Матвей Сократов – Месть Посейдона (страница 4)
С мистером Фенстером Линнуэи были хорошо знакомы и поддерживали вполне достойные отношения, хоть их и нельзя было назвать дружескими. Речь, конечно, идёт о Джордане и Аделаиде, а вот Кэролайн относилась к капитану по-особенному. Нет, она не стеснялась каждый раз при встречи с ним, как это было с покойной Маргарет (которая, стоит признать, местами походила на Кэролайн), но при том внимательно слушала его рассказы, когда он садился за стол ужинать вместе со всеми; даже бывало, что засмеётся. Фенстер, в свою очередь, считал её более чем привлекательной и благовоспитанной, и он, угнетённый смертью своей любимой супруги, частенько проводил дни у её родителей до призыва на службу. Кроме того, Беверли было лестно ухаживать за ней и всячески подавать знаки внимания, а надо признаться, что никто не делал это с такой страстью, как он. И всё же мистер Фенстер старался быть сдержанным в отношениях с дочерью коммерсанта, так как, во-первых, был женатым человеком и не мог изменить памяти Маргарет, а во-вторых, опасался, как то воспримут её родители, которые, чему он был свидетель, были очень избирательны в вопросе выбора избранника для своего малого дитя. А вот насчёт её знакомства с Ллойдом он думал неоднократно, поскольку это было бы прекрасной возможностью лично ему сблизиться с ней.
«Они были бы счастливы, Кэролайн и Ллойд» – грезил капитан Фенстер каждый раз, как и сейчас, когда он уже подъезжал к Челси.
Проехав мимо сотни маленьких, но уютных и бросающихся в глаза своей изящностью домов, экипаж вскоре притормозил возле здания, расположенного на окраине.
Белый очаровательный дом из известняка, с мансардной крышей и большим садом, окружающим весь дом по периметру. При входе на стальных воротах видна позолоченная табелька, где чёрными буквами написано:
В предвкушении предстоящей встречи, капитан прибавил шагу и смело поспешил к дому. Встретивший его усатый швейцар, непременно узнав в нежданном госте капитана Фенстера, торопливо проговорил:
– Мистер Беверли Фенстер, если не изменяет мне память? И давно вас не было в наших краях.
Пожав ему руку, швейцар отправился доложить о его прибытии.
Перед входом в просторную прихожую, Фенстер тут же принялся спрашивать о Кэролайн, о том, здесь ли она сейчас.
– Мисс Кэролайн в настоящее время нет, – ответил швейцар.
– Вот оно что, – изумился такому повороту событий Фенстер, – куда же она изволила выехать?
– В Лондон, на бал, – сказал швейцар.
– Но мистер и миссис Линнуэй тут?
– Разумеется, сэр. Вот и они.
Из гостиной вышел навстречу капитану, почтительно поздоровавшись, Джордан, вслед за ним – его жена, чем-то обеспокоенная (она что-то бормотала себе под нос).
– Приятно, что вы, мистер Фенстер, навестили нас спустя год разлуки, – начал глава семейства, протягивая руку для пожатия, – А то, знаете, здесь легко заскучать, стоит только проводить гостей.
Пожав друг-другу руки, Беверли и Джордан отправились в гостиную; Аделаида же о чём-то стала говорить со швейцаром.
– Ну-с, как вы поживаете? – задал вопрос мистер Линнуэй, обращаясь к капитану. Тот почувствовал, что в атмосфере этого дома нечто изменилось. Нет том смысле, что всё как-то растворилось в забвении, но тем не менее ощущение отчужденности, какой-то даже неприветливости сильно давило на капитана Фенстера; он стал подозревать что-то неладное, уже в том, что Кэролайн уехала вдруг на бал, как раз тогда, когда он хотел с нею видеться.
«В Лондон, на бал» – этот ответ швейцара звучал как-то недружелюбно по отношению к Фенстеру, словно он давал понять: «А разве вас это касается?»
– Ваша дочь, я смотрю, осмелела ещё более. Уже и позволительно ездить ей в город одной без сопровождения – заявил тут он, желая разъяснись побуждение, заставившее Кэролайн уехать на бал. На неё это было крайне не похоже, поскольку Кэролайн всегда представлялась Фенстеру девочкой, предпочитающей проводить время наедине с собой, как Ллойд. А тут она уезжает в город на такое шумное мероприятие, и конечно, не просто для развлечения, а скорее, для знакомства с каким-нибудь кавалером.
– Но почему-же одна, – с недовольством возразил Джордан, несколько оторопевший от столь резкого тона капитана, – мы бы и не отпустили её одну, уж поверьте.
Пока слуга накрывал стол и готовил всё к трапезе, подошла миссис Линнуэй, которая, заметив опечаленного мужа и сидевшего напротив него капитана, который был сам не свой от этой вести, озадачилась.
– Что-нибудь произошло? – спросила она, глядя на мистера Линнуэя, тяжело вздохнувшего.
