Майк Гелприн – Млечный Путь, 21 век, No 3(44), 2023 (страница 34)
- Сет пришел в упадок, ты видишь, - посмеиваясь, добавил Молох, - сет, сел, напился{10}.
- Ты сумасшедший шутник, Молох, -- сказал я.
- Это всего лишь моя шутка, - ответил он. - Мне нравится хорошая шутка. Иногда шутки поднимают меня к выходу из Ханаана и смешат так, что пугают людей снаружи. Ты замечаешь, какие у меня веселые глаза?
В ходе прогулки с Молохом по сообществу сплурглов я понял, насколько безобидны и даже простодушны сейчас эти древние жупелы. Если они когда-то и были злонамеренными, то отбросили недоброжелательность, когда суеверие их отвергло. Некоторые из них все еще гордились своей былой злобной жестокостью, но тень была до смешного непохожа на оригинал. Молох рассказал мне о былых блестящих jeux d'esprit{11}, которые, к сожалению, я не могу вспомнить. Один за другим, дьяволы древности, вытесненные из догм и вероучений более новыми и более модными чертями, сошли с лица земли и ушли на пенсию в эту пещеру под корнями трехзубцового холма.
Здесь разыгравшиеся изверги сорока веков постепенно проржавели до того состояния, в котором я их застал, когда меня притащили за пятки в их сообщество.
- Ариман держит голову лучше, чем остальные из нас, - объяснил мой проводник, веселый Молох, - и поэтому командует нами, но в частном порядке, между нами говоря, я не верю, что он более грозный или дьявольский, чем любой человек снаружи.
Я видел Ваала и разговаривал с ним. Он казался немного слабым на голову и работал на кухне, раздавая фосфоресцирующий суп.
- Твой суп сегодня блестит, - заметил я, не зная, что еще сказать.
- Да, светит, светит, -- ответил престарелый черт, пораженный силой моего замечания.
Он остановился, словно не в силах понять необъятность идеи, и приложил руку с ковшом ко лбу, пролив струю супа на одежду.
- Сияет, сияет, - повторил он, не замечая своей оплошности, - и у меня что-то в голове жужжит и жужжит...
Потом он продолжил разливать суп и бормотать:
- Сверкает, сияет, гудит, гудит.
- Некоторые из нас ушли дальше, чем Ваал, - сказал Молох. - Их полно здесь, бедняг, которые сидят и движутся как во сне, и едва понимают достаточно, чтобы есть и пить. Ты должен увидеть Абаддона. Это печальное зрелище. Зашло так далеко, что он не может оценить хорошую головоломку.
После этого я имел честь быть представленным Лилит, владычице Адама, а через него и мать пагубного отродья дьяволов. Это была милая старушка, и, когда я ее увидел, она вязала пару теплых шерстяных носков для Белиала, неуклюжего бездельника-демона. Я видел Асмодея; он читал с явным удовольствием "Письма к молодежи" Тимоти Титкомба. Я встретил Левиафана, Нергала и Бельфегора; они бы испугались и задрожали, если бы я сказал резкое слово. Я разговаривал с Римноном, Дагоном, Кохаем, Бегемотом и Антихристом; они были такими же уравновешенными и респектабельными, как честные граждане, собиравшиеся каждую ночь в бакалее Дикона Плимптона.
После нескольких недель, проведенных у сплурглов, я был несколько огорчен, обнаружив, что их моральные нормы посрамляют обычную практику человечества. Безобидные парни, тщеславные от своей репутации дьявольской злобы. Их личная жизнь была безупречна. Они не лгали и не воровали. Они считали доверие священным. Об их гостеприимстве я добровольно свидетельствую. Единственная форма порока, которую я среди них обнаружил - пьянство, присущее Тифону и еще одному или двум спрулглам.
Тем не менее, хотя я приписываю им достоинства, к сожалению, редкие на земле, откровенность заставляет меня добавить, что сплурглы были довольно утомительными товарищами, и я был рад, когда, узнав у моего хорошего друга Молоха секрет выхода, выбрался из дыры под красным дубом на пастбище Родни Принса.
Черным и мертвым мне казался любой цвет после светящихся оттенков пещеры сплурглов. Контраст, впрочем, был не так велик, как тот, который меня угнетал, когда я снова начал общаться с человечеством. Продажность торговцев, мелкая злоба общества, деградация человечества приняли новый и отталкивающий вид. Я разделял жалость Вельзевула к смертному несовершенству.
Эссе
Виктор ЯЗНЕВИЧ
СТАНИСЛАВ ЛЕМ И АНДЖЕЙ ВАЙДА:
ИСТОРИИ НЕСОСТОЯВШИХСЯ ЭКРАНИЗАЦИЙ
В статье использованы письма из домашнего архива Станислава Лема, любезно предоставленные его секретарем Войцехом Земеком, и документы из Архива Анджея Вайды в Музее искусства и техники Японии"Manggha" в Кракове. Перевод с польского и немецкого языков.
