Майк Гелприн – Полдень, XXI век, 2008 № 12 (страница 24)

— Здоров, Паш! — начал я. — Чё-то давно от тебя не приносили работы. С выпивкой завязал, видимо?

— Завязал, — хрипло сказал Паша и поднял на меня свое лицо. Оно было какое-то серое, неживое. — Совсем не пью, — добавил он с каким-то странным сарказмом. — А вот Саша пьёт.

— Да, пьёт. Ты его видел, что ли, сегодня?

— Нет. — Паша поднял руку и передвинул чёрную пешку. Зайдя с другой стороны тумбы, я, примерившись к ситуации, двинул вперёд белого ферзя.

— Куда пропал-то, Паш? И не видно тебя совсем.

— У! — С его стороны в мою сторону двинулась ладья. — В очень тихом месте обретаюсь. Там никто никому ничего не должен. И никто никого не трогает. Не трогал… до недавнего времени. Саша вот в запой ушёл, и у нас сразу неприятности. А всё ты!

— Я? — Я так удивился, что даже рука моя замерла над доской, вообще-то я хотел переставить коня. — А я-то здесь при чём?

— А то не знаешь? — Паша дождался моего хода. И, двинув вперёд чёрного ферзя, завершил партию. — Шах и мат! Иди, Серёга, работай. Слышишь гудок? Обед кончился.

Вообще-то работа у меня была — не бей лежачего. Пресс-формы делают долго. Металлическую плиту приходится обрабатывать на строгальном станке в течение часа. Потом перевернуть — и другую сторону так же. Я возле станка в это время не стою. Либо на других станках, либо сплю в углу, либо по заводу брожу.

Ну, я плиту поставил и к Саше пошёл. Он стоял возле своего станка, в новой спецовке, бледный, непривычно серьёзный.

— Привет Саш! Как ощущаешь себя? — спросил я мирно.

— Плохо, Серёг, ощущаю. Что-то странное со мной. Выпить хочу, а не могу.

— Да? Ну, это к добру. А тебе привет от Паши Мезоева. Прикинь, он зуб на нас имеет.

— Паша? Мезоев? И где ты его видел?

Саша даже не прекратил работу. Его руки продолжали крутить рукоятки, глаза не отрывались от детали. Но в лице что-то неуловимо изменилось.

— Да рядом с пескоструйным аппаратом, тем, что напротив нашего цеха в коридоре.

— Серёга, — с мягким упрёком в голосе ответил Саша. — Ты не мог его видеть. У тебя глюк.

— Да как это не мог! — возмутился я. — Видел же! Как тебя сейчас!

— Серёга! Ты помнишь, что ты в отпуск пошёл два месяца назад?

— Ну?

— А помнишь, крановщицу Валю из инструментального?

— Ну!

— Так вот, пока ты был в отпуске, убило их обоих.

— Как это?

— А так! Пришёл к Вале Паша, просить контейнер ему перевезти, а на них кусок крыши упал. И убило их!

— Как кусок крыши?

— Да так! Ты вспомни, ты из отпуска пришёл, а у нас новый обогреватель стоит, и горы стекла в коридорах лежат. Ты спросил, что случилось. А мы тебе рассказали, что ремонт был, всю крышу на заводе меняли. А меняли потому, что рабочих убило! Крыша старая совсем, обваливается кусками. Так вот это Валю с Пашей убило. Ты смотри, не пошути ещё с кем. Не все ведь могут понять твой еврейский юмор. Покойник зуб на меня имеет, надо же такое придумать!

До конца смены был я как пришибленный. Не слишком ли часто мне являются покойники? А? И вроде непонятно с чего.

Домой мы побрели вдвоём. В ларьке Саша взял бутыль «Очаковского», литра эдак на два. Виновато глядя на меня, он сказал:

— Плохо мне, хоть здоровье поправить.

Я промолчал. А что тут скажешь? И так видно, что парень не в себе.

Пока я переодевался и думал, что бы такое сварганить нам на ужин, Саша шуровал на кухне. Когда я туда зашёл, бутыль с пивом была открыта, на тарелке лежал сушёный рыбий хвост. Рядом, прямо на столе разместился аккуратно порезанный на ломти чёрный хлеб.

— Ну что! Брат Серёга! Твоё здоровье!

И выпил из чайной кружки. Пива выпил. Не кислоты. Но впечатление у меня было такое, будто серной кислоты хлебнул. У него даже как будто дым изо рта пошёл. Потом он выронил кружку, схватился обеими руками за горло, что-то невнятно прохрипел и отрубился. А я в полном шоке уставился на бесчувственное тело.

