Мая Сара – Эллиот (страница 4)

Я отыскала нужный кабинет за секунду до школьного звонка, одноклассники ввалились следом, но болтовня тут же смолкла. Все бросали на меня взгляды, я старалась не обращать на них внимания. Никто не обмолвился и словом, но я знала, какие вопросы повисли в воздухе.

Как твой отец умер? Почему ты сегодня в школе? Почему не плачешь? Почему тебе плевать?

Я не ожидала от одноклассников большего. Люди реагируют на смерть любопытством. Или же испытывают дискомфорт.

Поэтому я прошла к самой последней парте, ближе к окну, кинула рюкзак под ноги и плюхнулась на стул. Учительница прошествовала к доске, глянув на меня из-под очков. Мелом написала дату, затем открыла учебник и принялась зачитывать материал. Я даже не уловила, какую страницу нужно открыть, поэтому вставила наушники, скрыла провода за волосами и включила случайно попавшуюся рок-группу. Подперев кулаком подбородок, я уставилась в пресно-серый пейзаж за окном. Пальцы почти неосознанно водили по рисунку одуванчика на обложке учебника биологии.

Прошло несколько уроков, когда прозвенел очередной звонок и одноклассники отправились в столовую, а я так и осталась сидеть за партой. И тогда ко мне кто-то подошел. Я оторвала взгляд от окна и вытащила один наушник.

Лия.

– Привет, – робко сказала она и прикоснулась к моему плечу, – как ты?

Лия словно цветок – нежная, цветущая и настоящая. Единственная в школе не тратит времени на сплетни. Она терпелива и не придирается к моей скованности. И еще Лия получила бонусные баллы за то, что никогда не просила познакомиться с моим папой. Потому что… ох… фу… Почти каждая старшеклассница сохла по моему отцу и его необычному акценту. Он в совершенстве знал русский и английский, понимал японский. При этом почему-то на всех языках говорил с акцентом.

– Сойдет. – Я принялась наматывать провод на палец.

– Это нормально. – Щеки Лии порозовели.

И я приподняла бровь.

– Это нормально, – повторила она. – Любая реакция на… такое – это нормально. Каждый скорбит по-своему. Не слушай их.

Ее голос звучал тихо и обрывисто, а в больших глазах заблестели слезы. Я кивнула, но слова благодарности оставила при себе. Лия улыбнулась и зашагала к выходу из класса.

– Подожди, – окликнула я, и она обернулась. – Сегодня как обычно?

Остаток учебного дня я провела в наушниках, раздумывая, что делать дальше. Надо сдать квартиру, избавиться от вещей отца и двинуться в другую страну. Мы переехали после смерти брата. Переехали после случая с моим… одноклассником. Стоит переехать и сейчас, верно?

Небо потемнело, превратившись в плотную завесу, когда мы с Лией покинули школу и направились к продуктовому магазину, что находится в соседнем районе. Над головой собрались тучи, готовые вот-вот разразиться молнией и громом и окатить город ливнем. Несмотря на ветер, в воздухе ощущалась вязкость. Духота. От нее кружилась голова, однако я была вовсе не против такой погоды. В серости легче скрыться от любопытных глаз.

Лия свернула направо, я за ней, и, когда мы оказались на пустом тротуаре, она решила заговорить.

– Вы были близки, правда? – тихо поинтересовалась Лия. – Ты и твой папа.

Я бросила на нее взгляд, и к ее щекам прилила краска.

– Прости, лезу не в свое дело.

Я молча пожала плечами.

– Моим родителям интересны лишь успехи в фигурном катании, они почти не спрашивают про школу, а на выходных занимаются своими делами, – Лия пожевала губу, – поэтому мне всегда казалось, что твои…

– В каждой семье свои тараканы, – ответила я чуть жестче, чем стоило. – Моя тоже не идеальна.

Лия лишь кивнула, и мы продолжили идти в тишине. Сегодняшнее небо цветом напоминало глаза отца. И глаза Акселя. Наши глаза.

В детстве меня называли дочкой тренера. До шести лет я лишь наблюдала за тренировками брата и других мальчишек в группе. Но после… отец купил мне форму и начал тренировать наравне с мальчиками. Это был единственный раз, когда родители поссорились. Узнав про тренировки, мама взглянула на отца как на предателя. Но в тот вечер папа только покачал головой и сказал, что не может оставить меня без защиты.

– Мой отец… был странным, – призналась я.

Лия мягко посмеялась.

– Зато какой у тебя сногсшибательный правый хук, Элли. – Ее улыбка исчезла. – Как это произошло?

Я знала, что в какой-то момент она задаст этот вопрос. Однако винить ее не могла. Уж лучше спросить напрямую, чем сплетничать за спиной.

– Его сбила машина.

Лия резко выдохнула.