– Нет, ничего, дорогая. Мы с мистером Фенстером просто кое-что обговариваем.
Между тем, капитан Фенстер начал постепенно склоняться к той мысли, что было бы лучше, если бы он вообще не совершал сего визита. Однако уходить преждевременно было бы вверх неприличия, потому Беверли решил завести дружескую беседу и смягчить напряжённую обстановку.
– Видите ли, так получилось, что мне пришлось оставить службу на флоте и вернуться в Англию сразу же после ряда военных действии. Вы даже не представляете, что я пережил! Боюсь, одним предложением не описать. Правда, не всё, конечно, замечательно, но, как говорится, что имеем, тем и довольствуемся. Кое-чему морская школа меня-таки выучила, господа!
Вначале – тишина. Аделаида с недоумением смотрела на Фенстера, словно его не понимая, а её супруг, улыбнувшись уголком рта, нарушил вскоре молчание.
– Да, сэр. О ваших похождениях нам хорошо известно. Не правда ли, Аделаида?
Она кивнула головой, принявшись за трапезу вместе с Джорданом, который временами глядел на настенные часы, будто куда-то спешил.
Теперь Беверли стало яснее ясного, что здесь, в этом доме, он стал лишним. И он, кажется, уже догадывался, отчего. Но у него была ещё надежда на Кэролайн, и потому он после обеда решил сразу ехать на тот самый бал.
«Я должен видеть её. Ждать, пока она вернётся – сколько же это я буду тут сидеть? Ничего более не остаётся!».
Но перед тем он хотел больше разузнать про то, с кем она поехала на сие пышное мероприятие.
– Понятия не имеем, – отвечал отвлечённо Джордан Линнуэй, – какой-то молодой господин, вероятно.
– Вы что же, хотите сказать, что не видели его в лицо?
– Он даже не являлся к нам в дом. Скажи, Аделаида?
Та лишь кивнула головой, всё так же измеряя капитана Фенстера своим настороженным взглядом.
– И вы решились доверить её этому неизвестному господину. Бунт на корабле, да может, он мошенник!
Сдержать своего пыла капитан уж не мог более.
Линнуэи испуганно обернули свои взгляды на него.
– Да помилуйте, капитан, что вы говорите? Я вас, право, не понимаю. Кэролайн, вы ведь её превосходно знаете, ответственна и серьёзна, и не станет водиться с проходимцами. К тому же, в таком обществе, где она сейчас изволит находиться. Так что прошу вас не тревожиться о ней, мистер Фенстер.
Капитан, однако, неудовлетворительно сморщил лоб.
– Что ж, раз так, я изволю с вами проститься на неопределённое время, если не будете против.
– Ну, а вы более не желаете продолжать свою службу? – поспешала спросить его Аделаида.
Поскольку подобный вопрос поставил капитана в весьма заструдрительное положение, то он лишь отделался словами:
– Как знать, миссис Линнуэй, как знать. Как карта ляжет, такой курс и будет намечен.
Им не остался незамеченным тот факт, что она была не так равнодушна к нему, как Джордан, и в какой-то степени даже сочувствовала ему. В любом случае, они прознали о его позоре в Доггер-банке, поскольку об этом говорили если не все, то по крайней мере львиная доля уважаемых британских еженедельников.
Вообщем, отбывая из Челси и двигаясь к Лондону, мистер Фенстер был, мягко скажем, разочарован этой встречей. Похожие ощущения наблюдаются в момент, когда корабль вдруг садится на мель и не может никак оттуда сойти, как ни крути штурвалом. Но есть спасительный крюк в лице Кэролайн Линнуэй, за который отчаянный капитан и стремился ухватиться всеми силами.
«Походу, вот оно и есть – начало конца» – подытожил Беверли, выехав давно за пределы Челси.
ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ
Уж наступил вечер, а веселье в доме, куда обычно стекались представители молодого поколения, любители помпезных праздненств, не прекращалось: смех толпы и звуки виолончель доносились до улицы, и создавалось впечателение, будто само здание вальсирует в такт находящейся внутри публике.
Так, по крайней мере, показалось Беверли, когда он вошёл туда и лично увидел всю эту картину воочию.
Стоит отметить, что бал уже подошёл к завершению, и гости принялись ужинать, развлекая друг-друга шутками.
– Вы, позвольте узнать, были приглашены на вечер мистера Кимберли? – обратился тут к Фенстеру человек в бархатном желтом жилете и с зачёсанными назад волосами, – Вас я не помню.
– Не знаю, сэр, о каком мистере Кимберли вы толкуете, – отвечал Фенстер, приглядываясь к зале, откуда слышны были разговоры, – Но я пришёл сюда за одной дамой по имени Кэролайн Линнуэй. Она здесь?
Человек, пораздумавший некоторое время, направился вдруг вниз, а спустя минуту вернулся с донесением: