Майк Гелприн – Млечный Путь, 21 век, No 3(44), 2023 (страница 4)

- А кто мог знать?

- А вы чуть-чуть подумайте. И учтите, что на Земле они на комконовской базе жили. А там каждый сантиметр просматривался и прослушивался.

- О как... И в той засаде...

- И из той засады они уже и не вернулись. (пауза)

- Ты все это знаешь потому, что сам в Комконе работаешь? (пауза)

- А то, что ты нам двоим это рассказал... для тебя это не опасно?

- Анна, это зависит от того, проговорится ли кто-то из вас. (пауза)

- Но нам, вроде некому это рассказывать. Правда, Пашенька?

- Да. (пауза) Конечно.

- Ну, все понятно. Прощайте, ребята.

После обнаружения в Архиве докладов Сандро и этой записки, вопрос о гибели Руматы был закрыт. Мне, однако, захотелось посмотреть, так сказать, своими глазами на место гибели Руматы. Сделать это оказалось несложно. Там, где приземляется вертолет, может приземлиться и мини-Призрак.

Вполне могло оказаться и пепелище, но хижина стояла на месте. Ближе к краю поляны травяной покров был явно поврежден. Подошел немного поближе. Вот, значит, как кончается иногда карьера прогрессора...

Отец Кабани был в той стадии опьянения, в которой не удивляются ничему, тем более, что у меня в руке была бутылка (в другой руке и за спиной у меня было совсем другое оружие, но оно не потребовалось). Мне оказалось достаточным произнести только одно имя...

- Они знали, они знали... они связали меня и бросили в чулан... а они затаились, наверное, по бокам от двери... через полчаса вошел он... я слышал шаги... его и с ним была она... я не мог даже замычать... четыре арбалетные стрелы... с двух сторон... я полночи пилил веревки, пока смог освободиться... они просто ушли, сделав свое дело... я... у края поляны... они там... вместе...

Нужно было поставить бутылку на стол и выйти. Я это сделал... вышел, подошел немного поближе и остановился. Вот, значит, как кончается иногда карьера прогрессора... да, он был прав. Они были вместе.

Я, как мне кажется, немного постоял. Потом опустил руку в карман и нажал на кнопку. На противоположном краю поляны начал проявляться мой мини. Мне нужно было возвращаться в Архив. А я стоял и думал, что футурологи и историки древности, например, Иван Ефремов и те же Стругацкие, считали, что если когда-то будет создано то, что теперь многозначно называется Мировой Совет, то в нем будут педагоги и врачи. Они были правы примерно на 0,8, потому что 0,2 Совета - историки. Приятно знать, что мы нужны обществу еще и в этой роли. Но как вы думаете, в какой из этих трех профессий больше всего разочарований в своем деле, и ухода из профессии?

И еще у меня мелькнула странная и глупая мысль - что не может быть такого ужаса в реальности. Что все это придумал какой-то писатель. Однако, уже садясь в кресло и пристегиваясь - таковы правила - я понял, что эта мысль почти списана у Стругацких. Как все-таки я ими пропитался... Но разве не может один историк списать мысль у другого? Или даже у двух... да и неважно, было их двое или один.

Пользуясь списком перемещенных документов (перемещать их обратно, я, разумеется, не стал), в течение трех дней я привел в порядок свои знания о Саракше. Нового я узнал немного, но освежить представление перед интервью всегда полезно. Зато я многое узнал о Земле.

Судя по документам, "Дело Сикорски" было открыто в Мировом Совете немедленно при обращении Уль Хата, Шензи и Серосовина. Кстати, то, что его уже тогда стали называть именно так, а не "дело Комкона-2", говорит об атмосфере; об этом ниже. Дежурная группа Совета (старшим в этот день, к счастью, был Геннадий Комов, историк) потребовали немедленно перевести архив Комкона в свой Архив. Сикорски возразил - это равносильно открытию архива, а у нас "тайна личности". На что Комов дословно заявил следующее. Либо Абалкин и все подкидыши - люди, тогда вы - убийца, либо они не люди, а, как вы говорите, "автоматы Странников", но тогда какая, массаракш-и-массаракш, тайна личности?! Совет немедленно назначил Комиссию для сбора информации и подготовки рассмотрения, и объявил, что само рассмотрение через неделю, открытое и гласное.

Насколько я понимаю, пока Комиссия разворачивает работу, начинает собирать информацию, вызывает свидетелей и предварительно их заслушивает, Сандро (предположительно) бросается в Архив и за сутки припрятывает (не прячет, а именно "припрятывает") три-четыре десятка самых чувствительных документов. Через день в Архиве появляется (предположительно) по поручению Сикорски Клавдий и прячет около сотни документов по нескольким делам. Сандро встречается с друзьями Руматы, а запись разговора - предположительно, ночью, чтобы не наткнуться на Клавдия, - припрятывает в Архиве. По традиции Архив (и некоторые историки) работают круглосуточно.

