Майарана Мистеру – Тебя никто не пощадит (страница 17)
— Господи… — прошептала она, и её рука, державшая тряпку для протирки флаконов, замерла. — Леди Элвери?
Я мысленно вздрогнула. Конечно. Я была копией матери. Те же белые волосы, та же кожа, те же глаза. Для женщины, которая работала на мою мать, увидеть меня в дверном проёме было всё равно что увидеть призрак.
— Элея, — поправила я мягко. — Элея Дэбрандэ. Дочь леди Элвери. Вы, должно быть, Марга?
Имя всплыло из глубин памяти. Мама упоминала Маргу, свою главную мастерицу, как одну из лучших парфюмеров в городе. Маленькая я однажды сидела на этом самом прилавке и смотрела, как Марга смешивала масла, склонившись над рядом крошечных флаконов.
— Марга Тённ, леди Элея, — женщина наконец отложила тряпку и вышла из-за прилавка. Она смотрела на меня, и в её глазах блестело что-то, что она отчаянно пыталась сдержать. — Я… простите. Вы так похожи на неё. Я работаю здесь с тех пор, как ваша матушка открыла это место. Двадцать два года.
— Я знаю, Марга. Мама рассказывала мне о вас. Она говорила, что у вас лучший нос в столице.
Марга быстро отвернулась, промокнув глаза краем фартука. Потом выпрямилась, взяла себя в руки и посмотрела на меня уже иначе, с осторожной надеждой.
— Вы приехали…
— Я приехала как хозяйка, — сказала я ровно. — Документы на салон переданы мне. Барон Дэбрандэ больше здесь ничем не управляет. Это, — я указала на Ригана, — мой новый управляющий, господин Риган, вы должны его помнить. А это Лирра, моя личная помощница.
Марга перевела взгляд на Ригана, и на её лице отразилось второе узнавание за минуту.
— Господин Риган? Ох. Я слышала, что вас… что барон…
— Обвинил в воровстве и выбросил на улицу, — докончил Риган ровным тоном. — Всё верно. Леди Элея вернула меня на работу.
Марга посмотрела на меня, потом на Ригана, потом снова на меня. На её лице медленно проступало выражение, которое я видела сегодня уже дважды, у Ригана утром и у Кассии на берегу ручья. Вера в то, что что-то может измениться к лучшему.
— Марга, мне нужен честный разговор, — сказала я, присаживаясь на стул у прилавка. — Без прикрас. Расскажите, как обстоят дела.
И она рассказала. Подтвердив, в сущности, всё, что уже сказал Риган, но добавив деталей, которых цифры передать были просто не способны. Что клиенты уходят, потому что качество масел падает. Что поставщик розового абсолюта сменился на дешёвого, и его товар воняет прогорклым салом. Что дистилляционный аппарат протекает, а чинить его за свой счёт она позволить себе просто не может. Что две её помощницы ушли в прошлом году, потому что жалование задерживали месяцами, и теперь она работает одна.
— Но клиентура ещё есть, — добавила она, и в её голосе прозвучала та же упрямая гордость, которую я слышала у Кассии, когда та говорила о своём сильфии. — Старые покупательницы, которые помнят вашу мать. Они приходят ко мне, потому что знают: Марга мешает так, как учила леди Элвери. Если бы у меня было хорошее сырьё и один толковый подмастерье, я бы вернула этот салон к прежней славе за полгода.
— Сырьё будет, — сказала я. — И кое-что новое, чего в столице пока просто нет.
Марга вопросительно подняла брови. Я достала из поясной сумки засушенный колокольчик сильфия, который намеренно взяла с собой.
— Понюхайте.
Марга взяла цветок двумя пальцами, поднесла к носу и втянула воздух. Её глаза расширились. Она понюхала ещё раз, медленнее, закрыв глаза и чуть наклонив голову, как делают все парфюмеры, когда ловят ускользающую ноту.
— Что это? — спросила она, и в её голосе зазвенел профессиональный интерес. — Я такого раньше не встречала. Сладкая нота, но без тяжести. Прохлада, как у мяты, но мягче. И что-то цветочное, очень чистое, без пудровости…
— Сильфий. Растение из южных провинций. Его выращивают здесь, недалеко от города, и цветы до сих пор выбрасывали как отходы. Через неделю я получу первую партию свежих срезов. Можно попробовать дистилляцию.
Марга смотрела на сухой колокольчик в своих пальцах так, как скульптор смотрит на глыбу мрамора, в которой уже видит статую.
— Если свежий цветок пахнет хотя бы вполовину так, как этот засушенный, — произнесла она медленно, — масло будет стоить безумных денег. Такой ноты в столице сейчас ни у кого нет. Ни у Дома Леваль, ни у Грэмов, ни у кого.
— Именно, — кивнула я.
Мы проговорили ещё полчаса. Я осмотрела мастерскую за салоном, маленькое, тесное помещение с дистилляционным аппаратом из потемневшей меди, рядами флаконов на полках и рабочим столом, заваленным пробирками и мерными стаканчиками. Всё было старым, но чистым. Марга содержала своё рабочее место в порядке, какой бы бардак ни творился с финансами.
