Майк Гелприн – 13 мертвецов (страница 38)

В центре просторной площади торчал столб, который Пирс принял за виселицу. Приглядевшись, он различил медный колокол, болтающийся на веревке.

Каблуки застучали по настилу. Гости вертели головами, хмурились.

– Ветер воет, будто Ла Йорона, – пробормотал Круз. И пояснил для американцев: – Так мы называем плакальщицу, мертвую, но живую.

– Миленько, – буркнул Мердок, прислушиваясь к непогоде.

Мерфи приказал Дефту разгрузить «студебекер», мулов и лошадей привязать к коновязи и накормить. Старик настороженно всматривался в темные оконные проемы. Его губы беззвучно двигались. Малка, индеанка, участливо приобняла Дефта.

Как и калитка, дверь главного дома была распахнута, засовы выбиты. Внутри пахло прахом и плесенью. Пирс чиркнул серной спичкой, поджег лампу и прикурил от той же спички. Керосиновые фонари разогнали мрак. Будто черную жижу выкачали из резервуара. Громоздкий камин раззявил напичканную золой пасть. Вокруг сгрудились колченогие стулья. Пол покрывал слой пыли. Тускло блеснул какой-то кругляш. Пирс наклонился и подобрал его. Всего-то башмачная пуговица.

Пока товарищи втаскивали в гостиную пледы и провиант, Пирс прогулялся по изогнутой лестнице на второй этаж и исследовал грязные комнаты. Катышки сухого крысиного помета рассыпались под подошвами. На тумбе в угловом помещении, в оправе паутины, лежала распухшая Библия. Пирс коснулся обложки кончиками пальцев в перчатках.

«Не смей! – донесся из прошлого дребезжащий голос бабки. – Не смей трогать Священную Книгу, выродок!»

Старые шрамы зачесались на спине. Следы плетей. Ожоги. Бабуля дымила папиросами и обожала тушить их о кожу внука.

Из окна Пирс смотрел не мигая на площадь. Пики сосен раскачивались за куртинами, как нетерпеливо перетаптывающиеся гиганты. Узкие нагроможденные хибары казались домовинами, поставленными на попа, могильными плитами. Столб с колоколом отбрасывал длинную тень. Пирс поискал источник света и увидел луну в разодранном саване облаков – лобастую, круглобокую, напоминающую голый череп.

«Зачем я здесь?» – спросил Пирс у мертвого поселка.

Ответом был скрип половиц, но, обернувшись, бывший помощник шерифа и бывший грабитель банков никого не обнаружил за спиной.

На растопку камина пошло крыльцо соседней лачуги. Огонь с остервенением пожирал доски. Мужчины сидели полукругом, время от времени прикладываясь к горлышкам бутылок. Мердок забросил ноги на стол и наслаждался сигарой. Круз играл на красивой губной гармошке, которую отказывался ставить, картежничая с Родсом. Эллисон, выпускник военной академии Вест-Пойнт, пролистывал пожелтевшую книгу, найденную в шкафу в смежной комнате. Отсутствовал Дефт: по указке Мерфи старик устанавливал засовы на ворота, калитку и на двери дома.

– Завтра придется поработать, – сказал Мерфи. – Будем взламывать полы, пока не наткнемся на клад.

– А если нет никакого клада? – спросил Родс.

– Он есть. – Мерфи покрутил ус. – Я чую.

– Послушайте, – Эллисон ткнул пальцем в книгу. – Здесь описывают «земли к северу от Утеса Забвения». «Алгонкины не врали, он обитал в лесах. Горе тому, кто увидит его: ростом до звезд, он шагает по верхушкам деревьев и бьет в луну, как в бубен».

– Что за дрянь ты читаешь? – полюбопытствовал Мердок.

– Забавная книжица про ведовство.

– И кто же там шагает по соснам?

– Его называют…

– Вендиго. – Мужчины синхронно посмотрели на Малку. За все дни путешествия это было первое слово, сорвавшееся с ее уст. Индианка поднесла к камину котелок с картошкой и мясом. Мердок причмокнул, оценивая линию ее тела под шерстяной юбкой. Малка подвесила котелок над огнем и оглядела присутствующих расширившимися зрачками, окаймленными карей радужкой. – Бог-людоед. Тот, кто встретится с ним, почувствует убийственный голод. Это случилось с французами. И с переселенцами после. И с теми, кто по глупости забредал в леса. В его угодья.

– Ты в это веришь? – спросил Мерфи. Индианка достойно выдержала взор убийцы, чем вызвала у Пирса симпатию.

«Не такая она и замухрышка, как мне показалось сперва».

Малка промолчала, но это было молчание-утверждение.

– Веришь, – сказал Мерфи, – и все равно поплелась за нами?

– От судьбы не уйти, – рассудительно сказала Малка. – Так ведь вы, белые, говорите?

Дверь открылась, в гостиную вошел Дефт, за ним влилась волна холода, прокрались тени.

– Полнолуние, – сказал старик, приплясывая от мороза. – Луна не идет на убыль, хотя должна.

Лица мужчин вытянулись. Мердок и Круз пошли к окнам, чтобы убедиться, что старик не бредит. Пирс прикусил губу. Дефт был прав. И как он сам не сообразил? Над крышами поселка должен был висеть убывающий месяц, а не голый круглый череп ночного светила!

– Эль диабло… – процедил Круз.

