Майк Гелприн – Рассказы 24. Жнец тёмных душ (страница 15)

Штырь обрадовался. Заказчик давал без малого двое суток – времени вдоволь. Правда, на этот раз ему понадобился мальчик – жаль, с пацанами больше хлопот. Товар предстояло доставить в Дибуны. На пароль «Который час?» отозваться «Часов нет». Гонорар и крайний срок не изменились.

Штырь отправил подтверждение и принялся собираться. Лучше всего, если удастся добыть и сбагрить товар уже сегодня.

Иерей отложил в сторону Евангелие, поднялся, рассеянным взглядом окинул захламленную, неухоженную холостяцкую квартиру. Трагедия пятилетней давности сломала, искалечила отца Иоанна, амбициозного и перспективного священника белого духовенства. Веру он не потерял, но цель утратил. Смирение, благоденствие, достаток и покой стали вдруг не важны, их место заняли другие приоритеты: отмщение, возмездие, справедливость. Похоронив жену и дочь, отец Иоанн снял рясу и покинул клир. Спасение христианских душ отошло в прошлое, его место заняло спасение попавших в беду людей.

Сущность, однако, не поменялась – новоиспеченный мирянин Иван Кравцов остался человеком не от мира сего, так же как прежде отец Иоанн. Розыску невернувшихся, исчезнувших, пропавших он отдавал всего себя, исступленно и истово, как ранее церковным утреням, вечерням и всенощным.

Вскоре выяснилось, что Господь не оставил милостью бывшего своего слугу. Кто, как не Создатель, свел добровольца поисково-спасательного отряда «ЛизаАлерт», позывной Иерей, с напарниками. Такими же непрактичными, неустроенными и одержимыми, как и он сам. Людьми породы 24/7/365, особенной. Той, что на связи двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, триста шестьдесят пять в году.

Иерей вновь взялся за Евангелие, но продолжить чтение помешал телефонный звонок.

– Вижу его, – сообщил запыхавшийся голос в мобильнике. – Слышь, я его вижу.

– Кого? – Иерей опешил. – Кого видите? Кто говорит?

– Кто-кто… Леха. Вижу этого. Вот он, гад.

Иерей вскочил на ноги.

– Ты где?

Секунду-другую Леха молчал. Затем выпалил скороговоркой.

– Слышь, поп, я сейчас к нему сяду, понял?

Иерея пробило испариной.

– Не вздумай, – заорал он в трубку. – Не смей!

– Засохни. Я к нему сяду. Потом позвоню.

– Прошу тебя, Христом-богом прошу, – взмолился Иерей. – Не…

– Не бзди, поп. Сказал, позвоню. А если нет, вот номер тачки. Записывай.

Леха выпалил номер и разъединился.

Непослушными пальцами Иерей нашарил в адресной книге телефон Гека.

– Общий сбор, – рявкнул в трубку он. – Прямо сейчас. Я выезжаю.

Полтора часа спустя полевая группа «Лиса-12» в полном составе прибыла к ограждающему брошенную стройку дощатому забору на окраине Комендантского. Серая «тойота» притулилась в тупиковом проезде между конусообразной кучей строительного мусора и наполовину развалившейся сторожевой будкой. Леха, сидя на капоте, сосредоточенно возил грязным пальцем по экрану мобильника.

– Здорово, шизики, – поприветствовал он высыпавшую из джипа спасательную группу. – Ну, чего делать будем?

Прапор метнулся к «тойоте», заглянул в наполовину опущенное водительское окно.

– Ты его что, грохнул? – повернулся он к беспризорнику.

– Такого грохнешь, – проворчал Леха. – Оклемается, бычара здоровенный. Я его биноклем по жбану приложил. Три раза, для верности. На, держи, – выудил он из-за пазухи измаранный запекшейся кровью бинокль. – Хорошая вещь. И мобилу забирай, нахер она мне не нужна. Часики твои я толкнул, извини. А нож можно себе оставлю?

– Можно, – кивнул Прапор. – Будь моя воля, я б тебя целым арсеналом наградил в придачу. Заслужил, нечего сказать.

– Ладно. Ну я потопал?

– Подожди, – попросил Гек. – Надо решить, что с этим делать. Если в полицию сдавать, понадобятся свидетели. Но ты ж в свидетели не пойдешь, верно?

Леха хмыкнул.

– Конечно нет. Я что, придурок?

– Нечего нам в полиции делать, – согласился Иерей. – Сами заварили кашу, сами расхлебывать будем. Там, – кивнул он на серый автомобиль, – не человек. Там ирод, супостат, нелюдь. Мы воздадим ему по делам его. Но сперва с него спросим.

– Вот это правильно. – Леха смачно сплюнул, утер рот рукавом. – Я тогда с вами пойду. За Коляна спрошу. Он, сука, мне за Коляна ответит.

Штырь пришел в себя и миг спустя понял, что влип по полной. Его, связанного по рукам и ногам, тащили на носилках по лесной тропе. Сосны по ее сторонам хмурились в слабых еще вечерних сумерках. Роняли последнюю, ноябрьскую листву березы. Было зябко и стыло. И отчаянно страшно – по опыту Штырь знал, что, раз тащат в лес, шансов уйти живым не много.

– Тяжелый, гнида, – донесся до Штыря басовитый голос. – Долго еще? А то я уже подзабыл.