Чего делать? Сначала я хотел позвонить в «Скорую». Но потом решил сначала убедиться, что он жив. А то, может, и милицию тоже надо звать. Однако, как только я к нему наклонился, Саша открыл глаза и полупридушенным голосом тихо спросил:

— Что это?

— Не знаю. — Я ответил почему-то шёпотом.

— Надо же! Пиво не пошло! — с этими словами Саша встал и побрёл в «свою» комнату. Там он упал на кровать и замер.

Я спокойно приготовил ужин на двоих. Сашину порцию спрятал в холодильник. Потом сел к компьютеру и увлечённо стал проходить этапы какой-то новой игрушки.

К тому времени, как я дошёл до самого главного босса, тьма за окном сгустилась. Пора уже было ложиться спать, но я не сделал одно маленькое дело. Когда готовил ужин, обнаружил, что мой холодильник заметно опустел. Так что я выключил комп, собрался и вышел на улицу. «Перекрёсток» у нас через улицу, я люблю туда именно поздним вечером ходить, ни тебе очередей к кассе, ни толкучки между стеллажами. Хорошо!

Едва я вышел из подъезда, как в нос мне ударил жуткий запах. Это было нечто тошнотворное, смесь гнилого мяса, сырой земли и чего-то ещё. Источник запаха сидел в сумерках на скамеечке перед подъездом Запах шёл волнами от человекообразной фигуры. Сверху, с головы, она была покрыта ровным слоем чего-то белого и ворсистого. Белый покров заканчивался где-то в области ног. Сами ноги выглядели неестественно тонкими. Я на цыпочках прошёл мимо этого существа и постарался как можно быстрее от него удалиться. Бомж, наверное. Но это же невероятно! Люди не могут ТАК вонять.

Обратно я шёл гружённый сумками. Ещё задолго до подъезда своего я почувствовал этот запах. Пройдя мимо бомжа, я поставил сумки возле входной двери и решительно развернулся. Блин! Может, он ещё и на ночь устроиться здесь собирается.

— Слышь, мужик! — начал я, приближаясь к фигуре. — Валил бы ты отсюда по-быстрому!

Вся моя решительность моментально испарилась, как только фигура поднялась со скамейки и сделала шаг мне навстречу. Белый покров оказался волосяным, теперь я это разглядел. Фигура сделала ещё один шаг, затем руки, неестественно тонкие, медленно поднялись и раздвинули волосы там, где за ними должно было оказаться лицо. Вместо лица там показался череп. Голый череп, чуть ниже был виден воротник с ярко блестевшей позолоченной пуговицей.

Дико заорав что-то нечленораздельное, я изо всех сил пнул это существо ногой. И оно тут же развалилось на куски!

В квартиру я войти никак не мог. Ключ три раза подряд вываливался у меня из рук. Потом, когда я всё же его вставил, дверь открылась сама. За порогом меня встречал Саша. Удивлённо посмотрев мне в лицо, он спросил:

— Ты куда ходил?

— В «Перекрёсток», за продуктами.

— И где они?

— Внизу.

— А почему?

— Там Котрахов!

— Кто?

— Котрахов!

Вынеся из этого содержательного диалога что-то своё, Саша направился вниз. Когда он вернулся с моими продуктами, я сидел на кухне и пил валерьянку не каплями, а ложками.

— Ты Котрахова помнишь? — спросил я его, прежде чем он успел мне что-то сказать.

— Ну, помню!

Ещё бы он не помнил! Это было наше проклятье! Этот парень доставал всех, кого мог достать. Высокий блондин, он не был дураком, но отличался редкой дезорганизованностью. У него не было планов дальше, чем на три часа вперёд. Уроки он не делал из принципа. Периодически он вообще в школу не ходил. Такие дни были для всех в школе подарком. Все его шалости прикрывались его богатыми родителями, которые души в любимом и единственном сыне не чаяли. Это его, в конце концов, и сгубило. В десятом классе он наглотался каких-то таблеток и утонул в бассейне.

У него были пышные похороны, почему-то его родители посчитали нас с Сашей близкими товарищами Котрахова (убей меня бог, не помню его имени!) и пригласили нас на похороны. Когда я увидел его в гробу, то больше всего поразился крупным, блестящим, позолоченным пуговицам на рубашке покойника.

За десять лет волосы могли вырасти, а пуговицы так и не потускнели.

— Это был Котрахов, там, внизу.

— Кто внизу-то? Не было там никого.

— Ну ты видел куски внизу? Это он!

— Да не было никаких кусков!

— А запах?