Майарана Мистеру – На пределе (страница 5)

А я почему-то подумал, что с удовольствием бы перекинул охламонку через плечо, звонко шлёпнул по заднице и утащил бы куда-нибудь в укромное местечко, где хорошенько бы прочистил мозги.

— Да ну я сама! — не прекращала девушка вырывать свою узкую ладошку из моей лапы.

Подумал, что у Тани руки большие. Она и сама ростом куда выше Лизы. Подумал и замер, выпустив горячую ладонь.

Неправильно. Всё неправильно.

Оперативница прошмыгнула мимо меня, даже не глянув на своего спасителя, и, всё так же качаясь, направилась к барной стойке, где хлопнула какого-то парня по плечу. Я не стал разглядывать парочку, решил выйти на улицу и проветрить мозги. Похоже, в них что-то переклинило.

Странные неприятные чувства вихрем крутились в груди, будто поднимая со дна всё то неприглядное, что копилось на протяжении многих лет. Смерть Женьки, близость Тани и собственная неполноценность. Разве я могу себе позволить обращать на кого-то внимание, когда у меня есть она? Нет. Нет, нет и ещё раз нет. Не когда мы оба нуждаемся в поддержке друг друга. Таня, так точно. Известие о смерти моего брата сильно её подкосило, ведь они с детства дружили, порой ломая дров не хуже компании парней.

Я не хотел, чтобы всё так… Несмотря на его уговоры держался в стороне, но всё равно, дурак, согласился с его просьбой. Да, пьяный и уже после того, как со вкусом отомстил за его смерть, но от этого не менее тошно. Слишком хорошо я знал, что Таня в меня влюблена, и слишком хорошо понимал, что мне эти чувства были не нужны изначально. Боялся и боюсь, что однажды вот такая Лиза Виноградова придёт в нашу жизнь и разрушит обоих до самого основания. Да только с Таней уже не повернёшь, а Лиза… Достаточно просто её «не видеть». Не замечать и не поддаваться лёгкому влечению.

— Просто нельзя поддаваться, — хмыкнул в темноту, сжимая кулаки.

Подумаешь, девчонка. В моей жизни их немало было. И рыжие, и блондинки, и брюнетки. Все разные, но все рано или поздно надоедали. Хотя, надо признать, ещё ни к одной не возникало такого странного чувства от одного только взгляда.

Вздохнул полной грудью.

Свежий воздух немного остудил горячую голову. На город давно уже опустились сумерки, молодёжь во всю отрывалась, а я не мог заставить себя вернуться в эту грохочущую коробку. Никогда не любил шумных заведений, где не слышно собственных мыслей. Прошелся туда-сюда по тротуару, наблюдая, как вываливаются пьяные парочки, пару раз даже откровенно посмеялся над выходками столичных пижонов, пытавшихся пометить стены ночного заведения, как какие-то псы. Посмотрел, как подъезжают и отъезжают такси. Но назад всё равно не торопился, а когда всё же решился, из дверей вывалилась та самая Лиза Виноградова, которая всеми силами пыталась разглядеть что-то в своём телефоне.

Я не подошел к ней и не предложил помощи. Я просто стоял, как идиот, и наблюдал за её действиями, боясь, что если сдвинусь с места, то меня уже ничего не остановит. А я не хочу предавать Таню даже мыслью о ком-то другом.

Просто не поддавайся, Стагаров. Потом сам же пожалеешь.

Тем временем совершенно пьяная девушка, наконец, разглядела то, что искала, а вскинув голову, прищурилась и попыталась найти, судя по всему, такси. Таксист подъехавшей серебристой девятки мигнул фарамами, на миг ослепив меня, поскольку я стоял к нему боком, и вышел из машины, явно направляясь к оперативнице.

— Грёбаные суки, — тихо шипел парень родом явно из стран ближнего зарубежья. — Нажрутся, а ты вози их потом…

С одной стороны, мне понятно было его возмущение, но с другой…

Он подошел к Лизе, что-то спросил, а дальше, схватив за плечи, повёл её к машине.

Сердце в груди застучало, как сумасшедшее, а под рёбрами вдруг разгорелось жаркое пламя, мгновенно прокатившееся волной по всему телу.

Девушка споткнулась и неуклюже начала заваливаться, когда таксист, схватил её за шиворот футболки. Раздался треск, следом её хрип и нерусская брань парня. Тут уже я не смог стоять на месте. Едва ли не подпрыгнув, подхватил её на руки и понёс к девятке, стараясь не смотреть в лицо Лизы.

— Куда? Э! — возмутился таксист.

— Повезёшь! — бросил я, открывая дверь. Опустил взгляд и снова заглянул в эти бездонные серые глаза. — Куда ехать?

Девушка пристально посмотрела на меня, после чего вздохнула и тихо ответила:

— На край света, пожалуйста.

Не мог сдержать улыбки. Забавная пьяная оперативница казалась хрупкой на моих руках, что определённо мне нравилось, ведь я знал, что всё другое время она старается быть несгибаемым сотрудником полиции. И даже хмурится угрожающе, маскируя свою милоту.

— А может лучше домой? — спросил, удобно устраиваясь вместе с ней на заднем сиденье.

Выпускать её из рук не хотелось. Я даже краем нетрезвого сознания подозревал, что сработали какие-то собственнические инстинкты

— Домо-о-о-ой, — протянула она и тут же надула губы. — Я не хочу домой. Дома скучно.

