Майк Гелприн – Хармонт. Наши дни (страница 54)
– Да-да, – рассеянно ответил Ян. – Ясна, конечно, чего уж там.
Полковник заговорил о важности для всего человечества поставленной перед экспертом задачи. Тогда Ян перестал думать, почему филиал не переименовали, и вместо этого задумался, для чего тут нужен полковник. А также генерал и дюжина чинов пониже, оккупировавших Институт и сующихся во все дырки, будто без них непременно наступит конец света, а с ними ещё неизвестно.
– Сверим часы, эксперт, – предложил полковник. – На моих десять тридцать две и восемнадцать секунд.
Ян поморщился.
– Послушайте, полковник, – досадливо проговорил он. – Скажите своим долдонам, чтобы тащили лодку, и ступайте себе. Те, кто идут в Зону, часы не сверяют. Вернусь когда вернусь, ваше дело ждать.
Полковник посмотрел на Яна с неудовольствием, но смолчал. Он махнул рукой, и два красномордых то ли с мороза, то ли от возлияний лейтенанта волоком потащили от берега круглую надувную лодку, похожую на перевёрнутую шляпку гриба-волнушки, только без бахромы.
Ян пнул лодку ногой, взвесил на руке пластиковое весло и стал раздеваться. Красномордые лейтенанты синхронно поёжились – декабрьский мороз пробирал даже сквозь зимние шинели, ушанки и меховые рукавицы, а если смотреть на оголяющегося до трусов человека, пробирал вдвое шибче.
Ян бросил в лодку рюкзак со снаряжением, столкнул её в воду и вслед за ней шагнул из декабря в июль. Оттолкнулся веслом от ледяной кромки и погрузился в жаркий плотный туман, настолько густой, что поверхность воды была едва различима. Впрочем, назвать водой то, во что превратилась после расширения захваченная Зоной часть Чёрного озера, можно было лишь с приличной натяжкой. Ян опёрся локтем о борт и опустил руку. По консистенции бывшая озёрная вода напоминала жидкий кисель и была почти непрозрачной. Ян вздохнул, один за другим извлёк из рюкзака приборы и приступил к выполнению неимоверно важной для человечества полковничьей задачи. До часа пополудни он погружал в кисель рейки, топил в нём полые шары, пускал по поверхности оцифрованные кораблики и усердно записывал показания, снятые со шкал, экранов и циферблатов. Зачем эти показания нужны, Ян догадывался довольно смутно. На прямо поставленный вопрос полковник не ответил, и настаивать Ян не стал, мысленно послав вояку вместе с его таинственностью и секретностью в места, что чуть подальше Зоны.
Покончив с измерениями, он с минуту раздумывал, не вернуться ли, пришёл к выводу, что полковника баловать нечего, пускай ждёт, и размеренно погрёб к дальнему берегу. Душно было отчаянно, и попахивало несвежей рыбой, хотя никакой рыбы со дня расширения здесь и в помине не было. Ян вспомнил, как на второй день после возвращения из того злосчастного хармонтского похода они с Сажей сунулись на озеро и ретировались на дальних подступах из-за смрада, исходящего от тысяч и тысяч всплывших брюхом вверх дохлых рыбин.
Впрочем, за исключением тотального истребления озёрных обитателей, Зона здесь вела себя прилично. «Комариных плешей» в киселе не водилось, «жгучий пух» над ним не летал, «чёртова капуста» не росла, а «зелёнка», если и текла где-то по дну, с поверхности её видно не было. Однако новоиспечённые сталкеры озеро не жаловали: поговаривали, что, кто рискнёт войти в Зону по воде, дольше двух-трёх дней потом не живёт. Так это или не так, Ян не знал, но с «рачьим глазом» в ладони чувствовал себя здесь вполне уютно, если, конечно, не брать в расчёт жару.
Он причалил к берегу, выбрался из лодки и минут пять постоял, наслаждаясь пускай относительной, но прохладой. Затем неспешно двинулся в глубь Зоны. Подобрал «батарейку», подумал и уронил где лежала – в обязанности эксперта сбор хабара не входил.
Уговаривать Яна принять приглашение в Институт не пришлось. Сталкерством он был сыт и, к собственному удивлению, стал ощущать даже некоторую ответственность, хотя плохо понимал перед кем. Ежи утверждал, что перед человечеством, и Ян всякий раз смеялся – на человечество в целом было ему по-прежнему наплевать.
Он забрался на пригорок, огляделся. Конопляные всходы покрывали землю Зоны, докуда хватал глаз. Несмотря на введённые в округ войска, несмотря на ужесточение полицейских мер и законов, несмотря ни на что, новые и новые толпы сталкеров и героинщиков прибывали в Рексополис искать счастья. И, по слухам, не только в Рексополис. Поговаривали, что вокруг Зоны выросли, словно из-под земли, палаточные городки, где и вовсе никаких законов и полицейских мер не признавали. И где вернувшемуся с хабаром из Зоны счастливчику не всегда удавалось унести ноги от желающих стать владельцами этого хабара приятелей.
