Маурин Ли – Счастливый билет (страница 121)

Лиза не знала, что сказать. Немного помолчав, она предложила:

— Ты можешь поступить на курсы и научиться работать на этих новомодных печатных машинках.

— Я уже думала об этом. Было бы еще лучше, если бы я научилась пользоваться текстовым редактором, но кто меня возьмет на работу, Лиза? Мне уже шестьдесят, и я выгляжу, как пугало огородное. Иногда мне кажется, что поэтому и дети редко приглашают меня к себе, — с отчаянием заключила Джекки. — Они стесняются меня.

— Мы должны привести тебя в порядок, — решительно заявила Лиза.

— Как? — с надеждой спросила Джекки.

— Для начала ты сядешь на диету. Запишешься в клуб, где подружишься с другими людьми. Согласна?

— Да, Лиза. — Джекки слабо улыбнулась.

— Помнишь, когда мы встретились в первый раз, ты дала мне свою одежду, одолжила часики и мы с тобой использовали те купоны, что присылали твои тетушки? — Джекки кивнула. — Ну вот, теперь пришла моя очередь сделать что-нибудь для тебя. Я куплю тебе одну из этих штук для обработки текстов — и не спорь со мной! — заявила Лиза, видя, что Джекки уже открыла рот, чтобы возразить. — Как только ты освоишь ее, ты сможешь стать внештатной работницей или открыть собственное агентство — я знаю кучу писателей, которым нужно перепечатывать сценарии.

Джекки молчала так долго, что Лиза уже начала думать, будто она обиделась. В общем-то, это была дешевая клоунада — указывать Джекки, как она должна строить свою жизнь…

— Спасибо тебе, Лиза. Я очень тебе благодарна и сделаю так, как ты предлагаешь. Но, видишь ли, без Лоуренса и детей моя жизнь все равно не станет такой полной, как прежде.

Тем вечером, возвращаясь домой на такси, Лиза думала: «Я куплю Джекки приличную квартиру где-нибудь в центре, чтобы она смогла открыть там агентство, и скажу, что она принадлежит другу, которого вполне устроит символическая арендная плата. Я не могу оставить ее в той убогой комнатенке». Она чуть было не пригласила Джекки переселиться к ней в Пимлико, но домик был слишком мал, и они наверняка станут действовать друг другу на нервы после стольких-то лет. Когда они были молоды, все было совсем по-другому, уединение казалось ненужным. И, кроме того, любой благотворительности есть предел. У Джекки тоже была гордость.

Но, по крайней мере, события сегодняшнего дня отвлекли Лизу от мыслей о собственных проблемах. Завтра утром у нее была назначена встреча с адвокатом, с которым она собиралась обсудить процедуру развода, и Лиза со страхом думала о том, какие еще неприятности ждут ее впереди.

— Разумеется, вы не сможете доказать, что ваш муж не выполнял своих супружеских обязанностей в браке, — заявил Алан Пил. Это был серьезный дородный мужчина со старомодными манерами, которые делали его старше, чем он был на самом деле. Лиза решила, что Алан — ее ровесник, и испытывала неловкость, обсуждая с ним столь интимные вопросы.

— Он не сможет доказать обратного, — буркнула она.

— Но тогда возникает вопрос: почему вы оставались рядом с ним? Если бы вы заявили, что он не исполняет своих супружеских обязанностей, через неделю или месяц после свадьбы, ваши слова прозвучали бы убедительнее. Но прошло четыре года, и это вызовет сомнения. Люди начнут спрашивать себя, почему вы не ушли раньше.

— И вы тоже мне не верите?

— Нет, почему же, верю, — произнес Алан. — Но мы должны взглянуть на это с точки зрения судьи. Почему вы сразу не развелись? — с любопытством спросил он.

Лиза пожала плечами.

— Поначалу я думала, что со временем у нас все наладится, но… он так и не повторил попытки. А потом я просто привыкла к той жизни, которую мы вели. Я начала получать удовольствие от политики и полюбила Феррис-Холл — это его дом — и Броксли. В какой-то степени и Тони мне нравился. Мы неплохо ладили довольно долгое время, пока я не растеряла последние иллюзии. А теперь не осталось ничего, кроме ненависти с его стороны и равнодушия — с моей.

— Понимаю, — мягко сказал Алан. — Давайте вернемся к мировому соглашению, о котором он упоминает. Подобные прецеденты уже случались: муж получал алименты или единовременное пособие от жены, если она обладала большим состоянием. — Адвокат сухо улыбнулся. — Если подумать, это вполне справедливо. Вы бы наверняка рассчитывали на соответствующую компенсацию с его стороны, окажись вы на его месте.

— Справедливо?! — ахнула Лиза. — Да он женился на мне ради моих денег!

— А разве женщины никогда не выходят замуж по тем же соображениям?

— Если таково ваше мнение, я найду себе другого адвоката, — сердито заявила Лиза.

— Моя дорогая леди, я всего лишь обращаю ваше внимание на реалии жизни.

«Интересно, неужели все адвокаты выглядят и ведут себя, как напыщенные индюки?» — подумала Лиза.

