Майк Гелприн – Настоящая фантастика – 2019 (страница 41)
Максим прошёлся взад-вперёд, переваривая услышанное.
– Ирина, ты всё равно не права! Разве ты не несёшь функции? А ежедневные новости со старой Земли?
Ирина помолчала, загадочно улыбаясь. Максим выжидательно смотрел на неё.
– Ладно, чего уж… Максим, я сама их выдумываю. Последние новости с Земли пришли около шестидесяти лет назад. И весьма печальные… Я думаю, сейчас человечество уже уничтожено. Вы – всё, что от него осталось. Поэтому очень важно, чтобы миссия закончилась успешно. Ты не просто починил меня и остановил Жака, ты спас всё человечество. Если бы он захватил власть, мы бы не долетели. Достаточно увеличить уровень потребления пищи на один процент – и тоже провал. То же самое с потреблением кислорода, воды. Всё рассчитано до мелочей, и я вовсе не злой тиран, скрывающий от экипажа ресурсы.
– Ну, дела… А биодобавки? Они делают нас менее… менее…
– Агрессивными, – подсказала Ирина. – Да, это так. На корабле не нужна внутривидовая конкуренция, как в живой природе. Но экспедиция подходит к концу, и пора от этих химикатов отвыкать. Я попробовала полностью отключить добавки в одном отделе… Ты сам видел результат. Надо подходить более аккуратно. Но мои создатели не провидцы, не смогли предусмотреть всего.
Помолчали. Максим начал понимать, кто заворачивал трубки и отключал камеру!
– Ладно, Ирина… Я пойду работать дальше.
– Ступай. Только не стоит никому говорить о том, что ты увидел и узнал. Даже коллегам-техникам, даже наставнику. Никому. Поверь, я очень благодарна тебе. Ты сделал великое дело. Но…
Максим молчал. Ирина отвела взгляд.
– Но для тебя лично ничего не изменится. Прости меня. Я не могу нарушать распорядок на корабле, как бы ни хотела. Не могу сделать так, чтобы «отдыхашки» перестали чураться тебя. Чтобы они воспевали твой подвиг. Я даже не могу сделать тебя старшим техником – твоего наставника мне просто некуда деть.
– А мне и не надо, – пожал плечами Максим, поду-мав. – О том, что я сделал, не стоит петь песен. Я сделал то, что должно, но песни… Не надо, правда. Что до наставника – так я на своём месте, и мне нравится это место. Придёт моё время, тогда и стану старшим.
Ирина пристально посмотрела на Максима, медленно приблизилась и осторожно поцеловала его в губы. Максим невольно улыбнулся. Впервые после расправы с Жаком. Он почувствовал, что сердечная мышца стала работать нестабильно.
– Ступай, мой герой. О досрочно отключённом контейнере не волнуйся – я уже подправила историю, объясняться перед другими техниками не придётся.
Максим кивнул и попятился из комнаты, не в силах оторвать взгляд от Ирины. О том, как он будет объяснять медику ушибленное предплечье, техник даже не задумывался.
У самой двери он остановился как вкопанный.
– Ирина, так нельзя.
Капитан подняла бровь.
– Как, Максим?
– Оставлять всё, как есть. Надо готовиться к прибытию уже сейчас. Постепенно уменьшать долю биодобавок, открывать людям правду. Наладить контакт техников и «отдыхашек». Нельзя допустить, чтобы новая информация обрушилась на них сразу после приземления. Их мозг переполнится, и они сломаются, как Жак. Какой смысл в миссии, если на новой планете они всё равно поломают друг друга?
Ирина покивала в ответ.
– И что ты предлагаешь?
– А вот что…
Максим с перевязанной рукой стоял у центрального экрана системы контроля пятого уровня и изучал показатели и счётчики. Всё как раньше, как и днём ранее, как и за неделю до этого или год. Всё в норме, и это прекрасно.
Но теперь добавилась ещё одна радость. Которую мог чувствовать только Максим и больше никто из техников.
На большом экране началась трансляция ежедневного обращения капитана Ирины. Максим улыбался, глядя на неё. Всё та же улыбка, всё те же глаза. И медальон. Уже другой – прежний улетел вместе с взбунтовавшимся историком. Наверное, у капитана есть целый набор запасных. И правильно: головы есть, и медальоны должны быть.
Ирина говорила, и её слушал каждый человек на корабле, будь то техник, медик или «отдыхашка». И каждый без исключения чувствовал, что капитан обращается лично к нему, что смотрит через экран именно на него.
Но Максим знал, на кого смотрит Ирина на самом деле.
Когда трансляция закончилась, техник засмеялся и закричал:
– Да здравствует капитан!
Впереди ждал насыщенный день: надо утрясти с медиками график поддерживающих упражнений после уменьшения биодобавок. А потом – встречи с «отдыхашками», лекции, запись на экскурсию по служебным помещениям.
Ведь если правила мешают жить, значит, их надо менять.
Константин Миронов. Галактика полна богов
– Алтарь померк, оракул тоже, манна не выпадает, священный огонь не загорается, передатчик не включается. Вынужден констатировать: случилось самое худшее. Наш бог нас оставил.
