Майк Гелприн – 13 мертвецов (страница 31)
– Нет-нет, спасибо. Я плохо себя чувствую, мне не по себе как-то…
Гостья отдернула руку, поправила шарф и спешно зацокала каблучками к двери. Ушла. Галина села в коридоре и вдруг разрыдалась. Из детской выбежали муж с Артемкой.
– Эта тетя была плохая? Мама, не плачь!
– Это я плохая, сынок. – По-прежнему сидя, размазывая слезы по щекам, Галина взглянула на Артемку.
– Ну, началось, – недовольно сказал муж. – Себя-то за что коришь? Что тетка у тебя такая? Ты-то при чем? И вообще, не реви при сыне.
– Ну, а теперь? Теперь что? Тоже скажешь, что я все выдумываю? – начала выговаривать уже сама Галя мужу. – Что сны эти, что тапки… Тапки, по-твоему, тоже я в квартиру подбрасываю, чтоб саму себя пугать?
– Артемка, иди поиграй с обезьянками, – шлепнул сына по плечу Дима.
– Папа, я есть хочу!
– Сейчас мама успокоится и сделает вкусную капустку. Так ведь, мама?
Размазывая тушь по щекам, Галина поднялась и пошла на кухню.
Вечером, после того как уложили Артемку спать, долго беседовали. Муж предлагал завтра же подать объявление об обмене квартиры, Галя все пыталась найти другие варианты. Сколько об этой двушке мечтали, сколько планов строили – и вот так от нее отказаться? Повернулись друг к другу спинами, так ни о чем и не договорившись.
На следующий день на работу Галя вышла пораньше, с собой взяла пакет с тапками покойницы. Специально пошла окольным путем через речку. На мосту развернула пакет. Еще раз посмотрела на дурацких динозавриков и бросила тапки в воду. Одна из них нырнула сразу, другая долго не хотела тонуть, плыла по течению. Галя неотступно за ней следила. Не дойдя до излучины реки, тапка все же погрузилась в мутную воду. Галя вздохнула с облегчением и – быстрым шагом на работу.
Работала она контролером на «Эмальпосуде» – непыльная работа, не бей лежачего, жаль, что особо не поговоришь во время смены. В перерыве в красном уголке, не вдаваясь в подробности, рассказала бабам, что, кажется, дух покойной квартиру все не покинет. Ради совета разговор затеяла, однако подруги все больше сочувствовали и подробности вызнать пытались. Впрочем, пару адресов экстрасенсов она все-таки выцыганила (но это после, на них еще, поди, тратиться много надо) и пару добрых советов услышала. На обратном пути, после того как Артемку из садика забрала, закупила в магазине вместе с прочими продуктами соли йодированной, крупными зернами, какую еще в советское время продавали.
Перед подъездом пересеклась с Пичугиным. Тот, хмурый, непохмеленный, сердито выговорил:
– Кто у вас в квартире днем воду в ванной включает? Шумит, шумит напропалую!
– А тебе что? Башка от водки трещит, так все кругом виноваты и вода не так течет? – недовольно ответила Галина, а потом опять ее дрожь пробрала. А действительно, кому включать? Никак опять покойница шалит.
– Ты смотри, лишь бы это, не затопили бы, – буркнул Пичугин.
В квартиру забежала – первым делом ванну проверить. Вода не течет, но дно мокрое. Не могла ванна за весь день не высохнуть. И мужа не спросить (видать, опять пошел с машиной разбираться, к рейсу ее готовить) – может, это ему пришло в голову второй раз на дню мыться? Но почему тогда Пичугин сказал, что весь день вода шла?.. Как бы то ни было, Галя утвердилась в своем решении: надо изгонять духа. Сына усадила мультики смотреть по DVD, сама в большой комнате, как бабы учили, насыпала круг соли; напротив балконной двери круг прерывался – это чтобы выход оставить для покойной. Открыла балконную дверь, перекрестила круг, начала приговаривать: «Иди на свет, теперь свободна, иди на свет, теперь свободна».
Звонок. Блин, как не вовремя! Пошла открывать дверь – Дима.
– Ты где был?
– Где-где, в Караганде! – снимая ботинки, прокряхтел муж. – В агентство недвижимости ходил консультироваться.
Другой бы раз устроила ему разнос: какого лешего, не посоветовавшись, он вот так за всю семью принимает решения?! Но сейчас ее волновало другое:
– Скажи, ты днем воду в ванной не включал?
– С чего бы это? – удивился Дима. – Я в десять утра ушел. Сначала по автомагазинам, потом вот в агентство.
– Опять она! – всплеснула руками Галя.
– Мертвая, что ли, пакостила? – проходя в комнату, бегло поинтересовался Дима. – А что это тут у тебя?
– А что прикажешь? Я уж не знаю, что делать, какого угла бояться. Пусть она воду включает, пусть тапки приносит, во снах снится – так? Ему все хоть бы хны. Он хозяин! Он квартиры меняет. А ты меня спросил, меняльщик?
– Совсем рехнулась, – примирительно проворчал муж. – Обряд, что ли, какой у тебя? Давай делай, только быстрей, чтоб телевизор не мешала смотреть, сейчас Максим Галкин начнется.
– И нечего меня попрекать. Я, между прочим, специальную соль купила – круг чертить. Такую теперь фиг где сыщешь. Ему Галкин важнее, видите ли. А что покойник в доме – это, наверно, хаханьки, программа «Розыгрыш»!
