Майарана Мистеру – На пределе (страница 6)
Вздохнул и потёр саднящий висок, боль в котором была явным признаком утомления.
— А ты, когда-нибудь думал о том, зачем мы здесь? — тихий голос вновь разорвал ночную тишину. — На работе часто нет времени остановиться и просто подумать о таких вещах. Например, какая сила заставила мать задушить собственное новорожденное дитя или выбросить его в мусоропровод. Зачем шестнадцатилетняя девочка при хороших и весьма обеспеченных родителях подаётся в проституцию и зачем в двадцать первом веке кто-то готовит террористов-смертников.
И я снова не ответил. Всё это — человеческая психология. Она это знает. Но вопрос относится к категории религии, веры, и, по сути, является риторическим.
Подошел и сел на лавку, глядя на неё. Девушка же усмехнулась, чуть подтянулась и уложила голову на мои колени, продолжая созерцать небо. А вот я туда смотреть не мог.
Внутри всё натянулось от сладкого ощущения, затопило невообразимой нежностью, и я не удержался, скользнул пальцами по мягким волосам. Девушка на миг прикрыла глаза, и я понял, что нам обоим это приятно.
Чёрт возьми, откуда такое? Я же всего раз тебя видел. Всего один грёбаный раз, а сейчас понимаю, что жаждал новой встречи, как маны небесной. Настроение апатичное, подавленное, даже Таня увидела перемену…
Таня.
Чёрт, я же так и не позвонил ей.
Рука замерла над головой девушки.
Что ты делаешь, Стагаров? Какого хрена? Что ты, мать твою, вытворяешь? Женька, наверное, в гробу перевернулся за такое непозволительное отношение к его любимой женщине. Неужели ты готов вот так просто предать его? Неужели позволишь случайно появившейся в твоей жизни женщине вот так просто нарушить твою клятву, данную у его могилы?
Стиснул зубы, стараясь отмести все мысли. Пусть эта ночь будет исключением. Пусть эта ночь будет моей собственной тайной, которую никто и никогда не узнает. С Лизой я больше не увижусь, ни к чему хорошему это не приведёт, но пусть хоть сегодня отведу душу.
Взглянув на девушку, обнаружил, что та заснула.
— Эй, адрес-то у тебя какой?
Открыла один глаз, посмотрела на меня оценивающе, вздохнула и назвала место жительства, после чего так же благополучно уснула.
— Что ты за женщина такая, Лиза Виноградова? — усмехнулся я, не ожидая получить ответа.
— Отвали, Прокопенко. Сам знаешь, что из меня женщина, как из тебя балерина, — промямлила она, сонно перевернувшись на бок и по-детски уложив свои ладони под щёку.
Честно говоря, ответа не понял. Просто продолжил гладить мягкие волосы, мрачно размышляя о собственной жизни. О том, как многое хотелось бы изменить. О том, что ничего не могу изменить.
Если бы мог, отказался бы от Тани. Но она так преданно меня любит, что остаётся, несмотря на то, что я не могу иметь детей, хотя очень хочу. Одного обследования хватило, чтобы знать наверняка: у меня никогда не будет ни дочери, ни сына. Таня пыталась исправить ситуацию, всё же она фармацевт, и на диетах особых держала, и добавки какие-то пить заставляла… Но всё это пустое.
Вздохнул и снова посмотрел на Лизу.
— Что я здесь забыл, а?
На этот раз не ответила. И правильно. У меня самого не было чёткого ответа.
Я так и просидел до самого рассвета, размышляя о собственной жизни. Мысль за мыслью, уверяясь, что выхода из этого дерьма нет. Нужно просто плыть по течению и не оглядываться, на тех, кого могу утянуть вслед за собой.
Когда сквозь облака стали пробиваться первые бледные лучи, я подтянул девушку ближе к себе. Даже не проснулась. Внимательно рассмотрел её лицо, после чего пошарил по карманам джинс и вытащил оттуда ключи с брелоком от мазды. Ключа от машины не было. Желание? Наиболее вероятно. Перехватил поудобнее и поднялся с лавочки, направляясь к нужному подъезду. Квартира на пятом этаже, вот только я никак не мог подобрать ключ к замку.
Даже нахмуриться не успел, как мне дверь открыл заспанный парень, которого видел в день похищения Виноградовой. Муж? Усмехнулся, вспомнив, как жадно меня целовала эта девчонка, пока мы ехали сюда.
— Какого?..
— Заткнись, — шикаю я, и нагло вношу девушку через порог. — Куда?
«Муж» указывает пальцем на дверь комнаты, куда я прохожу не разуваясь. Дверь напротив была открыта, и я заметил на двуспальной кровати блондинку, натянувшую одеяло до самого подбородка.
Нахмурился, но внёс Лизу. Взгляд невольно выхватил угловой диван, в центре которого была полка с фотками этого парня и Лизы в обнимку. Не одна фотка, а несколько подряд.
Всё же муж. Муж, который беззастенчиво изменяет. И Лиза хороша, раз целуется по пьяни с первым встречным. Твою мать, откуда это желание унести девушку подальше от этого придурка?