— Таксисту всё равно придётся назвать адрес.

И тут она хитро улыбнулась, удобно устроилась на моих коленях и уткнулась мне в плечо, закрыв один глаз.

— Называй, — разрешила милостиво и закрыла второй.

Усмехнулся и решил слегка припугнуть, чтобы одумалась. Склонился к уху и тихо прошептал:

— Я ведь могу и к себе увести, малыш.

И я совершенно не ожидал того, что увижу, когда отстранюсь. Кожа на её руках покрылась мурашками, а соски под тонкой тканью футболки явственно напряглись. У меня во рту мгновенно пересохло, а в штанах стало непозволительно тесно. Девушка пристально посмотрела в мои глаза, но уже через секунду громко назвала адрес таксисту, который только этого и ждал.

Машина уже тронулась, а я не мог оторвать взгляда от представшей картины. Более того, едва держал себя в руках от того, чтобы смять её в объятиях, прижать к себе ещё крепче…

Лиза, будто услышав мои мысли, внезапно приподнялась, глядя в мои глаза, обняла ладоням моё лицо и просто приникла к губам.

А я замер, как идиот. Как последний придурок, боясь, что если спущу того внутреннего пса, что затаился в глубине, с цепи, ни за что не смогу остановиться. Наброшусь, сомну и… Нельзя, Стагаров. Она пьяна, как хренов десантник второго августа. У тебя Таня, твоя проклятая, но почти семейная жизнь!..

Мягкий шершавый язык скользнул по сжатым губам, вынуждая тело отреагировать. Жажда до этой девчонки взорвалась где-то в груди, отметая любые доводы, а она словно наслаждалась падением железобетонных стен, так тщательно выстраиваемых на протяжении нескольких лет. Устроилась удобнее на моих коленях и мягко прижалась к груди, по-прежнему требуя ответа, не понимая, что я уже срываю своё мясо до костей, лишь бы не…

— Ну же… — проникновенный стон стрелой до самого дна и всё…

Нет ничего. Совершенно ничего. Сжимаю девчонку так крепко, как только могу, и жадно впиваюсь в эти губы, пытаясь унять сосущую пустоту внутри и болезненное пламя, танцующее на коже.

Как не хотеть? Как тебя не хотеть, чертовка? Как прекратить целовать, когда так необходимо чувствовать твои сахарные губы? Как не скользить пальцами по гладкой коже под футболкой и как не сжать мягкую грудь, чтобы услышать твой болезненно сладкий стон, от которого дрожит моё нутро?

Ты даже пахнешь как само наслаждение…

— Приехали! — нервно крикнул самоубийца, отрывая моё внимание от этой невозможной женщины.

Я отодвинул Лизу, держа за плечи. Серые глаза были стеклянными, совершенно пьяными и она тяжело дышала, как после забега. Я и сам чувствовал себя марафонцем.

— Быстро, — едва не хриплю, подумав, что как-то потерялся во времени, позабыв обо всём и досадуя, что вообще позволил такому случиться.

— Так дом через перекрёсток от клуба, — всё так же нервно отвечает водитель.

Так близко? А зачем тогда такси?

Лиза снова тянется к моим губам, прерывая мозговую деятельность, и коротко целует. Коротко, потому что я не позволяю продолжиться этому безумию. Открываю дверь авто и подхватив оперативницу под упругую попу вылезаю из машины, стараясь не ударить её головой. Что-то мне подсказывало, что подобного мне не простят. Поставил качающуюся девушку на ноги, снова залез в машину, оглядывая сиденья, чтобы понять, не выпало ли чего из карманов, а после протянул парню купюру.

Визг тормозов и девятка уносится прочь. Видать сильно мы парня достали своим поведением. Усмехнулся и повернулся к источнику своего безумия. Лиза медленно плелась к лавочке на детской площадке. Устало села на неё, а затем и вовсе откинулась так, чтобы запрокинуть голову.

— Мне кажется, что тебе нужно домой.

— Дома скучно, — повторила она, после чего перекинула ногу через лавку, оседлав её, и просто легла на спину. — А тут есть звёзды.

Взглянул наверх и действительно разглядел далёкие небесные тела, едва угадывающиеся в тёмном небе.

Ничего не ответил. Иногда вот так же с ребятами на задаче, соревнованиях или на учениях сидели и просто смотрели в небо. Порой полезно отделить себя от Земли и представить, какого это быть в пустоте. Быть кем-то отдельными от человечества, несущественным.

— Временами, когда смотрю на них вот так, чувствую, что всё зря, — вдруг тихо проговорила Лиза, озвучив мои мысли. — Будто иду не туда, делаю не то.

Посмотрел на неё, вот такую пьяную и задумчивую, ещё способную размышлять о чём-то возвышенном, и неожиданно понял, что мне интересно. Интересно, что в этой хорошенькой головке происходит на данный момент и вообще. Почему так? Почему, я так долго привыкал задавать вопросы Тане о том, как у неё идут дела на работе, как прошел день и что она думает о том или ином событии? Мне было неинтересно, но я понимал, что она нуждается в моём внимании, в поддержке, в мелочах, которые составляют нашу совместную жизнь. Почему сейчас я сдерживаюсь, чтобы не спросить оперативницу о том, почему она считает, что всё зря? Почему, как и я, вообще о подобном задумывается?