Майк Гелприн – Парабеллум. СССР, XXII век. Война в космосе (страница 32)
Дженни мигнула. За свою жизнь она просмотрела много фильмов о террористах, и художественных, и учебных, чтобы не понять, что означают эти огоньки. Бомба!
– Госпожа Хаммер… что… что вы делаете? – отказываясь принять происходящее, засипела она. – Там же дети!
Женщина оглянулась, презрительно скривила губы.
– Глупая девчонка… Ты разве не знаешь, что иногда приходится жертвовать жизнью ради великой цели?
– Так жертвуйте своей! При чем здесь дети?
Губы женщины сжались. Она не ответила, опять вынула свой пистолет… Завизжав от обиды, от бессильной ярости, не чувствуя больше боли, Дженни вцепилась в тяжелый десантный бластер. Она никогда прежде не держала в руках такое оружие, не знала, как им пользоваться. Но сейчас она не думала об этом. Она просто ненавидела эту тварь! И тех, кто послал ее убивать детей.
Бластер подчинился на удивление легко. Яркий белый луч на миг превратил полумрак отсека в кромешную тьму. А когда глаза снова научились видеть, оказалось, что госпожа Хаммер неподвижной дымящейся грудой лежит между стеллажами.
Но проклятые огоньки продолжали светиться! Может быть, нужно и по ним выстрелить? А если бомба взорвется от этого?..
Лежащий рядом солдат неожиданно ожил. Нет, не солдат, рация на его шлеме. Кто-то звал убитого на чужом языке. И Дженни поняла, что должна сделать!
Она стащила шлем с парня. Закричала, вкладывая в голос последние силы:
– Уходите! Уходите с яхты! Здесь бомба!
Иван вздрогнул от сиплого, срывающегося голоса в наушниках.
– Кто говорит?
– Дженни… Стюардесса! Спасите детей… – голос оборвался.
Волгин оглянулся на вопросительно замершего Кантемирова.
– Переводи детей на бот, – бросил.
И побежал к двери багажного отсека.
Он увидел их всех сразу: мужеподобную женщину, Воропаева и девушку в форме гражданского космофлота Альянса. И бомбу.
Да, в пузатом кожаном чемодане и впрямь притаилось взрывное устройство. Но на него Иван смотрел всего пару секунд. Потому что рядом с бомбой лежал небольшой герметичный контейнер с характерным значком биологической опасности.
Нет, это была не провокация. Гораздо хуже! Война уже началась, подло, без всякого предупреждения. Первый удар был направлен на «Клару Цеткин», крупнейшую и самую многолюдную советскую станцию в системе Юпитера. Наверняка контейнер готовились открыть, как только разрешение на визит будет получено. Смертельный вирус проник бы внутрь вместе с детьми, «послами мира». И доказать вину Альянса потом было бы невозможно – за время круиза яхта посетила десяток станций, и нигде не будет никаких следов эпидемии.
Руководители операции всё продумали, разыграли блестящий спектакль. Настолько блестящий, что даже экстремисты поверили! И решили сорвать мирные переговоры понятным и доступным для себя способом. И у них получилось. Только не мирные переговоры они предотвратили, а гибель десятков тысяч гражданских людей. Бывает же такое «невезение»!
Когда стало понятно, что операция сорвалась, ее руководителям не оставалось ничего другого, как уничтожить контейнер. Вместе с яхтой. Чтоб никаких свидетелей. Поди разберись, из-за чего взорвалось? Кровавый акт террористов или халатность русских десантников – Альянс в любом случае останется вне подозрений. Всё было бы шито-крыто! Он, Иван Волгин, так бы и умер, пытаясь понять, что происходит. Если бы ни эта девушка-стюардесса.
Ему пришлось присесть рядом, чтобы разобрать слова, слетающие с ее, на глазах белеющих, губ.
– Зачем… вы сюда… Я же… предупреждала… Уходите…
Неизвестно, через сколько рванет бомба, какая у нее мощность. Успеет ли он выбраться из мышеловки? Времени на это понадобится не так уж и много. Вот если пытаться вытащить отсюда девчушку…
Иван включил рацию.
– Кантемиров, что с эвакуацией?
– Закончил.
– Тогда всем немедленно покинуть яхту. Отстыковать бот и отойти на безопасное расстояние.
– Есть!
В голосе Кантемирова звучала растерянность, но переспросить, возразить он не посмел. Молодец.
– … уходите… – продолжала шептать девушка.
– Не бойся, всё будет хорошо.
Иван бережно поднял ее на руки, осторожно, стараясь не задевать заваленные багажом стеллажи, понес к трапу. Даже если взрыв окажется средней мощности, яхта развалится. Единственное, что может послужить укрытием, – шлюзовой отсек. Кислорода там будет в обрез, но ребята вытащат. Главное – успеть добраться. Шанс, конечно, мизерный, но для этой девчушки он единственный. И она его заслужила.