Положил её на диван, сжимая зубы.
— Какого хрена ты с ней делал, ублюдок?! — вдруг взрывается он, а я в свете лампы отмечаю тёмно-фиолетовый засос на её шее.
И он ещё спрашивает, держа в собственной постели другую бабу? Вот кретин!
Я разворачиваюсь ровно в тот момент, когда мне в лицо летит кулак. Ей богу, сработал на автоматизме! Я, честно, не хотел. После удара стряхнул боль с собственных костяшек, глянул на отлетевшего идиота, который не ценит то, что у него есть, и молча ушел, оставляя безумие этой ночи позади.
Я не скоро забуду её. Более того, я не скоро захочу забыть. Запру воспоминания в чертогах своей памяти под амбарный замок, и буду доставать в самые сложные периоды жизни, чтобы вспомнить, как может быть хорошо. Просто, чтобы удержаться на плаву. В последнее время мне действительно не хватало чего-то такого. Какого-то псевдо-якоря, который сможет удержать от ошибки на задаче.
Домой вернулся, когда было уже совсем светло. Открыл железную дверь, разулся, прошел в комнату, где спала Таня. Посмотрел с минуту на её красивое безмятежное лицо, а после ушел в душ, чтобы смыть с себя запах другой. Запах той, что в какой-то миг свела с ума одним только своим прикосновением мягких губ и тихой просьбой.
От этого воспоминания реакция тела почти мгновенная. Ледяная вода и сжатые до боли зубы, чтобы успокоится.
Не сейчас, Стагаров. Сейчас о ней думать нельзя.
После душа лёг на кровать, обнял Таню и поцеловал в затылок. Никакой тебе щемящей нежности, никакого ускоренного биения сердца. Никогда такого с ней не было. Зато всегда спокойно и стабильно.
— Вернулся? — спрашивает сонно.
— Угу.
— Как мальчишник?
— Как мальчишник, — отвечаю устало. — Все пьют, все веселятся. Ничего нового, Тань.
— А стриптизёрши? — спросила сквозь хорошо различимую улыбку в голосе.
— Не было. Стас слишком любит Нюту, чтобы позволить себе подобное поведение по отношению к ней.
— Ну-ну, — хмыкнула и замолчала, погладив мою ладонь. — Спи, Слав. Скоро вставать.
Спать не хотелось. Хотелось думать. Много думать, но этого делать было нельзя. Ведь я, как любой обученный человек начну просчитывать варианты, что рано или поздно приведёт к приведению в исполнение.
Чуть крепче обнял Таню и закрыл глаза, погружая нетрезвый мир во тьму.
Глава 3
Бескровные губы и стеклянный взгляд, направленный прямо на меня. Достаточно молодая девушка лежала посреди зала собственного дома. Следов насильственной смерти нет, но я точно знаю, что она умерла от укола в шею шприца с неизвестным веществом. Судмедэксперт уже заканчивал осмотр тела на предмет других следов, но пока ничего не обнаружил.
Я же осматривала обстановку на наличие улик. Первым делом, когда вошли в глаза бросились две чашки с допитым из них кофе и пакетированным зелёным чаем. То есть либо до смерти, либо на её момент в квартире находился гость, с которым она беседовала. Наиболее вероятно, что именно он убийца, поскольку отсутствие отпечатков пальцев на чашке с чаем говорило о том, что следы заметали. Очень бы, конечно, хотелось, чтобы убийца где-то просчитался, но это маловероятно.
Натянув резиновые перчатки, я подобралась к серванту, где хранились какие-то папки с документами. Там оказался полный набор, включая свежую копию трудовой книжки. Просмотрела все записи и поняла, что Селезнёва Антонина Григорьевна работает начальником отдела кадров в торгово-развлекательном комплексе. Информация, полученная от соседей, подтвердилась. Жаль только никто не видел, кто именно приходил к убитой в гости.
— Лиз, тебя там Прокопенко просит.
Я обернулась и посмотрела на младшего лейтенанта Давлатова, отводящего глаза от тела. Он новенький в ОВД. Мне крайне редко приходилось работать в этой команде, поскольку именно на этом участке редко случаются преступления связанные с моим профилем.
— Сейчас.
Я сложила все документы обратно в папку и пошла к выходу. Женька ожидал меня с побитым видом уставшей собаки, что неделю таскалась по улицам в поисках еды.
— По делу? Если нет, то я сейчас занята, Прокопенко.
Друг вытащил из портфеля синюю папку с бумагами и протянул мне.
— Тут новая оперативная информация от Потапова. Ваклонский сказал, чтобы ты изучила внимательно и сделала выводы.
Я нахмурилась, не понимая, что происходит. Взяла папку и открыла. И прямо с первых строк погрузилась в какой-то ад. Сводки, доносы, протоколы допросов за последние два дня, фото с камер видео наблюдения… И во всём этом кошмаре, убитая была главной фигуранткой, что означало, что концы опущены в воду.
— Когда? — поднимаю я глаза на Прокопенко, — уже понимая, что неизбежное случилось.