"Слоеный пирог" ("Przekładaniec", иной перевод: "Бутерброд")‒ черно-белый телевизионный художественный фильм продолжительностью 36 минут, режиссер Анджей Вайда, автор сценария Станислав Лем, в главной роли Богумил Кобеля. Премьера на Польском телевидении состоялась 17 августа 1968 года. Фильм получил награды: "Золотой Экран" (премия польского журнала "Экран"), 1968; Премия Комитета по радио и телевидению Польши режиссеру и сценаристу, 1968; Специальная медаль на Международном фестивале фантастических фильмов в Ситжесе (Испания), 1970.
Станислав Лем в письме Анджею Вайде от 20.08.1968 написал: "Дорогой Пан, позавчера я посмотрел по ТВ фильм "Слоеный пирог". Как Ваша работа, так и игра актеров, и сценографические построения показались мне очень хорошими. Особенно хорош был в своей роли адвокат, очень симпатичный хирург, ну а Кобеля не нуждается в специальной похвале. (...) Близкое и неопределенное "будущее" было представлено очень осмысленно, особенно учитывая, какими скромными средствами Вы этого достигли. (...) Вы вернули мне доверие к сотрудничеству с кино, в котором я нуждался, поскольку разнообразные предшествующие попытки такой кооперации закончились скорее очень печально. (...)".
Об иных состоявшихся и несостоявшихся экранизациях произведений Лема другими режиссерами можно прочитать в книге "Так говорил... Лем" (Москва: Издательство АСТ, 2006) в разделе "Кинематографические разочарования" (с.180-209). Краткие сведения об экранизациях произведений Лема приведены на сайте Владимира Борисова (http://bvi.rusf.ru/lem/lemf_all.htm) и на сайте Лаборатории фантастики (https://fantlab.ru/autor9/allfilms).
Анджей Вайда хотел экранизировать еще какой-нибудь рассказ Станислава Лема ‒ и ему такой попался, о чем режиссер и написал писателю 16.01.1971: "Дорогой Пан Станислав! Я прочитал Ваш рассказ в "Шпильках" и сильно задумался над всем, от жизни до искусства. (...) В том, что Вы написали, я увидел великолепный фильм, скорее даже исполнение одной мечты, которая волнует меня несколько лет. (...) Конечно, такой фильм не очень-то можно сделать в Польше, но и на эту тему есть определенные идеи, о которых расскажу. (...)". Письмо было отправлено из Варшавы, где жил Вайда, но было написано на бланке белградского отеля "Югославия" с припиской-постскриптумом: "Пишу специально на бумаге из отеля в честь Конгресса Футурологов". Понравившийся Вайде рассказ "Конгресс футурологов" был опубликован в польском юмористическом еженедельнике "Шпильки" (Szpilki (Warszawa), 1970, nr 51/52, s.19-30). Рассказ представлял собой первую четверть еще не опубликованного романа "Футурологический конгресс". Рассказ завершается фразой "этим непредусмотренным в программе ужином закончился восьмой съезд футурологов" вместо фразы "этим непредусмотренным в программе ужином закончился первый день съезда футурологов" в романе. Вайда как раз собирался в Краков, где жил Лем (в предместье Клины), на восемь-девять недель для постановки "Бесов" Достоевского в "Старом театре" и потому мог выделить время для подробного объяснения нюансов предполагаемого фильма (просил разрешения рассказать все это по телефону).
В ответном письме от 20.01.1971 Лем написал: "Дорогой Пан, уже неоднократно я думал, что вместе мы могли бы сделать великую вещь. Что касается конкретно "Конгресса футурологов" (...), то мне кажется, что эта история, создавая некоторые трудности экранизации, в большой степени является кинематографической. (...)". Учитывая, что Вайда вскоре будет в Кракове, в постскриптуме письма Лем написал: "Сердечно приглашаю в Клины ‒ на обед ‒ чтобы все - это добросовестно обсудить".
И эта встреча состоялась. О ней Лем написал своему другу ‒ режиссеру (которого ранее предлагал советской киностудии "Мосфильм" в качестве режиссера экранизации своего романа "Солярис") и сценаристу (в том числе трех фильмов Вайды) ‒ Александру Сцибору-Рыльскому 24.02.1971: "(...) меня посетил Вайда, который заинтересовался моим рассказиком "Конгресс футурологов" из "Шпилек" (...)".
Потом состоялась еще одна встреча, о чем Вайда сделал в своем Дневнике запись от 22.03.1971: "Беседа со Ст. Лемом о новелле "Конгресс Футурологов": ‒ Фильм снимать не здесь, ибо недостаточно элементов действительности; ‒ Необходим вариант текста, подобный сценарию; ‒ Сокращение за Лемом". Об этой встрече Лем написал Сцибору-Рыльскому 29.03.1971: "(...) Вайда думает о том, как бы экранизировать мой "Футурологический конгресс", но он хочет иметь зарубежного продюсера (akukunamuniu [пародия на язык детей: "болячка на голове", т.е. может означать: "у него что-то с головой", "он ненормальный"‒ В.Я.]). Хи-хи-хи. (...)". Запись "Сокращение за Лемом" означала, что Лем в ближайшее время напишет сокращенный до нескольких страниц вариант всего "Футурологического конгресса", еще не вышедшего из печати, имея в виду экранизацию, т.е. напишет синопсис фильма. Что Лем и сделал и передал Вайде.