– Мне очень жаль, Элли, я…

– Он идиот, – оборвав ее, я почти улыбнулась. – Идиот. Отец постоянно говорил, что нужно оставаться начеку. Даже научил меня чувствовать чужие взгляды, когда я сплю. Какой отец учит этому свою дочь? – Слова полились, и я не смогла остановиться. – Он научил меня уклоняться от ударов ножом, научил такому пинку ногой, что им можно голову снести. Научил бегать так, что, клянусь, если от этого будет зависеть моя судьба, я побегу быстрее олимпийского чемпиона. – Лия смотрела на меня, поджав губы. – Он научил меня бороться за свою жизнь. – Сделав глубокий вдох, я замолчала. – И после всего этого он отвлекся на телефонный звонок, перебегая дорогу в неположенном месте.

Лия не нашла слов, чтобы ответить. А я и не ждала. Впервые после смерти отца я сказала больше двух предложений. Надо же, какой прогресс.

Продуктовый магазин, в который мы пришли, не пользовался особой популярностью, ведь закрывался ровно в четыре часа дня, когда люди еще торчали на работе. Но мне нравится отсутствие толпы. В магазине включено радио, за единственной кассой стоит щупленький парень. Он тут работает уже несколько лет и в свою смену всегда пропускает школу.

– Лия, Элли, – кивнул парнишка, оторвав взгляд от телефона. – Как обычно? Кокосовое или адекватное?

– Кокосовое молоко тоже адекватное, – Лия одарила его особой улыбкой и покачала головой, – но на этот раз мы за продуктами.

– Как знаете. – Парень пожал плечами и вернулся к онлайн-игре.

Пару раз в неделю мы с Лией приходим сюда за редким напитком, которого в нашем районе нигде не найти. Молочный чай с карамельными шариками тапиока. Райское наслаждение.

– Можешь подождать у кассы, – шепнула я однокласснице.

Лия покраснела, но сопротивляться не стала. Еще бы. Схватив корзинку у входа, я свернула и ушла в конец магазина. В молочном отделе нашла миндальное молоко. Миндальное, может, и адекватное, но тот кошмарный вкус кокосового? Нет. Это точно неадекватно. Как только мои глаза отыскали йогурт, я положила в корзину упаковку с персиковым вкусом. Мама любит его больше всего. Дальше я набирала все, что попадалось под руку, особо не задумываясь над ингредиентами для ужина. Уж что-нибудь да приготовлю.

Магазин небольшой, поэтому тут легко ориентироваться. Я шла между стеллажами уверенно и быстро, сметая продукты с полок прямо в корзину. Уже подумывала вернуться за второй, но, повернув к мясному отделу, тут же в кого-то врезалась.

Я потеряла равновесие. Корзинка выпала из рук, и продукты разлетелись по кафелю.

– Обожаю свою жизнь, – буркнула я, присела на корточки и начала собирать все обратно.

– My apologies[5].

Я вскинула голову.

Напротив стоял парень, одетый в черное. Козырек кепки почти скрывал молодое лицо. Парень опустился на колени и принялся помогать. Двигался он быстро, но скованно.

Я замерла, но не успела и глазом моргнуть, как иностранец поднялся на ноги и протянул мне корзину, успев разложить все по категориям: мучное со сладостями, замороженная курица отдельно от упаковки йогурта и миндального молока.

Моргнув, я вновь подняла голову. И мое сердце замерло. Все мое внимание поглотили глаза незнакомца. Светло-зеленые, напоминающие цвета глубокой осени и уральский изумруд. Насыщенные, неподдельные, заставившие мое тело откликнуться. Его взгляд вызвал во мне какое-то странное чувство, и захотелось что-то сказать, но все слова улетучились.

В голове всплыли знакомые образы.

И в его глазах я заметила то же самое узнавание.

Я выпрямилась вслед за ним. Взяла протянутую корзинку, не прикасаясь к его длинным пальцам. Но незнакомец уже отходил, опустив подбородок, окончательно скрывая лицо.

– Спасибо, – растерянно пробормотала я на английском.

Он резко склонил голову, услышав мой голос, и сделал еще один шаг назад.

– My apologies, – повторил он, натянул кепку ниже, развернулся и исчез среди рядов мясного отдела.

Я закрыла рот.

Прошла мимо нескольких продуктовых стеллажей, раздумывая о том иностранце, наверняка давно покинувшем магазин. И, когда остановилась около полки со специями, размышляя, нужна ли домой куркума, вновь заметила его. Парень стоял у противоположного конца стеллажа. И делал вид, что выбирает макароны. «Точно притворяется», – подсказывала мне интуиция. Интуиция, которая компенсирует топографический кретинизм.

Кепка скрывала его лицо, но я знала, куда он смотрит. С его стороны открывался вид на кассу, возле которой стояла Лия. За кем из них он наблюдает? За Лией или кассиром? Хочет ограбить магазин? Или он тайный поклонник моей одноклассницы? В любом случае пора делать отсюда ноги.

Я убедилась, что незнакомец не обращает на меня внимания, и проскочила мимо. Уже на кассе вывалила продукты, как можно быстрее расплатилась и потянула Лию наружу.

– Что-то не так? – прошептала она, как только мы вышли из магазина и остановились в нескольких метрах от входа.