Майк Гелприн – Настоящая фантастика – 2019 (страница 40)

Они плутали по артериям шестого уровня, и Жак то и дело отстреливался. Когда же его патроны закончатся? Сколько он набрал их?

К огорчению Максима, расстояние до комнаты капитана не сокращалось, словно историк специально кружил рядом. Хотя откуда ему знать схему коридоров?

Техник решил разговорить «отдыхашку».

– Жак, зачем ты это сделал? Чего ты пытаешься добиться?

К его удивлению, предатель ответил почти сразу:

– Да затем! Капитан на корабле – самый бесполезный член экипажа! Мы летим на автопилоте, нами никто не управляет. Чем он занят? Письма принимает да к народу обращается? Так это кто угодно может делать! Даже я! И я теперь капитан, я, я!

– Но ведь это ложь. Ты не капитан, да здравствует он, ты – историк. Как раз ты самый бесполезный человек на корабле.

Но «отыхашка» словно не слышал техника:

– А он ещё и робот… Подумать только, сотни людей под властью робота! Не бывать такому! Люди не сдадутся роботам! Теперь я капитан! А эту железяку я просто отключу. Р-р-р-раз и навсегда. И прекратится гнёт бездушной машины. Теперь да здравствую я! Кстати, почему мы всегда говорим эту фразу? Тут все словно зомби, как под наркотой! А шесть дней назад я словно прозрел!

Максим не знал, что такое зомби или наркота, но вспомнил, что именно шесть дней назад начались проблемы с биодобавками в третьем отсеке пятого уровня. Как раз там, откуда Жак. Вот почему он такой агрессивный: очевидно, его гормональный уровень изменился.

У Максима не укладывалось в голове, как можно пытаться поломать капитана. Ну и что, что он робот, – не человек, что ли? Однако Жак сделал это, а теперь, похоже, пытается отключить и техника. Значит, надо… надо убедить его, что у него всё получится.

– Но ты… – продолжал «отдыхашка». – Как ты мог, Иуда? Продался железякам за тридцать сребреников…

– Хорошо, Жак, – медленно начал Максим. – Ты убедил меня. Я признаю, что ты капитан. Выходи, и вернёмся в капитанскую комнату. Вместе отключим прежнего капитана, да здрав… – Он вовремя осёкся.

– Нашёл дурака! Сначала я тебя отключу.

Максим высунул руку из-за угла.

– Смотри, я не скрываюсь. Не надо меня отклю…

И закричал от боли, прижимая к груди руку, ушибленную белым ферзём.

– Ах ты па-а-а-адла! – закричал он. – Ну так поймай меня, если сможешь!

И Максим заплутал по коридорам. Его расчёт оправдался: вместо того, чтобы доламывать капитана, глупый «отдыхашка» бросился вслед за техником. Максим мчался, вилял, прыгал, пригибался, поворачивал, ежесекундно рискуя быть подстреленным. Левая рука висела беспомощной плетью – а если «отдыхашка» попадёт в голову?

К счастью, Жак был неважным стрелком и никак не мог попасть в движущуюся цель.

Максим уводил преследователя от капитана. Начались жилые помещения шестого уровня. Техник не успевал дать команды на изоляцию, и «отдыхашки» бросались перед ним врассыпную – лишь разноцветные балахоны мелькали. Правильно, бегите, нечего вам тут делать!

Он стремительно нырнул в лестничный переход между уровнями – нет времени ждать лифт. Пятый уровень, четвёртый… Жак уже на лестнице, кричит сверху. Сколько у него ещё патронов? Третий уровень… Снова в коридор.

Вскоре жилые помещения закончились, а вместе с ними и визг напуганных «отдыхашек».

Бегом. Налево, вперёд, налево. Тупик. Код. Дверь открыта.

Пара секунд – и вслед за Максимом в эту дверь вбежал Жак.

– Что же ты, Максим? – кричал он вслед. – От судьбы не убежишь! Закончилась твоя служба. Как новый капитан говорю: ты уволен!

Максим не отвечал. Он бежал по кольцевому коридору пищевого контейнера, возвращаясь к входной двери. Проскочив в неё, он приложил здоровую руку к сканеру и упал ничком, как подкошенный.

Дверь стала закрываться, и техник услышал разъярённый вопль приближающегося «отдыхашки».

Но тот не успел. Крик оборвался.

Максим встал и поглядел сквозь двойные стёкла дверного иллюминатора. Жак бился в истерике, что-то кричал, изо всех сил дубасил дверь кулаками, разбивая их в кровь.

Техник отвернулся и присел у двери. Что же делать? Неисправный человек нейтрализован, но что дальше? Выпускать нельзя: он сразу начнёт выводить из строя технику и других людей. Оставить тут, в контейнере – наверное, вариант…

Какие уж тут инструкции по невмешательству в жизнь «отдыхашек», если такое происходит? Он же ставит под угрозу всю миссию!

Максим достал планшет и стал считать.

– В контейнере осталось два процента еды… В расчёте на одного человека получается… Так… Ага, почти шестьдесят лет.