В течение недели Совет заслушивает Уль Хата, Шензи, Серосовина, Сандро, Бромберга и еще нескольких участников событий. По принятой в Совете процедуре они предельно сжато излагают только факты, причем событиями на Арканаре Совет не слишком интересуется - только тем, что связано с Комконом. Уль Хат и Шензи, надо полагать, обиделись, - они могут рассказать много интересного - но Совету явно не до них. Глумова, Каммерер и Сикорски отказываются от выступлений, причем Каммерер пояснил, что делает это потому, что понимает свою личную ответственность, однако оправдывать или критиковать своего начальника считает безнравственным. Глумова и Сикорски отказались и от ответов на вопросы, процедура это допускает.

От Сандро Совет узнает о судьбе Руматы и Киры. Кстати, сам-то он узнал это почти случайно - на Румате был обруч с передатчиком, а Сикорски назначил именно Сандро следить за Руматой; запись с обруча в Архиве нашлась, естественно, перемещенная Сандро. Нашлись и некоторые другие документы, предусмотрительно перепрятанные Сандро, нашлись (предположительно) при его помощи. Некоторые не нашлись, но это никого не удивило. Подумали (предположительно), что Сикорски просто не все документировал; а если кто-то из историков подумал другое, то промолчал - теперь-то какая разница.

Насколько я понимаю, именно история с Руматой существенно повлияла на восприятие ситуации Советом. Одно дело - "непонятно кто" Абалкин и какая-то арканарка... как ее? - Кира, сама виновата, не в свое дело полезла, и совсем другое дело - вполне землянин Антон (Румата). В Совете не приняты реплики, но о настроениях можно судить по "табло". При Совете есть две группы - психологов и социологов. Они по очереди, обычно раз в пять минут (но бывает и чаще) рассылают всем членам Совета какой-нибудь короткий вопрос, ответы на который (усредненно) тут же отражаются на табло. Например, должен ли был X убивать Y? Да - 0,5. Нет - 0,4. Виноват ли X в убийстве Y? Да - 0,7. Нет - 0,1. Это я шучу; как сказали бы в древности, троллю психологов на социологическом материале.

В итоге Совет реорганизует Комкон, радикально урезает полномочия того, что остается, снимает Сикорски, советует возродить "Комитеты по этике" при научных организациях, распущенные ранее, при создании Комкона. Во главе того, что осталось от Комкона, оказывается Каммерер. Совету, судя по табло (эти данные сохраняются) показалась симпатичной его позиция.

Итак, вопрос о Комконе и Сикорски, в основном, прояснили. Куда двигаться дальше? Был выбор - углубляться в вопрос подкидышей и детонаторов или отправляться на Саракш. Некоторые документы о дальнейшей деятельности Комкона в Архиве, естественно, были. Я поработал два дня, однако ничего существенного не нашел. Комкон отслеживал подкидышей, их по-прежнему старались не пускать на Землю. Сикорски жил сам по себе, писал воспоминания, иногда посещал понятно какой музей. Как воспитанный человек, он предупреждал о дне и времени своих визитов, и в это время Глумова чисто случайно в музее отсутствовала. При визитах в музей и работе с экспонатами (он пытался как-то исследовать детонаторы) его сопровождал, причем по настоятельной просьбе Комиссии - не спуская с него глаз, сотрудник отдела неопознанных предметов. Чисто случайно - один из молодых и хорошо подготовленных бывших сотрудников Комкона. Кстати, многие люди, знавшие историю Комкона, старались Сикорски не замечать, а заметив - не узнавать. Он, как воспитанный человек, отвечал им взаимностью.

Если в каком-то исследовании вы упираетесь в стену, полезно ткнуться рядом - это вам скажет любой историк. Там может оказаться возможность продвижения, а в ходе продвижения вы имеете шансы наткнуться на какую-то полезную для того места, где вы ранее уперлись, информацию. История вообще-то едина - так считают физики. А может и просто, в результате движения, прийти в голову какая-то идея. Насчет единства "истории вообще" историкам не говорите - эту идею они разделяют не все, а среди них есть люди эмоциональные.

Позволю себе еще одно замечание по существу "дела Сикорски". Убийство - плохо, убийство землянина - по мнению большинства - плохо вдвойне. Точнее - уж поверьте мне, я ведь и социолог, хуже примерно в 1,7-1,8 раза (в зависимости от пола и возраста). Конечно, это так, но... все мы знаем, чем может быть чревато сильное и необдуманное вмешательство со стороны в ход истории. Желая спасти одного, мы рискуем погубить десять, желая спасти тысячу - миллион. Это, как говорили в древности, "азбучные истины". Разница в том, что одного можно спасти "по-тихому", не сильно потревожив зеркало вод, с тысячью - это невозможно. А Румата явно собирался спасать тысячи и поворачивать корабль истории. Причем информацию, сообщенную ему Сандро, он, конечно, учитывал, и слушаться Сикорски явно не предполагал. Так что сиюминутная мораль была явно не на стороне бывшего главы бывшего Комкона, а на стороне Совета. Но что будет, если попытаться учесть последствия? - кстати, примерно таково было и выступление Махиро Синода на Совете. Однако решение Совета было таким, как указано выше.