Майарана Мистеру – Тебя никто не пощадит (страница 40)

— Быстрота без устойчивости — это падение, только с разгону. Шире.

Роэлз выдохнул, расставил ноги, ударил. На этот раз дед чуть отступил, и я заметила, как он хмыкнул, одобрительно, себе под нос.

Дверь за моей спиной скрипнула. Служанка вышла на крыльцо с подносом, на котором стояла чашка чая. Поставила на перила рядом со мной, коротко кивнула и ушла обратно.

Я обхватила чашку обеими руками, вдохнула пар. Травяной сбор с тимьяном и мёдом. Отпила. Тепло разлилось по ладоням, по рукам, по всему телу.

Дэйрон рядом расстёгивал тяжёлый дорожный плащ. Снял, перекинул через перила. Закатал рукава рубашки до локтей. Посмотрел на площадку, где Роэлз отбивал очередную серию, и его губы тронула ухмылка.

Он спустился по ступеням.

— Генерал, — сказал он, подходя. — Позвольте мне. Посмотрим, чему вы научили Клэйборна-младшего.

Дедушка обернулся. Окинул Дэйрона взглядом, задержался на закатанных рукавах, хмыкнул.

— Бери, — протянул тренировочный клинок рукоятью вперёд. — Только мальчишку целым верни. Он мне ещё на утренней пробежке нужен.

— Дэйрон! — Роэлз расплылся в мальчишеской улыбке. — Наконец-то. Дед меня третий час гоняет.

— Полтора, — поправил дед. — Ты засчитываешь перерыв на воду.

— Перерыв на воду тоже считается!

Дэйрон перехватил клинок, крутанул в руке, проверяя баланс. Встал напротив Роэлза. Плечи расслаблены, центр тяжести низко, кончик клинка смотрит в землю. Ленивая, обманчиво открытая стойка, в которой, я знала, пряталась скорость, способная закончить поединок за одно движение.

— Ну, — сказал он. — Покажи.

Роэлз атаковал. Быстро, с замахом, которому учил дед, и Дэйрон принял удар на клинок, мягко, как принимают мяч, отвёл в сторону. Роэлз развернулся, ударил снова, и Дэйрон шагнул вбок, пропустил лезвие мимо и ответил коротким точным касанием клинка к плечу.

— Мёртв, — сказал он ровно.

— Нечестно!

— В бою честно всё, что оставляет тебя живым. Ещё раз.

Роэлз стиснул зубы, перехватил рукоять и атаковал снова. Осторожнее, хитрее, обходя Дэйрона сбоку, прощупывая оборону. Дэйрон двигался лениво, экономно, будто вполсилы, и каждый раз, когда Роэлз находил брешь, клинок Дэйрона уже ждал. Но с каждым обменом Роэлз подстраивался, и на пятой атаке его лезвие прошло так близко к рёбрам Дэйрона, что тот приподнял бровь.

— Лучше, — сказал он. — Финт грамотный. Дед научил?

— Дед, — подтвердил Роэлз, запыхавшийся и ужасно довольный.

Дед стоял у яблони, скрестив руки на груди, и смотрел с тем выражением, которое я за эти годы научилась читать безошибочно — абсолютная, безоговорочная гордость, спрятанная за ворчливым прищуром.

Я пила чай на крыльце и смотрела на них. На мужа, который двигался по площадке с грацией хищника, обучающего детёныша охотиться. На брата, который рос, крепчал, смеялся и совершенно точно больше не вздрагивал от резких звуков. На деда, который стоял под яблоней и смотрел на них обоих так, будто всю жизнь ждал именно этого утра.

Солнце поднималось. Клинки звенели. Роэлз смеялся. Дэйрон ухмылялся. Дед ворчал.

Я допила чай и поставила чашку на перила. Тихая служанка, шепнула, что столовая накрыта.

— Завтрак через десять минут! — крикнула я с крыльца.

— Ещё раунд! — крикнул Роэлз.

— Пять минут, — скорректировал Дэйрон.

— Три, — отрезал дед. — И руки мыть.

Дэйрон и Роэлз переглянулись, как два заговорщика, и снова скрестили клинки.

Я смотрела на них, привалившись к перилам, и чувствовала, как внутри, в самом центре грудной клетки, на том месте, где когда-то была выжженная пустошь, разрослось что-то живое, тёплое, от чего хотелось дышать глубже.

Завтракали в большой столовой с распахнутыми окнами в сад. Дед во главе стола, Роэлз по правую руку, мы с Дэйроном напротив. Слуги принесли кашу, яйца, свежий хлеб, мёд и кувшин тёплого молока. Роэлз ел за троих, что было неудивительно. Парень рос, мужал и крепчал на глазах.

— Дэйрон, — сказал он, прожевав кусок хлеба с мёдом. — А правда, что ты последний дракон в империи?

Дэйрон поставил чашку.

— Правда.

— Совсем последний? Больше вообще никого?

— Никого. Мой род был последним. Многих истребили, многие выродились.

Роэлз замолчал, обдумывая. Потом спросил, тише:

— А когда ты... ну... когда-нибудь... тогда вообще ни одного дракона в мире не останется?

Дэйрон посмотрел на него. Потом на меня. Его лицо было спокойным, он обхватил и сжал мою ладонь.

— Да.

Дед кашлянул.

Я подняла глаза. Он сидел во главе стола с чашкой в руке и смотрел на меня. Его взгляд, серо-голубой, спокойный, медленно опустился с моего лица чуть ниже на округлившийся живот, задержался на секунду и вернулся обратно.

Потом он отпил из чашки и произнёс, негромко, ни к кому конкретно вроде бы не обращаясь:

— Вообще-то, её бабка, Селия Клэйборн, в девичестве Драглар, была из рода белых драконов.

Конец