Отложив планшет, техник задумался. Да, испорченного «отдыхашку» можно оставить тут на всю его никчёмную жизнь. Но что, если сюда однажды забредёт другой техник и выпустит его? Или другой «отдыхашка» – он же позовёт на помощь…

Максим снова заглянул в иллюминатор. Жак бесился, его кулаки покраснели от ударов по стенам. Увидев Максима, он выстрелил чёрным королём. Техник покачал головой и снова достал планшет.

– Нет, «отдыхашка», оставлять тебя нельзя… Два процента от одного контейнера… Так, осталось лететь пятьдесят лет… Значит, среднее потребление пищи надо будет уменьшить… Уменьшить… На одну десятую процента. Что ж, справимся. Наверняка в запасы пищи закладывался какой-то люфт…

Он переключился на управление кораблём и набрал команды для ручной отстыковки пищевого контейнера. Посмотрел ещё раз на «отдыхашку» и, вздохнув, нажал на пуск.

Контейнер за стеклом вздрогнул и стал отдаляться. Жак, поняв, что происходит, начал рвать волосы на голове. Через минуту он со злостью бросил в иллюминатор медальоном.

– Прости, Жак. Я не желаю тебе ничего плохого. Но я знаю: ты очень опасен. Ты не оставил мне выбора. Я не хочу выводить тебя из строя раньше срока. Ты проживёшь долгую жизнь. Только не с нами. Ой… Ты же ничего не слышишь.

Максим смотрел на удаляющийся контейнер с беснующимся «отдыхашкой», пока тот не превратился в маленькую светящуюся точку. Да и та вскоре исчезла.

А потом техник прислонился спиной к двери и впервые в жизни заплакал. Он всхлипывал и не мог понять, с чем связан перебой в слёзных железах. Ведь он не поломал Жака. «Отдыхашка» остался жив и здоров. Максим всего лишь отключил его от остальных людей. Всего лишь отключил…

Когда Максим вернулся к Дмитрию, тот лежал неподвижно и повторял всё ту же фразу. Техник склонился над ним:

– Ну, и как же тебя чинить, мой капитан, да здравствуешь ты? В документации вряд ли есть твоя блок-схема.

Максим осмотрелся. У него был только один вариант решения проблемы, проверенный годами работы на корабле: полная замена неисправного блока. Наверняка где-то рядом есть склад с запчастями. Он уверенно пошёл туда, откуда полчаса назад вышел капитан, да здравствует он.

За поворотом обнаружилась неосвещённая комната. Здоровой рукой Максим достал фонарик из кармана, посветил и присвистнул: на полках стояли сотни различных человеческих голов в стеклянных колбах. Засунув фонарик в карман, он взял колбу наугад и вернулся обратно.

– Так-с, посмотрим…

Он осторожно открыл колбу, заполненную резко пахнущей жидкостью, и вынул голову. Из шеи выступали не кости с сухожилиями, которые он видел на картинке в кабинете медиков, а пучок проводов. Присмотревшись, Максим разобрался с устройством замка и нащупал нужную кнопку на затылке Дмитрия. Капитан замолчал, а его голова щёлкнула и послушно отделилась от тела.

Максим достал планшет и стал записывать схему соединения проводов головы с туловищем. Закончив, он аккуратно отсоединил её, прикрепил новую и защёлкнул.

Отойдя на пару шагов, он посмотрел на результат своей работы и удивлённо хмыкнул. Только сейчас он заметил, что новая голова – женская. Тем временем она открыла глаза, посмотрела на Максима и улыбнулась.

– Спасибо, Максим, – раздался мелодичный женский голос. – Миссия была на грани срыва. Если бы не ты и власть захватил Жак, мы бы не добрались до конечной цели.

– Мой капитан…

– Зови меня Ирина.

– Ирина… Так ты не человек? Тогда зачем это всё – фрукты, камин…

Ирина засмеялась.

– Потому что люди должны думать, что я человек. Разработчики сделали меня максимально похожей на людей. У меня даже мимика такая же. Моё тело стареет, подобно людскому, и я даже питаюсь тем же, чем и все остальные пассажиры. Людям куда проще воспринять то, что их капитан – обычный человек, и смена капитанов происходит так же, как смена техников, медиков, физиков, историков и всех остальных.

– А что в этом плохого? Я даже обрадовался, когда узнал, что ты машина. С машинами куда приятнее общаться, чем с большинством людей.

– Ты техник. А вот те, кого ты называешь «отдыхашками», вряд ли будут так же благожелательны. Жак был отчасти прав: я бесполезный член экипажа. Как человек, я не выполняю никаких функций. Я – лишь символ стабильности.

Максим нахмурился.

– Подожди, Ирина, так ты слышала наш разговор с Жаком?

– Конечно. Я же робот. Я подключена ко всем системам корабля, я знаю обо всём, что здесь происходит. Можно сказать, сейчас ты говоришь с кораблём.

– И ты знала, что мы идём к тебе? Почему не остановила?

– Потому что нет у меня такого права – останавливать людей. Вы вольны делать всё, что захотите. Я не могу вам указывать. Я – символ стабильности. Но живёте вы сами. Правила придумываете сами. Традицию кричать «Да здравствует капитан!» придумали тоже сами люди. Где-то через две сотни лет полёта.