Он переключил рацию на дальнюю связь, начал четко и внятно диктовать в эфир:
– Майор Волгин вызывает линкор «Маршал Руцкой»! На борту яхты «Дженнифер Энистон» обнаружен контейнер с бактериологическим оружием. Агент вероятного противника активировал устройство самоликвидации…
Оказывается, тьма бывает не только черной, но и алой, как кровь. Тягучей, липкой, чуть солоноватой, теплой. Дженни уже не понимала, то ли ее куда-то несут на руках, то ли она плывет сквозь бесконечное алое море. Звуки больше не долетали к ней, не могли пробиться сквозь вязкую толщу. И краски почти все исчезли – кроме алой.
И вдруг тьма дрогнула, отступила. Дженни увидела пассажирский салон своей яхты, своей «Дженнифер». Все кресла были пусты – хорошо, значит, детей успели спасти, – а за огромным иллюминатором бушевали вечные шторма Юпитера. Она вглядывалась в них, пока алая волна не накрыла ее с головой.
Створки шлюза захлопнулись, отсекая двух всё еще живых людей от мертвого корабля…
Сергей Волков
«Домбай» и «Эрцог»
Пифос уже довольно высоко поднялся над горизонтом Цирцеи, когда слушатели ускоренных курсов подготовки пилотов после вводной лекции «Управление боевыми соединениями» высыпали из здания Второго Военно-космического училища на площадку у входа. Курсанты возбужденно галдели, обсуждая услышанное.
– Вот это я понимаю! – восторженно говорил Генка Старостин, поблескивая глазами. – Системы напряженного боя! Интеграция боевых комплексов! Искины нового поколения… Ну, теперь пойдет!
Что пойдет и куда, он не уточнил, но всем курсантам было и так ясно – если теперь Военно-Космические силы Союза будут модернизированы так, как им рассказал каперанг Ахтырцев, обстановка на галактическом театре военных действий изменится, и изменится кардинально.
– Представьте, – солировал Генка, – вот идем мы на Аппо…Конвоем идем, красиво так… – и он сделал несколько шагов, подметая зеркальный базальт широченными пластилетовыми клешами. – А тут – оба-на! – грейты! Пара крейсеров, корветы. Раньше как было? Тара-ра-рам, тревога, орудия к бою, конвой расходится, делает «розочку», и начинается месиловка, где каждый бьется с каждым. А теперь-то флагманский искин сразу просчитает все варианты, мгновенно возьмет БЧ наших кораблей под контроль и нанесет удар туда, куда надо. И защиту поставит там, где надо, а не…
– Погоди, – остановил его рассудительный Андрей Беклемишев. Он, как и Генка, попал на курсы из действующего флота, уже понюхал пороху, имел звание старшины второй статьи и был командиром отделения. – Но раньше всё примерно так же и делалось…
– Так, да не так! – обрадованный возможностью поспорить, буквально завопил Старостин. – Сколько времени тратилось на согласование действий, на боевое взаимодействие, а? До пяти секунд доходило! А энергия? Вспомни разгром у Медеи, когда Вторая Гвардейская бригада напоролась на эскадру адмирала Мак-Гири? Всё время, пока шел бой, наши держали общий силовой щит и в итоге не смогли, когда понадобилось, совершить маневр ускорения – энергии не хватило…
– Да нет, нет! – раздалось с разных сторон сразу несколько голосов. – Там не так всё было…
Генка презрительно оттопырил нижнюю губу, сплюнул и, окинув взглядом группу курсантов, попавших в училище прямо из военкоматов, раздельно произнес:
– Са-ла-ги! Вы-то откуда знаете?
Тут уж даже самые молчаливые не выдержали, и началось обстоятельное толковище – курсанты сыпали цифрами, названиями кораблей, их ТТХ, фамилиями капитанов, наименованиями боевых комплексов и систем.
Кирилл не принимал участия в этих словесных баталиях. Отойдя к парапету, отлитому, как и корпуса училища, из расплавленного базальта пять лет назад, когда здесь, на Цирцее, была выстроена большая учебно-производственная база Военно-Космических сил Советского Союза, он задрал голову и посмотрел на звезды.
Огромные, подрагивающие – атмосфера второй планеты системы Пифоса в силу большой рефракции работала как гигантская линза – они казались живыми существами, космическими анемонами, распустившими в пространстве свои лучистые щупальца.
За парапетом начинался обрыв, снизу торчали острые клыки скал. Северный материк Цирцеи вообще отличался некомплиментарным рельефом, процессы горообразования закончились здесь по геологическим меркам относительно недавно.
Слева от пятиугольника училища расстилалась широкая каменистая пустошь, поросшая колючим кустарником и утыканная мачтами следящих систем противокосмической защиты. Кирилл с удивлением заметил там несколько огоньков и какие-то странные сооружения, что-то вроде куполов. Вчера, он готов был поклясться, ничего подобного на пустоши не было.
– Короче, салаги! – заорал Генка. – Будущее за новыми искинами! Поняли? Эй, Кудашов! Ты чего молчишь?
– Я… – Кирилл смешался, застигнутый врасплох. – Я не знаю…
– Вот! – торжествующе захохотал Генка. – Единственный честный человек! Не знает – и прямо об этом говорит, а не пудрит мозги героям дальнего космоса всякими циферками.