— Разумеется, я на вашей стороне, вы мне за это платите, но вы же наверняка предпочитаете факты льстивым речам?

— Пожалуй, — пробормотала Лиза. — Но все равно, в моем случае это кажется несправедливым.

— Что ж, я начну необходимые процедуры и свяжусь с вами.

Лиза встала. Провожая ее к двери, адвокат сказал:

— Знаете, а ведь мы вместе с вашим мужем учились в школе-интернате.

Сомнения охватили Лизу с новой силой.

— Вы и Тони? Но будете ли вы в таком случае действовать в моих интересах?

Алан жестом дал ей понять, что беспокоиться не о чем.

— Не волнуйтесь, с тех пор я с ним не виделся. А если уж быть откровенным до конца, то у меня никогда не возникало такого желания. Тони не пользовался особой популярностью. У него был зуб на отца, он вечно жаловался, что тот дает ему мало денег. Припоминаю, что уже тогда Тони был заядлым игроком.

«Пожалуй, все-таки стоит чем-нибудь заняться», — отстраненно подумала Лиза. Сыграть в спектакле или в кино, где угодно, только бы отвлечься от мыслей о разводе. Все лучше, чем просто сидеть и ждать дальнейшего развития событий. Несколько недель назад ей предложили роль в четырехсерийной телевизионной драме, хотя сейчас, наверное, было уже поздно соглашаться. С тех пор ничего нового не подворачивалось. Сомневаться не приходилось — с возрастом у актрисы становится все меньше ролей. А в киноиндустрии дела обстояли еще хуже, это только Роберт Митчем[114] и Джон Уэйн могли сниматься до глубокой старости, даже в шестьдесят лет играя героев-любовников, причем их партнерши, как правило, были вдвое моложе.

Хотя, быть может, Тони уже успокоился и смирился и развод пройдет без сучка и задоринки. В конце концов, Лиза знала о нем столько неприглядных вещей, о которых могла дать показания в суде. Он же мог рассказать о ней совсем немного — только об адюльтере с Крисом…

Джекки позвонила ей первой.

— Ты уже видела сегодняшний «Метеор»? — спросила она.

— Ты же знаешь, что я никогда не читаю «желтую» прессу, — с негодованием ответила Лиза. — И меня удивляет, что ее читаешь ты.

— Я купила эту газету только потому, что меня привлекли заголовки. Думаю, тебе стоит немедленно прочесть ее, Лиза.

— Да в чем дело, что такого там написано?

— Будет лучше, если ты прочтешь ее сама.

«ПАРЛАМЕНТАРИЙ РАЗВОДИТСЯ С БЫВШЕЙ ПОРНОЗВЕЗДОЙ».

«Метеор» торчал на проволочном стеллаже рядом с газетным киоском вместе с другими ежедневными газетами, и Лиза, прочтя заголовок, поначалу даже не связала его с собой и подумала, что Джекки ошиблась. Но потом, вглядевшись в большую, на весь разворот, фотографию полуобнаженной женщины, она сообразила, что перед ней — стоп-кадр из фильма «Сладкая мечта». На снимке была изображена Касси Ройяль — другими словами, она сама — в том самом черном пеньюаре с оторочкой из перьев. Она стояла у окна, вытянув вперед руку и придерживая ею штору, а вторую уперев в бедро. Выглядела она как распутная, падшая женщина, каковой ей и полагалось быть по сценарию.

— Ах ты, сукин сын! — вырвалось у Лизы.

«Сэр Энтони Молино, член парламента от консерваторов (Броксли, Южный Йоркшир), вчера начал бракоразводный процесс против своей супруги, стареющей красотки Лизы Анжелис. Сэр Энтони утверждает, что поводом послужило то, что ему стало известно — в молодости его супруга снималась в порнографических фильмах.

— Разумеется, я ничего не знал об этом, когда мы поженились, — заявил вчера сэр Энтони нашему корреспонденту. — Но теперь, когда мне это известно, у меня не остается иного выхода, как требовать развода. В конце концов, я обязан поступить так хотя бы ради своих избирателей. Жена человека моего положения должна быть вне подозрений…»

Лиза сняла очки и с отвращением скомкала газету.

— Стареющая! — сказала она сама себе, не в силах поверить прочитанному. — СТАРЕЮЩАЯ!

Затем ей позвонила Герти Ломакс.

— У нас здесь шныряет парочка репортеров, они задают всякие вопросы. Почти все — на вашей стороне, но Фергюс говорит, что Тони нанял частного детектива, чтобы тот покопался в вашем прошлом, так что будьте готовы к очередной порции чего-то подобного.

— Ты расстроена? — спросила Нелли. Она звонила из Ливерпуля.

— Ничуть, — ответила Лиза. — Я раздевалась всего в одном фильме. Тогда это был смелый поступок, но те времена давно прошли, и сейчас «Сладкая мечта» считается классикой жанра. Ее даже пару раз показывали по телевизору — а этого никто не стал бы делать, будь фильм действительно порнографическим. Что меня разозлило, так это то, что меня назвали «стареющей».

Алан Пил заявил: