Маурин Ли – Счастливый билет (страница 122)

— Боюсь, известность подобного рода не пойдет вам на пользу. Судьи очень консервативны, и даже если репортер намеренно сгущает краски, в зале суда это будет выглядеть некрасиво.

В тот день Лизе позвонили те, кто сочувствовал ей, и несколько газетчиков, желавших узнать, что она думает по поводу статьи в «Метеоре».

— Я бы не назвала ее «разоблачением», — ответила она. — Фильм «Сладкая мечта» давно вышел в широкий прокат, и посмотреть его может кто угодно. Но вот скажите мне — стали бы вы называть женщину, которой исполнилось всего пятьдесят четыре года, стареющей?

В сущности, скандальная известность пошла ей на пользу. На следующий день Лизе предложили сразу три новые роли: две — в спектаклях и одну — в кино, и она согласилась сняться в комедии о временах Эдуарда VI и Эдуарда VII под названием «Замок Барни». Не имело значения, что ее гонорар был в десять раз меньше того, что она получила бы в Голливуде. Фильм снимался в Лондоне, а это означало, что ей не придется никуда уезжать. Ей следовало находиться неподалеку на тот случай, если в рукаве у Тони отыщется еще парочка крапленых карт.

«ДЕСЯТЬ ФАКТОВ ИЗ ЖИЗНИ КОРОЛЕВЫ ПОРНО, КОТОРЫЕ ОНА НЕ ХОТЕЛА БЫ СДЕЛАТЬ ДОСТОЯНИЕМ ОБЩЕСТВЕННОСТИ».

Эта статья появилась несколько недель спустя, пусть и не на первой странице, зато занимала почти всю восьмую страницу «Метеора». Прочитав ее, Лиза испугалась по-настоящему. Как, ради всего святого, детективу Тони удалось раскопать все это?

«…Анжелис бросила своего первого мужа после девяти месяцев совместной жизни. Брайан Смит так больше и не женился, и его мать Дороти утверждает, что случившееся надломило его.

…Анжелис жила с ДВУМЯ мужчинами в своем доме в Лос-Анджелесе.

…третьего мужа Анжелис, Джозефа Дента, ненавидел весь Голливуд.

…Анжелис закрутила роман с коллегой по экрану Хьюго Сванном во время съемок фильма, режиссером которого был ее второй муж, Басби Ван Долен…»

И так далее в том же духе.

Лизе стало плохо. Статья пересказывала лживые, отвратительные сплетни о том, что она спала с мужчинами, которых даже не знала, устраивала истерики на сцене, отвешивала пощечины режиссерам, но самое ужасное заключалось в том, что нашлись люди, готовые рыться в чужом белье и выдумывать грязные истории для того, чтобы очернить ее. Слава богу, Дороти Смит не поведала газетчикам о ребенке, отцом которого считал себя Брайан. Это было бы уже слишком. Но, наверное, Брайану было стыдно признаваться в этом читателям.

— Никаких комментариев, — заявила Лиза репортерам других газет, когда они принялись ей названивать.

— Но разве вы не хотите дать отпор? — поинтересовался один из них. — Ведь наверняка в прошлом вашего супруга найдется что-нибудь постыдное.

Алан Пил посоветовал ей ничего не говорить газетчикам.

— Если они опубликуют материалы, компрометирующие вашего первого мужа, он лишь разозлится еще сильнее и постарается добить вас. Сохраняйте дистанцию и достоинство, будьте выше этого, и скоро люди устанут от односторонних обвинений. Тони будет выглядеть так, словно он травит вас.

Лиза сказала репортерам:

— Никаких комментариев. Однако позвольте посоветовать вам прочесть номер журнала «Частный детектив» за июнь 1983 года. Не исключено, что вы найдете там кое-что интересное.

На съемочной площадке «Замка Барни» разоблачения «Метеора» никого не интересовали. В свое время несколько актеров сами стали жертвами бульварной прессы и, к облегчению Лизы, отнеслись к происходящему, как к неудачной шутке.

Где Ральф? Только когда Джекки спросила ее об этом, Лиза вдруг сообразила, что не видела его уже целую вечность — чем старше она становилась, тем быстрее летело время, и прошел уже год с тех пор, как они встречались в последний раз. Лиза принялась расспрашивать общих знакомых, но никто ничего не знал. Исчез и друг Ральфа, Адам. И, как гром среди ясного неба, на нее вдруг обрушилось известие о том, что Мэттью Дженкс, драматург, умер от СПИДа несколько месяцев назад. Скорее всего, Ральф знал о том, что Мэттью умирает. Лиза вспомнила, в каком он пребывал отчаянии, обвиняя себя в смерти Гэри.

Она была глубоко уязвлена тем, что Ральф просто исчез, не поставив ее в известность, но, несмотря на все ее усилия, установить его местонахождение ей так и не удалось.

Казалось, процедура развода тянется уже целую вечность. Обмен письмами длился месяцами, и когда Лиза пожелала узнать, в чем причина задержки, Алан Пил терпеливо ответил:

— В таких вопросах спешка ни к чему.

Тони добивался мирового соглашения с выплатой отступных, а она неизменно ему отказывала.

— Он не получит от меня ни пенни, — упорствовала Лиза.