Риган тем временем засел в кладовке с книгой учёта товаров и инвентарной описью, сверяя записи с тем, что фактически стояло на полках. По его мрачнеющему лицу я понимала, что расхождения там были существенные.
Я вернулась в зал и стояла у витрины, разглядывая ряды парфюмерных флаконов, каждый с аккуратной этикеткой, написанной красивым почерком, когда колокольчик над дверью звякнул.
Я обернулась.
В дверном проёме стоял Дэйрон Драгмор.
Тот же тёмный камзол, та же застёжка с драконьим когтём на воротнике. Чёрные волосы чуть растрёпаны ветром, на скуле свежая царапина, будто он только что с ристалища или утренней тренировки. Он шагнул через порог, и салон, и без того небольшой, мгновенно стал теснее. Присутствие Дэйрона ощущалось физически, словно он принес с собой тяжесть целой армии. Он подчинял себе крошечное помещение абсолютно тихо и полностью, с привычкой властного человека, отдающего приказы одним лишь поворотом головы.
Он заметил меня сразу. Коротко кивнул, я присела в реверансе. Никаких слов, и слава богу, потому что в этот раз у меня их просто не было.
Дэйрон прошёл к витрине с флаконами. Остановился перед рядом парфюмов и стал изучать этикетки, чуть склонив голову.
— Мне нужен подарок, — сказал он, то ли мне, то ли Марге, которая уже стояла за прилавком, выпрямившись, с выражением лёгкого благоговения на лице. Тень императора в её салоне. Такого клиента она могла себе представить, наверное, только в сладких снах.
— Для кого, если позволите? — спросила Марга, мгновенно переключившись в рабочий режим. — Леди? Возраст, характер, предпочтения?
Подарок. Для женщины. Почему-то от этих слов у меня где-то под рёбрами шевельнулось что-то мелкое, колючее и абсолютно неуместное. Я стиснула зубы и отвернулась к витрине, делая вид, что рассматриваю этикетки.
— Женщина, — ответил Дэйрон. — Сдержанная. Практичная. Цветочные ароматы, скорее всего, отвергнет.
Марга кивнула и принялась снимать с полки флаконы, выстраивая их на прилавке. Она открывала пробки, подносила к полоскам бумаги, протягивала Дэйрону. Он нюхал каждую с тем же непроницаемым лицом, отклоняя одну за другой коротким покачиванием головы.
Я стояла у витрины и смотрела в стекло, в котором отражался его силуэт: широкие плечи, прямая спина, склонённая к очередному флакону тёмная голова. Сдержанная. Практичная. Кто-то конкретный. Кто-то, чьи вкусы он знал достаточно хорошо, чтобы описать их тремя словами.
Какое мне, собственно, дело?
Никакого. Абсолютно никакого. Я убила этого человека кинжалом в сердце, и единственное чувство, которое я имела право к нему испытывать, была вина. Всё остальное было роскошью, которую я позволить себе никак не могла.
— Вот это, — сказал Дэйрон, задержав бумажную полоску у лица чуть дольше обычного. — Подойдёт.
Марга завернула флакон, назвала цену, и я краем глаза увидела, как тяжёлая золотая монета легла на прилавок. Дэйрон убрал свёрток во внутренний карман камзола и повернулся к выходу.
У двери он остановился и посмотрел на меня. Я стояла у витрины, сложив руки перед собой, и ответила на его взгляд ровно.
— Удачи с вашим наследством, леди Дэбрандэ, — сказал он. — Салон вашей матери заслуживает хорошей хозяйки.
— Благодарю, лорд Драгмор.
Колокольчик звякнул. Дверь закрылась. Через витринное стекло я видела, как он садится на вороного коня, и в руке у него свёрток с духами для какой-то сдержанной, практичной женщины, которая, вероятно, терпеть не могла цветочные ароматы.
Я отвернулась от витрины. Марга смотрела на меня с едва скрываемым любопытством.
— Тень императора, — прошептала она, кивая на дверь. — В нашем салоне. Ваша матушка была бы в восторге.
— Да, — согласилась я. — Наверное.
Потом занялась делом. Потому что дело было единственным, что имело значение, а всё остальное, колючее и неуместное, я запихнула обратно под рёбра, где ему самое место.
Обратная дорога прошла в тишине. Лирра дремала напротив, утомлённая долгим днём. Риган остался в салоне, сверять остатки инвентаря с Маргой. Они, кажется, поладили мгновенно, объединённые общей ненавистью к бардаку, который устроил мой отец.
Я сидела, прижавшись виском к стенке экипажа, и перебирала в голове события дня. Астра в безопасности у Кассии. Риган на работе. Салон живой, запущенный, но живой. Сильфий через неделю. Аптеки нужно будет объехать отдельно, на это уйдёт ещё пара дней.
И Дэйрон. Уже дважды. Совпадение, конечно. Столица велика, но деловые кварталы тесны, а улица Медников и Лиловая находятся в паре кварталов друг от друга. Ничего странного.
Сдержанная. Практичная.
Я прикрыла глаза. Хватит. Есть вещи поважнее. Аптеки, поставщики, Виллария, совершеннолетие Мардин, удочерение, помолвка, Лифас. Целый список из пунктов, каждый из которых может уничтожить меня, если я отвлекусь хоть на секунду.