белый, без знаков отличия, но неотличимый от формы научного персонала первой категории. И тоже не слишком свободный. Надо будет как-нибудь выделить время и заглянуть в спортзал. Даже усовершенствованные мышцы при сидячей работе имеют тенденцию обвисать и обрастать жирком. Конечно, фигура — последнее, что мне нужно в работе. Но потолстевший андроид… Есть в этом что-то невыносимо неправильное.

— Я тоже буду стучать, прежде чем войти к тебе, — после продолжительной паузы добавила леди Кетаки.

— Как вам будет угодно, — кивнул я.

— А тебе все равно?

— Как вам будет угодно, — повторил я.

Она схватила меня за руку повыше локтя и резко развернула лицом к себе.

— На кого тебя готовили до Тетиса?

Я молчал. Ее лицо было спокойным, улыбка — неизменно ласковой, но я видел морщинку, пересекающую гладкий лоб.

— У меня достаточно высокий доступ, чтобы иметь право на эту информацию. И я училась у профессора Хоффмана…

— Член Совета Управления, в перспективе — Президент Планетарного Правительства.

— Вот это да! — она не скрывала восхищения — или удачно его изображала. — А если бы не было Тетиса? Ну, ты бы смог!.. Не сомневаюсь, двадцать, максимум тридцать лет — и президентство в кармане. Тяжело, наверное, было после принятия Закона о Статусе?

— Не тяжелее, чем когда я узнал, что был выращен в пробирке, — через силу признался я.

Я еще никому этого не говорил — никогда не сравнивал вслух одно с другим. Но она протянула мне руку, когда представлялась, ужинала со мной за одним столом, обещала стучать… Такие поступки нельзя игнорировать, а другого способа выразить признательность у меня не было.

Думаю, она это понимала — первая за последние триста лет женщина на столь высоком посту — после периода колонизации, когда демографические проблемы были важнее социальных и слово «толерант» стало страшным ругательством. А когда людей стало достаточно, даже слишком, женщинам разрешили получать образование. На Периферии с этим попроще, особенно на станциях терраформирования, где большой приток свежих сил, но нехватка сил квалифицированных. Можно идо Главы Правления дослужиться.

И при этом всегда помнить, что в Метрополии, да и в других, более развитых районах подобного не стерпят. На «Урсуле-1» сложилась действительно уникальная ситуация — неудивительно, что следователь из Внутренних Расследований кривился при виде желто-синих полицейских!

Интересно, а какова ситуация с A-фобией на других станциях и дальних планетах? Страшно не хватало терминала и доступа к базе данных. Ладно, и без того понятно, что здесь необыкновенно прочные социальные связи, каждое новое убийство отражается на всех. О Хитоми, Павле Карсоне и других будут помнить очень долго, и не только коллеги…

Когда я проснулся, вчерашняя идея показалась вполне разумной, и я поделился своими соображениями с Главой Станции. И получил полное одобрение.

Эффект не замедлил себя проявить: уже за завтраком на меня набросился бледный тип с вытаращенными глазами и начал вопить на всю столовую, что мне не удастся прикинуться человеком.

— Вот он, твой знак! — И бедняга поднял мою так тщательно зачесанную челку.

Обычно я убираю волосы назад, чтобы открыть лоб. Чтобы все видели, что там изображено. Чтобы понимали, что я не стремлюсь скрыть свой статус.

Этого пункта нет в моей инструкции, но я догадываюсь, что он есть в других документах. Правило, нарушение которого замечают те, кто очень серьезно относятся к правилам. Конечно, возмутитель спокойствия не был убийцей — но от моей реакции зависело многое.

— Всех вас надо разобрать! Думал, замаскируешься? Не выйдет! Ты еще заплатишь за Тетис!!!

— На Тетисе были модели «B», — напомнили.

— Да какая разница?!

— Большая. Я дороже. Примерно раз в двадцать.

Объяснение было таким же громким, как и его угрозы, — все услышали. Вокруг раздались смешки.

— Расслабься, Кевин!

— Опять этот Максвелл за свое!

— Не надо его разбирать! Он хорошенький!

— И умный! Пусть сначала нам в отделе поможет. Максвелл, не трогай его, а то сам нам будешь отчет делать!

Когда беднягу Кевина увели, я наконец-то приступил к завтраку, кожей чувствуя направленные на себя взгляды, преимущественно заинтересованные.

— Кстати, тебе так больше идет, — с улыбкой заметила леди Кетаки. — Надо будет разрешить тебе потом так ходить…

Она продолжала делать вид, что моя привлекательность — это самое важное мое качество. Однако сразу после завтрака меня посадили в другое опустевшее кресло, после обеда — в третье, а потом меня нашел замученный лейтенант Нортон и без спроса увел к себе. Все они следовали завету прекрасной и безжалостной леди Кетаки: я как бы не совсем человек, а значит, на меня можно наваливать любую работу.

То есть только моя работоспособность отличала меня от других людей. Просто от людей. Глава Станции подчеркивала это едва ли не в каждом разговоре, и при этом обращалась со мной как с весьма привлекательным молодым человеком: мол, обратите внимание, я вам не только помощника привела, но и усладу для глаз — или образец для подражания, если коллектив был преимущественно мужским. «Если бы вы все были в такой форме, то не проиграли бы геологам в последнем матче!»