– Минут десять, – отозвался кто-то невидимый. – Передохнем.

Носилки довольно бесцеремонно бросили на тропу и столпились вокруг. Собрав волю, Штырь унял страх, сосредоточился. Сквозь смеженные веки пересчитал похитителей. Их оказалось пятеро.

Не мусора, оценил внешность каждого из пятерых Штырь. И, по всему, не братва. Что же это за банда? Выглядят как лохи, одна вообще баба. Рэкетиры-любители, не иначе. Беспризорный гаденыш у них вместо приманки.

«Недоумок, – выругал себя Штырь, – надо же было попасться на примитивный трюк».

Стало быть, его закроют в подполе и начнут под пытками сдаивать деньги. Штырю и самому приходилось заниматься подобными делами, еще в девяностых, юнцом. Выходит, все не так плохо. От вымогателей можно откупиться, это Штырю тоже было известно не понаслышке. Он отдаст хату, тачку, бабло в обмен на жизнь. Хотя тачку они и так забрали. Не важно: главное, что убивать его явно нет смысла.

– Да он очухался. – Сутулый, конопатый, с вислым носом задохлик, явный лох и задрот, присел рядом со Штырем на корточки. – Штырев Валерий Иванович, не так ли? Или документы у тебя подложные?

Штырь разлепил губы.

– Не твое дело, – пренебрежительно бросил он. – Или ты мент?

– Нет, – помотал головой задохлик. – Не мент. Я гораздо хуже. Давайте развяжем ему копыта. Сам потопает, а то руки отваливаются тащить его, борова.

– Нет, не сбежишь, – рослый старик с длинным, жестким лицом и стального цвета глазами перерезал стягивающие ноги Штыря веревки. – Даже не пытайся: пристрелим. Вставай. Вставай, я сказал! Пошел!

Десять минут спустя Штыря втолкнули в темную, ветхую бревенчатую избу с земляным полом и швырнули в угол. Старик зажег фонарь, посветил остальным, пока те усаживались на лавку у рассохшегося дощатого стола.

– Знаешь, где мы? – пробасил плечистый бородач. – Впрочем, откуда тебе знать. Здесь раньше жил твой, можно сказать, коллега. Педофил-растлитель, издевавшийся над несчастными детьми. Хочешь знать, что с ним сталось?

Штырь не ответил. Не рэкетиры, понял он. Тем несчастные дети до звезды. Это другие. Другой масти. Непонятно только какой.

– Не любопытный, значит, – констатировал бородач. – Ну я тебе и так расскажу. Мы его взяли. Здесь, на этом самом месте. И сдали в полицию. Он получил пожизненное. Но с тобой мы поступим иначе. Знаешь как?

Штырь вновь не ответил, он лихорадочно пытался сообразить, с кем имеет дело. Сообразить не удалось.

Беспризорник поднялся, неспешно приблизился, с размаху всадил ногой в драном ботинке Штырю в лицо. Затем присел на корточки.

– Коляна помнишь? – процедил беспризорник. – Коляна из Купчино, он сел к тебе в машину у гаражей. Это был мой брат. Что ты, сука, с ним сделал?

Вот они кто, понял наконец Штырь. Мстители. Родня и кореша малолетних терпил. У него похолодело внутри. От таких не откупишься: бабло их не интересует. В лучшем случае сдадут ментам. В худшем…

Штырь ощутил горячую струю, оросившую низ живота – от страха не выдержал сфинктер.

– Ч-что вам от м-меня надо? – запинаясь, выдавил он.

– Правды, – подала голос тощая мелкая сучка. – Ты похитил десятки детей. Что ты с ними сделал?

– Н-никого я н-не похищал.

Штырь замолчал. Он долго молчал – всю ночь и до следующего полудня. Молчал и когда беспризорника выставили из избы вон, чтоб не смотрел. И когда на руках не осталось пальцев. И когда выкололи правый глаз. И когда переломали ребра. И когда обухом топора перебили коленные чашечки. Он терял сознание, выныривал из забытья, проваливался в него вновь и опять выныривал, но молчал. Заговорил Штырь, лишь когда бородач рывком содрал с него брюки, затем трусы, а старик ухватил за мошонку и занес нож.

За полчаса Штырь рассказал все. Всю правду, без утайки. И о заказах, и о системе связи, и о том, как добывал товар, доставлял его и сдавал. Он уже плохо понимал, что происходит, и мечтал лишь, чтобы его оставили в покое. Неважно как, лишь бы унялась боль, рвущая остатки тела на лоскуты.

– Последний вопрос. – Бородач ухватил то, что осталось от Штыря, за грудки, вздернул. – Как подтвердить, что товар у тебя? Как? Говори, ну!

– Эсэмэс, – выдавил Штырь. – Цифры. Время встречи.

Бородач отпустил его, и Штырь бесформенным кулем завалился на пол. Как мелкая наводила ствол, он не видел. Боли от пробившей висок пули не почувствовал.

– До крайнего срока еще шесть часов, – сказал Иерей, когда добрели до запаркованных у лесной опушки машин. – Мнения. Предложения. Высказываемся по очереди. Геша!

Гек вскинул голову.

– Мы не должны были этого делать, – выпалил он. – Не должны были пытать, убивать. Мы теперь…