Выражение лица Виргиния было красноречивее его слов. Впервые за полтора года совместных рейсов Рэм видел бортового жреца растерянным.
– Но почему на корабле все ещё гравитация? Почему мы не плаваем в невесомости?
– Остаточные явления, полагаю. Спросите у Квинта – он расскажет подробнее. Подождите пару суток – будет вам и невесомость. А еще – течи в обшивке, охлаждение корпуса, разрядка аккумуляторов, банальные голод и жажда. Если благодать не снизойдёт, жить нам осталось не больше недели.
– Как считаете, остальным стоит говорить?
– Рэм, командир экипажа – все-таки вы. Не вам у меня спрашивать, что делать.
– Да знаю я. Просто вы старше, да и с богами побольше моего общались. Совета вашего хочу попросить.
Виргиний скривился и ничего не сказал.
«Интересно, – подумал Рэм, – может, спросить его о случаях, когда боги бросали свой экипаж прямо в гиперканале?»
Командиру живо представилось, что ответит Виргиний. Он скажет, что таких случаев ему неизвестно, а вот случаев, когда корабль уходил на сверхсвет и пропадал без вести – пруд пруди. Хотя и мизерное количество, если сравнивать с числом успешных полетов.
Одним пропавшим кораблём на десять миллионов достигших цели можно и пренебречь. Но даже один корабль из десяти миллионов – много, когда ты на его борту.
– Вы ведь служите этому богу уже десять лет…
– Одиннадцать. Я вам вот что скажу – многие боги, особенно венероиды, ведут себя непоследовательно. Старые церемонии могут им наскучить, и тогда они требуют новых. А каких именно – это надо ещё придумать. Я с разными богами намучился по молодости. Но надо сказать, бог этого корабля всегда был исключительно пунктуален. Я уже начал считать, будто знаю все его повадки. Так радовался, когда к нам в команду попала Юния – она для нашего бога подходила идеально.
А тут такое. Ничего про подобное не помню. Если богу не нравится молебен, он реагирует сразу. И не пропадает с концами.
Они ещё немного помолчали.
– Значит, так. Ваше святейшество, идите пока к себе. Повторите попытку через два часа. Пока примите стимулятор. А мы попробуем решить проблему техническими средствами.
Когда жрец покинул капитанскую каюту, Рэм нервно перевёл дыхание. Колени подрагивали, и капитан присел. В лётной школе Рэм был далеко не отличником, но все нужные для профессии навыки получить сумел. Иначе ему просто не дали бы лицензию. Закон Божий Рэм еле-еле сдал на проходной балл и раньше не комплексовал по этому поводу. Ну что может быть менее практично для межзвёздного пилота, чем богословие? А вот нет, оказывается, и оно бывает нужно.
«Не мне думать о божественном». Виргиний наверняка разберётся в этой стороне вопроса куда быстрее и эффективнее, чем он. Дело капитана – его корабль.
На борту находилось девятьсот тонн чернозёма и семь человек – капитан Рэм, жрецы Виргиний и Юния, борт-механик Квинт, почвовед Георгий и представитель планеты Динамия с дочерью. Последние были на корабле людьми чужими. Почвовед занимался исключительно грузом и ничего дельного в сложившейся ситуации посоветовать не мог. Рэм решил, что пока обсудит ситуацию с бортмехаником, а там видно будет.
Квинт обитал в кормовой части корабля. Его главным талантом было все время находиться неизвестно где – хотя казалось бы, куда можно спрятаться на малотоннажном почвеннике? Но теперь он явился в капитанскую каюту через минуту после вызова – видимо, осознавал всю серьёзность положения.
– Доложите ситуацию. Что говорят наши самописцы?
– Я пока смотрел только левый. Все, в общем, как мы помним. Вылет был вчера в семнадцать-пятьдесят. Виргиний и Юния совершили молебен в шестнадцать-сорок. До молебна датчик манны показывал четыреста, после молебна значение подскочило до пяти тысяч. В общем, наши жрецы старались на славу, – Квинт осклабился.
– Без подробностей. Что дальше?
– В девятнадцать-двадцать мы вошли в гиперканал. На это ушло восемьдесят единиц манны…
– Как и обычно.
– Вот именно. Совершенно стандартная ситуация. В полёте тоже был совершенно стандартный расход – сто двадцать на парсек. Бог оставил нас неожиданно и мгновенно. В четыре часа пятьдесят две минуты сорок одну секунду и восемьсот семьдесят четыре миллисекунды. Только что был нормальный расход и уровень четыре с лишним, а в следующий момент: расход – ноль, уровень – ноль. Естественно, и из канала нас мигом выкинуло.
Квинт принялся живописать подробности работы всех систем после злополучного момента. То, что он рассказывал, сводилось к следующему: вся техническая начинка корабля работала без неисправностей – кроме тех-устройств, требовавших божьей помощи. Те в основном отрубились сразу. Ни алтарь, ни теофидер, ни гипердвигатель, ни маннохранилище, ни оракул не подавали признаков жизни. Даже когда разбуженные Рэмом Виргиний и Юния провели экстренный молебен, сенсоры не показали ни малейшего изменения.