— Я чувствую себя обязанным довести до вашего сведения, что если вы согласитесь выплатить Тони крупную сумму, скажем, миллион фунтов, то вся эта травля в прессе прекратится, — сказал ей адвокат. — Он всего лишь хочет очернить ваше имя, чтобы, когда дело дойдет до суда, разбирательство завершилось в его пользу. Тони потребует мирового соглашения и может получить больше миллиона, если решение о размере компенсации будет принимать судья.

— Если дело дойдет до суда, у меня найдется что порассказать о Тони, — ответила Лиза, имея в виду взятки, азартные игры и попытки закрыть «Спринг инжиниринг» — не говоря уже о самоубийстве его первой жены.

— Как вам будет угодно, — со вздохом согласился Алан Пил.

— Что-то происходит, — испуганным голосом сказала Нелли. — У нас тут ошивался один ушлый репортер. Он задавал вопросы о тебе, и Джоан что-то ему рассказала.

— Да что могла рассказать ему Джоан? — рассмеялась Лиза. — Нет ничего такого, что было бы известно ей и о чем не знала бы ты и мальчишки.

— Понятия не имею, — ответила Нелли. — Но, как бы то ни было, она сказала, что он заплатил ей кучу денег. Джоан приходила вчера вечером, и еще никогда я не видела ее такой взволнованной — она была в полном восторге. А ты знаешь, что после смерти мамы наша сестра тебя ненавидит.

Проснувшись на следующее утро, Лиза спросила себя, почему у нее сводит живот. Потом она вспомнила — Джоан. Она посмеялась над страхами Нелли, но, положив трубку, ощутила, как в душе у нее поселилось гнетущее чувство тревоги. Вчера вечером, перед тем как заснуть, Лиза долго лежала в постели, думая о событиях, о которых не вспоминала долгие годы. Об ужасных, отвратительных событиях, которые она сознательно загнала в самый потаенный уголок памяти. Например, знала ли Джоан о том, что ее старшая сестра сделала аборт? Жуткое прошлое вдруг обрушилось на Лизу и так ясно встало перед ее внутренним взором, что она вновь испытала боль, словно это случилось только вчера.

В этом был виноват Тони, и Лиза вслух прокляла его, обзывая самыми гадкими словами, какие только знала, пока не вспомнила, что стены в доме — точно бумажные и что Флоренс Дэйл может услышать ее.

Зазвонил стоящий рядом с кроватью телефон.

— Что вы можете сказать по поводу статьи в «Метеоре»? — поинтересовался чей-то голос.

— Никаких комментариев! — Лиза с грохотом швырнула трубку на рычаг, встала с кровати и набросила на себя первое, что подвернулось под руку.

Впоследствии ей казалось странным, что она обратила внимание на то, каким чудесным был начинающийся день, ясный и солнечный, и что в столь ранний час улицы были еще пусты. Газетный киоск был уже открыт, но газеты еще не выставили на стеллаж. Лиза попросила дать ей «Метеор» и свернула номер так, чтобы не видеть заголовка. Скорее всего, это была игра воображения, но Лизе показалось, что пакистанец, владелец киоска, обычно такой дружелюбный, старательно избегал ее взгляда.

«КОРОЛЕВА ПОРНО УБИЛА СВОЕГО ОТЦА

…Джоан О’Брайен, сестра Лизы Анжелис, дала юридически заверенные показания о том, что в 1945 году ее сестра зарезала своего отца.

“Я все видела, — заявила Джоан, которая живет в муниципальной квартире (тогда как Анжелис владеет многомиллионным состоянием!). — Она позволила нашей матери взять вину на себя”. Далее Джоан рассказала, что никогда не забудет ту ужасную ночь. “Не знаю, почему Лиззи (так раньше звали Анжелис) сделала это, но, Господь свидетель, я собственными глазами видела, как это случилось, и никогда ей этого не прощу ”.

По словам Джоан О’Брайен, хотя их отца нельзя назвать идеальным, “он был трудолюбивым, хорошим человеком, который на свой лад заботился о семье, и мы всегда были накормлены и одеты”.

В порыве чувств мисс О’Брайен заявила: “Какое счастье, что я наконец облегчила душу! Это знание долгие годы грызло меня изнутри, но я не могла заставить себя рассказать об этом хоть кому-нибудь — пока не подвернулся "Метеор”!»

Джекки приехала через час, хотя к тому времени в двери уже барабанили двое репортеров, так что ей пришлось сначала войти в дом Флоренс Дэйл, а уже оттуда пробираться к Лизе через заднюю дверь.

— Ох, бедняжка ты моя! — Она заключила Лизу в объятия и прижала ее к своей могучей груди. — Давай я приготовлю тебе чаю.

Джекки стала отвечать на телефонные звонки.

— Никаких комментариев! — крикнула она в трубку несколько раз за утро.

Иногда звонили друзья, чтобы выразить соболезнования, словно Лиза уже умерла, или кто-нибудь из О’Брайенов, чтобы сообщить, что они — на ее стороне и целиком поддерживают ее. Даже Басби услышал о происходящем за тысячи миль, в Лос-Анджелесе, и предложил немедленно прилететь, но Джекки, глянув на Лизу, которая одними губами прошептала «нет», ответила ему, что в этом нет необходимости.