И лишь Пирс заметил ухмылку на губах Абрахама Мерфи, заманившего их всех в Ад.

Соломону Пирсу приснился каньон. Чаша, полная зноем и стервятниками. Грифы парили в голубом небе, где солнце расплылось, как яичный желток. Гранитные глыбы нагревались под его лучами. Грифы окружали прислонившегося к булыжнику Пирса. Крылья шелестели по камням. Ближе и ближе подходили падальщики.

Пирс задрал голову. Прямо над ним, на булыжнике, восседала его бабка. Обнаженная, рябая, злорадно усмехающаяся.

– Больно тебе, отродье?

Лицо бабушки вытянулось, превратившись в птичий клюв, а растопыренные пальцы рук и ног стали папиросами с тлеющими кончиками.

Старуха захохотала.

Пирс проснулся на втором этаже скрипучего дома, откинул плед и глубоко вдохнул затхлый воздух. Хохот ведьмы стоял в ушах. Пирс вылез из спального мешка и прошел к окну. Неправильная луна заливала светом форт. Лошади фыркали в стойле. И что-то бесформенное сидело на крепостной стене у южной башенки. Как исполинская ворона. Как мертвая старуха из снов.

Пирс поморгал и снова посмотрел в окно. Никого там нет, кроме теней, кроме луны.

Утром недосчитались двоих. Родс и Круз пропали, а с ними пропали две лошади из конюшни.

– Чертовы трусы, – процедил Мерфи. – Им место в воловьем караване!

– По-твоему, они… – Эллисон осекся. Мерфи зыркнул на подельника, как на законченного идиота.

– Конечно, сбежали! Или ты думаешь, их слопали крысы?

Пирс, прищурившись, смотрел в камин. Из угла, скрестив на груди руки, наблюдала Малка.

Мерфи отхлебнул горький чай.

– Они говорили, что хотят уйти. Дрожали, как линейные шлюхи. Навалили в штаны, увидев луну. Желтопузый втемяшил себе, что тут обитают призраки. – Мерфи хохотнул, но никто больше не разделил его презрительную веселость.

Пирс и Эллисон переглянулись. Разжалованный лейтенант открыл рот, но его перебил Мердок:

– Я видел, как Родс и Круз уезжают. Кричал вслед, но они и слушать не желали. Пожиратель бобов и алкоголик.

– К слову, – подал голос Пирс. – Зачем ты взял нас с собой, Абрахам? Почему не забрать себе все серебро?

Мерфи поперхнулся чаем от удивления.

– Ты совсем отупел в конторе шерифа, Гроб? А махать кайлом я буду один?

– Эти доски можно крошить пальцами. – Пирс топнул ногой, и половица сломалась.

– Я не Круз, – сказал Мерфи, отставляя чашку. – Но и мне было бы тошно в этом чертовом поселке без вас, ребята. – Мерфи подмигнул приунывшему Эллисону. – А теперь за дело!

При свете дня Лост-Лимит не стал ни уютнее, ни гостеприимнее. Солнце едва проклевывалось сквозь хмарь. Желтоватые испарения клубились внутри крепостного двора, образовывая фантомные петли и узлы, навевая мысли о болотных чудищах и вековых захоронениях. Поселок каннибалов поскрипывал, кряхтел, шуршал, и казалось, что истинная цель живых – не клад искать, а создавать шум, чтобы заглушить звуки постороннего присутствия.

Физический труд немного успокоил Пирса. Так юношей он уединялся за сараем, чтобы рубить дрова, представляя на колоде щуплую шею бабки. Шахтерская кирка крушила лачугу. В соседних хибарах пыхтели соучастники. Подумалось, что грохот не выпроводит незваных духов, а наоборот, привлечет их внимание.

Аскетическое убранство домишек состояло из покореженных сундуков для одежды, лежанок, столов и стульев, примитивных очагов. В сундуках попадалось заплесневелое тряпье. Встречались осколки глиняной посуды. Ничего ценного. Хлам выкидывали на улицу с хохотом и улюлюканьем, излишне громким, фальшиво-бодрым. Мердок напялил найденную в комоде шляпу с плоской тульей и, изображая проповедника, восклицал:

– Сие есть плоть моя! Приятного аппетита!

Посмеивался Эллисон. Посмеивался, пока в здании, которое могло быть кузницей, не ковырнул настил. Из-под разбухших досок полезли черви. Толстые, розовые, кольчатые. Подпол кишел червями, как могила. Это и была могила: разбросав шевелящуюся мерзость лопатой, мужчины увидели кости, старые и желтые. Детский скелет без черепа, слишком долго пролежавший в тайнике, чтобы представлять интерес для червяков.

– Разве их не убивают холода? – спросил Эллисон.

– Насекомые живут и не в таких условиях, – сказал Мердок.

– Черви – это не насекомые, – возразил Эллисон. – Линней писал…

Но всем было плевать, что писал Линней. Приумолкшие мужчины вернулись к работе. В полдень Пирс отодвинул покрытую коркой грязи кровать и постучал по полу каблуком. Нахмурился, взял кирку обеими руками. Что там спрятано внизу? Деньги Олкотта или извивающаяся скверна?

Кайло легко проткнуло древесину и провалилось в пустоту. Пирс сорвал еще несколько досок, взял лампу и поднес к дыре. От половиц до промерзшей почвы было фута полтора. Кто-то вырыл под лачугой яму – она уходила налево, за внешнюю стену и, судя по всему, за территорию крепости.