После этих слов Дима минут десять не бурчал, телевизор жужжал почти неслышно, Галя успела провести все задуманное: «Иди на свет, теперь свободна, иди на свет, теперь свободна».
Вечером домашний телефон зазвонил. Галя теперь стала от каждого звонка шарахаться. Опасливо сказала мужу:
– Иди ответь.
– Ты что, боишься, что она? – с усмешкой спросил муж.
Галя на полном серьезе кивнула. Как представила, что возьмет трубку, а там голос тети Клавы, так душа в пятки. Потом долго прислушивалась из комнаты к отрывистым фразам мужа:
– А что, иначе никак?.. Ну да… На сколько? Нет, и я, и жена на работе… То есть ничего страшного… Ну, ладно.
На фразе «ничего страшного» Галя напряглась. С тревогой спросила мужа, когда тот из коридора пришел:
– Кто? Чего там страшного?
– Да успокойся, из интерната звонили. У них там ремонт в корпусе. В конце следующей недели надо взять Софью домой дней на пять. Ну, ладно, давай лучше определяться, что там смотреть: «Даешь, молодежь!» или «Комеди-клаб»?
Смотрели «Комеди». Ржали. Впервые за долгое время Галя уснула спокойно. И кошмары не мучили.
Всю следующую неделю в доме царила безмятежность. Ни снов дурацких, ни жалоб на текущую воду, ни звонков, ни гостей. Оставили все в покое – и вот оно, счастье. Той бабе, которая подсказала круг солью начертить, Галя бутылку коньяка купила в благодарность. Пару раз укорила Диму, что он в ее способы не верил. «Видишь же, попросили теть-Клаву, она по-доброму и вышла. А ты сразу же: квартиру менять, квартиру!». Дима не соглашался, но и не возражал, да и с обменом подуспокоился, больше никуда не ходил.
В четверг забрали Софью из интерната. Девчонка радовалась, играла с братиком – тому тоже веселье. На выходные всей семьей выбрались в парк культуры и отдыха. И на лошадках покатались, и на цепочных каруселях. Визгу-то было! Вечером смотрели КВН. Софья где поймет, где не поймет, а все равно гоготала. Артем смеялся над тем, как хохочет сестра. Галя с Димой тоже больше потешались ребятам, чем шуткам. Счастливая семья. Так бы и до старости!
В понедельник Галя ушла к себе на «Эмальпосуду», Дима тоже рванул в гараж – к завтрашнему рейсу готовиться, Софью с Артемкой оставили дома. На обратном пути с работы Галя коробку конфет «Ассорти» купила. Завтра Софью обратно в интернат сдавать, надо напоследок порадовать. За одним столом почаевничать, дружненько.
Метров за пятьдесят от дома ее встретил Пичугин, лицо у него было сердитое:
– Я вот как знал, что затопите!
У Галины кровь в лицо хлынула, сердце упало:
– Что опять? – воскликнула она.
– Не опять, а снова. Иди кран перекрывай, а я, так и быть, помогу приборку сделать, воду убрать.
Галина бегом бросилась к дому. Пичугин – следом. По ступенькам, через одну, потом через две – еще быстрей. Закопошилась у двери с ключами. Нашла, открыла. Сапоги окатило водой. У порога Софья – руки мокрые, платьице все мокрое, стоит по щиколотку в воде.
– Мне бабушка сказала Артемку искупать, – Софья говорила будто извиняясь, и руки почему-то перед собой вытягивала.
Не глядя на дочь, оттолкнув ее в сторону, Галина рванулась в ванную. Раздался истошный вой. Галина выла как зверь, как волчица, потерявшая своего детеныша. Подоспел Пичугин. Из ванной на подкашивающихся ногах вышла Галина, неся голенькое детское тельце. Головка откинута – Артемка. С Артемки вода стекает. Галина повалилась на приступку для обуви, снова завыла. На площадку выскочили соседки – Валентина и Лида Саврасова.
– Скорую, вызовите, кто-нибудь скорую! – на весь дом закричала Галя.
Зарыдала Софья. Сквозь всхлипывания все бормотала, оправдываясь:
– Мне бабушка Клава сказала. Бабушка Клава…
Подбежавшая Лида Саврасова взяла из рук обессилевшей матери детское тельце. Галя не сопротивлялась. Валентина перекрестилась и прикрыла рот рукой. Глядя на нее, перекрестился и Пичугин. Лида стала щупать пульс у Артемки:
– Мертвый, не откачать уж теперь, – выдохнула тихо.
Галина в ярости вскочила, схватила Софью за волосы, начала таскать. Пичугин попытался ее успокоить, но она его отшвырнула.
– Тварь, что ты наделала, тварь! – Галина смотрела на свои руки с пучками волос Софьи и вопила не переставая.
– Мне бабушка Клава сказала Артемку помыть… – хлюпая носом, продолжала долдонить одно и то же слабоумная Софья.
Похороны состоялись в четверг. Народу было совсем немного. В основном соседи.
Рыдала одна Галина. Разрывая гнетущее безмолвие остальных, звучал ее одинокий рев. Она плакала навзрыд, этот плач выматывал ее всю; не оставлял ничего, кроме плача. Она раскачивалась над гробиком сына и, оглушая вечность, выла; никто не смел сказать убитой горем матери, что пора уже закрывать крышку, что кладбищенские работники уже полчаса как ждут. Наверно, муж Дима смог бы, но он стоял в стороне, бесцветный, выжатый, на себя не похожий – тень мужика.