Матвей Сократов – Месть Посейдона (страница 5)

– Да. Она вместе со всеми гостями в зале. Вы её родственник?

– Пожалуй, – послышалось в ответ, после чего мистер Фенстер исчез, растворившись в людской толпе.

На появление незнакомца мало кто обратил внимание. Практически все гости располагались в разных углах комнаты, сидя за столами и, разливая каждому по бокалу красного вина, погружались в увлекательные беседы. Лишь двое из них как-то невзначай обратили свои взоры на него и, что-то себе надумывая, глядели с живым интересом на этого неприглашённого на банкет джентльмена.

Один из них, стоявший у окна всё это время и глядевший в окно, толстый грузный человек, чуть старше по возрасту капитана, с лысиной. Его внешняя чванливость и самодовольство указывали на то, что он в этом вечере был не простым гостем. И эта мысль была тут же подтверждена словами, обращёнными к нему:

– Мистер Кимберли! Можно вас?

Он лениво повернулся к столу и, забыв о Фенстере, ушёл к нему, где сидела очаровательная молодая пара.

Другой наблюдатель был гораздо более грозен, надмен и коварен. Беверли хорошо это знал по той причине, что знал этого человека в лицо, и ему доводилось видеть его не раз. Более того, оба были выходцами из королевского военно-морского училища при короле Георге.

Что ж, здесь мы вынуждены, какую бы то ни представляло опасность, продолжить наше повествование, без авторского вмешательства в виде отступлений.

– Чтоб мне было пусто! – воскликнул не то в отчаянии, не то в гневе капитан Фенстер, приблизившись к нему, – Не старый ли разбойник, Саймон Клефельд, стоит предо мной сейчас. Как тебя, проклятого, ноги ещё держат!

Недобрый собеседник его, прищурив свои маленькие зеленоватые глазки и оскалив зубы, поморщился; затем поднявшись со своего места, злостно усмехнулся.

– О, клянусь святыми угодниками и полярной звездой, бывшей всегда спутницей моей в годы странствий, что будь я знал о твоём прибытии, непременно б с тобою свиделся, дабы задать тебе пару вопросов. Но видишь ли, я не был готов к такому шторму.

– Жалкий пират, – едва слышно пробурчал Беверли, – что он изволит делать в светском кругу?

А сам ему молвил:

– Право, не могу никак взять в толк, какими ветрами занесло тебя в Лондон? Ты, сколь я помню, был мошенником, грабил суда и убивал людей, а теперь тут пляшешь вместе с порядочными леди и джентльменами.

От этой прямоты, очень свойственной Фенстеру как офицеру чести и долга, Саймон расхохотался.

– Сразу видно, что имею дело с солдатом, далеко не глядящим в горизонты политики, удосуживаясь лишь исполнением приказаний свыше. В этом, капитан, и заключается скудость вашего ума. Не спешите на меня бросаться: это я имею в виду не только вас, а вообще всех тех, кто не испробовал истинной службы.

Капитан Фенстер в бешенстве заскрежетал зубами.

– Ты ответишь за свои речи, перед судом короля Георга, слышишь, мерзавец!? – он еле сдерживал себя от выпада в сторону Клефельда, который, чуть отстранившись от него и выхватив наготове револьвер, направил дуло на него.

– Эгэ, по-легче, браток, так могу и пулю в лоб всадить. А на суд попадёшь в итоге ты сам.

Но бравый капитан Фенстер ничуть не отошёл, глядя пристально на пирата.

– Старый дурень, – прошипел он, – ты смеешь мне ещё угрожать. Совершённое твоими руками очередное злодеяние будет лежать пятном на твоей уже и так запятнанной репутации.

Саймон провёл в блаженстве рукой по своей густой бороде (ему крайне доставляло удовольствие потешаться над безоружным капитаном).

– Да уж, о своей-то репутации можешь и не говорить. С тобой и так все ясно. У тебя если не пятно, так целая лужа.

И боюсь, отмыть её вряд ли тебе удастся.

– Какого дьявола! – вскрикнул было Беверли, так, что все присутствовавшие в зале обернулись к нему.

– А что касается нашего короля, – продолжал всё так же Клефельд, не обращая никакого внимания на пристальное внимание окружающих на их разговор, вышедший за рамки простого общения между старыми знакомыми, – то не думаю, что ему приятно будет узнать, что его верный сын отдал фрегат в лапы голландской твари. И да будет тебе известно, раз уж зашла о том речь, что с сего дня я служу его величеству до самого гроба! И с тех самых пор, я более не пират, а капер.

С этими словами Саймон поспешил вынуть из кармана своего длинного пальто, кое носили истинные служители монархии, небольшое письмецо, с жирной королевской печатью.

Капитан Фенстер, пробежавшись по нему своими гневными глазами, так и был готов его порвать на мелкие куски, словно выловленную в море треску. В нём чёрным по белому говорилось, что сэр Саймон Клефельд, уже год состоящий у его величества капером, назначается командующим фрегата «Куин Элизабет», отправляющегося на следующий же день, 19 декабря 1781 года, в Северное море для войны с голландской эскадрой под предводительством того же вице-адмирала Зутмана.