Также поговаривали, что на смену Карлику и Стилету пришли уже новые наркобароны, но поделить ожидаемую прибыль они ещё не успели, а значит, не за горами и рецидив героиновой войны. Слухи походили на правду, несмотря на заявление капитана полиции Майка Найта, что церемониться с наркодельцами он не намерен.
Ян прошагал вдоль границы на север пару миль, с неудовольствием убедился, что маковые посевы прижились хорошо, не хуже, чем конопляные. С жалостью покачал головой, наткнувшись на растянувшуюся вдоль хвоста «комариной плеши» кучу тряпья, и двинулся в обратный путь.
Чем же всё это кончится, думал Ян, оттолкнувшись веслом от берега. Расширения во всех шести Зонах произошли с разницей в несколько дней, и были эти расширения друг другу под стать. Троекратное увеличение радиуса, в отдельных местах четырехкратное. Басням о добрых инопланетянах пришёл конец, но что теперь…
«Теперь ничего, – сказал вдруг спокойный, безучастный, едва ли не механический голос. – Твой вопрос слишком общий, задавай конкретные вопросы».
От неожиданности Ян выпустил весло из рук и стал озираться. В густом тумане он не увидел ничего. Галлюцинации, понял Ян, их только недоставало. Он подхватил весло, сделал гребок и едва подумал, что слухи ходят неспроста, поскольку место здесь и впрямь гиблое, как голос донёсся вновь.
«Ты не хочешь спросить, почему ещё жив?» – невозмутимо осведомился голос.
– Почему? – ошарашенно выдавил из себя Ян.
«Потому что ты избранный. Тебе следует гордиться».
Ян опешил. Ему почудилось, что голос исходит изнутри него, будто говорил он сам, только почему-то не слышал произнесённых слов.
– Ты кто? – громко спросил Ян. – Что за чертовщина?
«Это неважно, – ответил голос столь же безучастно и бесцветно, как прежде. – Запомни: пройдёт время, и здесь останутся только такие, как ты?»
– Где «здесь»? – заорал в ответ Ян. – Какие ещё «такие»? Ты кто, твою мать?!
Он замер, прислушиваясь, но голос больше не звучал. Тогда Ян стал задавать вопросы, один за другим, про себя и вслух, общие и конкретные, внятные и абсолютно нелепые. Ответа ни на один из них не последовало – голос молчал.
Полковник, нахохлившись, топтался на берегу, красномордые лейтенанты отогревались в стоявшем поодаль армейском джипе. При виде выбравшегося на лёд Яна они синхронно выскочили наружу и припустили к нему наперегонки с тёплой одеждой в руках.
– Что скажете, эксперт? – недовольно морщась, осведомился полковник, когда Ян натянул на себя ватник.
Ян пожал плечами и рассказал о странной галлюцинации. Полковник, который до сих пор индифферентно игнорировал гораздо более загадочные и необъяснимые явления, неожиданно заинтересовался. С четверть часа он пристрастно и нудно выспрашивал подробности, пока изрядно Яну не надоел. Затем позвонил генералу.
– Вам придётся сплавать туда ещё раз, эксперт, – подытожил полковник, разъединившись. – А возможно, и не раз.
Ян прищурился.
– А пошёл ты, – сказал он. – Тоже мне начальство. Долдонами своими командуй, голубая кровь.
Он сплюнул на снег и размашисто пошагал прочь.
На следующее утро Ян получил разнос от директора хармонтского филиала Института доктора Ежи Пильмана. Пожал плечами и через час уже садился в лодку. Никакого голоса он больше не услышал. Ни в этот день, ни на следующий, ни неделю спустя.
Ежи стоял рядом с генералом Галбрейтом на берегу, в пятистах футах от границы Зоны, и обречённо наблюдал за разворачивающейся армейской операцией. Была операция разработана в штабе Галбрейта и носила кодовое название «Рождественский подарок». Позавчера её санкционировал президент. Его представитель, советник по национальной безопасности страны, ждал сейчас результатов в спешно отстроенном командном бункере за пару миль от места предстоящих военных действий. Генерал и директор филиала усидеть в бункере не смогли.
Генерал нервничал. От результатов операции наверняка зависела его карьера, и Ежи пожалел старого служаку, потому что сам в успех ни на грош не верил. Он изначально был против, с того самого дня, как сочувственно пожал руку смещённому с должности директора доктору Бергеру и сел в его кресло.
Полутора месяцами раньше пересекшая границу Зоны по суше артиллерия была тотально уничтожена молниевыми разрядами, прежде чем успела произвести первый залп. Одновременный массированный ракетный удар из космоса Зона блокировала: ракеты не достигли цели, будучи уничтожены на подлёте. Прибывший на следующий день в Рексополис президент ходил мрачнее тучи и велел в кратчайшие сроки разработать план новой операции, результативной. Объект внеземной цивилизации, окрещённый первыми сталкерами «Бродягой Диком», стал врагом страны номер один.