К большому облегчению для автора, господа читатели не застанут сцену, которая могла окончиться невесть чем как для Фенстера, так и для его оппонента, поскольку в этот самый момент сзади послышался женский голос, так хорошо знакомый капитану Фенстеру.

– Боже мой, что вы так раскричались, мистер Клефельд!

Перед взорами Беверли и Саймона предстала красивая статная девушка, русоволосая и с глазами цвета алмаза, наполненными тревогой и раздражённостью.

– Прошу у вас прощения в таком случае, мисс Линнуэй, – ласково сказал Саймон, повернувшись к ней и словно забыв о нахождении здесь поблизости Фенстера, – Где же, извольте поинтересоваться, вы всё это время были? Моё терпение не безгранично, как океанские просторы.

– Можно подумать, у вас одного так, – с гордостью ответила девушка, – Общалась с одним человеком, другом мистера Кимберли. Он захотел ближе познакомиться с моими родителями.

Кэролайн. То была она. Ничуть не изменилась. Всё такая же высокомерная. Увидев её, Беверли сам позабыл и о Клефельде, и об их откровенно недружелюбном диалоге.

Он молча подошёл к ней ближе и, слегка поклонившись в знак высокой признательности их встрече, нежно произнёс:

– Мисс Линнуэй! Вы стали ещё более прекрасны собой! А ведь я вас и искал.

На лице Кэролайн отобразилось смешение чувств, совсем не пришедшихся Беверли по нраву и не соответствовавших его ожиданиям: испуг, любопытство и удивление, причём первое явно преобладало над остальными. По её большим, часто моргающим глазам нельзя было сказать, что она была рада видеть капитана, а скорее наоборот: его появление взволновало её.

– Вы ли, мистер Фенстер? – выговорила она.

На неопределённое время воцарилось молчание, прерываемое лишь голосами посторонних гостей, не ведавших о том, что происходило в дальнем углу зала, где и сошлись наши герои.

– Что ж, полагаю, нам следует с вами идти, – объявил вдруг Саймон, желая скорее отвести «свою» даму от капитана Фенстера, – Вы составите мне пару?

Кэролайн, спешно оглядев гостиную, произнесла с решительностью:

– Хорошо. Но перед тем оставьте нас наедине. Я прошу.

Видя её упорство, Саймон, в душе глубоко расстроившись тем, что, потопив сотни фрегатов за всю свою пиратскую биографию, не мог никак взять на абордаж обыкновенную девчонку и завладеть навечно её сердцем, медленно покинул на время их, присоединившись к гостям, уже кончавших застолье и готовившихся вновь под звуки вальса предастся воле музыки любви.

– Вы когда изволили прибыть в Лондон? – начала первой мисс Линнуэй.

– Позавчера, мисс, – с лёгким равнодушием произнёс капитан Фенстер, потеряв ещё одну надежду на понимание в этом сложном мире, где понятия долга и общественного признания равнозначны, и если одно из них не выполняется, то и второе не может существовать в отдельности.

– Я, признаться, многое слышала о ваших морских странствиях, – сообщила ему с грустью Кэролайн, – правда же, что вы были…

– В плену? – капитан помрачнел и совсем лишился всякой веры в светлую будущность, – Был, мисс.

Кэролайн вздохнула, опустив глаза; Беверли сделал то же. Затем они некоторое время смотрели на радостных гостей, на мистера Кимберли, без умолку болтавшего о чём-то значимом для него, на Саймона Клефельда, сидевшего в одиночестве и думавшего какую-то тяжкую думу.

– Я вас искал, Кэролайн. Мне хотелось с вами свидеться и кое о чём поговорить. Я был у ваших родителей сегодня днём, имел честь с ними разговаривать. Мне думалось, вы будете там в надежде застать вас, но мне пришлось ехать из Челси прямо к вам.

Девушка обратила вновь своё милое личико на капитана, не силясь что-либо сказать.

– И… как же вы возвратились на Родину? Сбежали?

Фенстер недовольно хмыкнул, показывая своё нежелание рассказывать о том.

– Если бы, мисс Линнуэй.

Видя, что Кэролайн требует от него полного изъяснения тех обстоятельств, добавил холодно:

– Если бы было так, я не ударил бы в грязь лицом. Но меня всего-то обменяли с другими несчастными пленниками. Так я и оказался тут. Но что, в самом деле, о том толковать. Ни мне нет охоты, ни вам не в радость. Всё равно уж ничего тем не исправить. Лучше поведайте о себе.

Кэролайн уж готова была о чём-то рассказать ему, как тут мистер Кимберли громогласно объявил:

– Леди и джентльмены, прошу вас найти подходящие пары. Господа виолончелисты, будьте готовы!

И вновь суета заполонила всю гостиную, не оставив ни места для размышлений в уединении.