Матвей Любавский – Русская история с древних времен до конца XVIII века. (страница 16)

Таково объяснение происхождения государственного порядка по теории родового быта. Это объяснение вполне сходится и с летописным сказанием о призвании князей. И по летописи, призвание князей вызвано было усобицами родов, усилившимися среди славян после изгнания варягов: «И почаша сами в собе володети, и не бе в них правды, и веста род на род, и быша в них усобице, и воевати почаша сами на ся. И реша сами в собе: поищем себе князя, иже бы володел нами и судил по праву». Так призваны были варяжские князья, объединившие скоро всех восточных славян в одно государство.

Теория общинного быта у славянофилов

Но в той же самой летописи, из которой Эверс и его последователи почерпнули доказательства для своей теории родового быта, находится немало данных, свидетельствующих, что накануне призвания князей у славян были, по-видимому, какие-то крупные общественные соединения, не похожие на мелкие родовые союзы. Так, рассказав о расселении восточных славян в нашей стране и об основании города Киева, летописец говорит, что у полян основалось свое княженье, у древлян свое, у дреговичей также свое, равно у славян ильменских (в Новгороде), у кривичей (в Полоцке и Смоленске) и т. д. То же самое видим и в рассказе о подчинении славян варяжским князьям. Рюрика с братьями вызывают славяне ильменские по общему совещанию с чудью и весью. Аскольд и Дир, утвердившись в Киеве, начали владеть всей «польской землей». Олег, взяв Смоленск, стал брать дань с кривичей; взяв Киев, подчинил себе полян; при подчинении северян и радимичей вел переговоры с целым племенем и т. д. Ясное дело, следовательно, что, рассказывая о появлении князей на Руси и их первоначальной деятельности, автор сказания представлял себе восточных славян разбитыми на несколько более или менее крупных общественных союзов, причем во главе этих союзов стоят некоторые города – Новгород, Смоленск, Киев и т. д. Эти союзы встречаются в летописном повествовании и позже, уже при князьях, под именем «земель», «волостей».

Все это заставило некоторых ученых критически и даже отрицательно отнестись к теории родового быта. Первый, кто открыл поход против нее, был известный основатель славянофильства – Константин Сергеевич Аксаков. Не отрицая существования в древнейшее время родового быта у восточных славян, Аксаков стал доказывать, что для времени, предшествовавшего непосредственно призванию князей, родовой быт был уже давно пройденной стадией развития. Термин «род» в употреблении летописи, по мнению Аксакова, не значит род в собственном смысле, а чаще всего семья, иногда родные в неопределенном значении, иногда племя и, наконец, весь народ. Родового быта в эпоху призвания князей, следовательно, уже не было. Правда, родовое начало, несомненно, действовало потом в междукняжеских отношениях. Но это начало было не туземное, а наносное, варяжское, народ оставался совершенно равнодушным к родовым княжеским счетам, интересуясь личностью данного князя, а вовсе не соображениями его родового старшинства или меньшинства. Тому быту, который начался с призвания князей, предшествовал, по мнению Аксакова, быт общинный. Прежде чем сомкнуться в единое государство под властью князей, славяне сомкнулись в ряд общин, члены которых связаны были не родством, а соседством. Общины решали все свои дела на вечах и управлялись властью выборных старейшин. Мелкие общины, сообща владевшие землей и связанные круговой порукой, назывались вервями; из соединения их составлялись волости, или земли, ставшие позднее княженьями. Эту теорию Аксакова развили и обставили доказательствами профессора-юристы Московского университета: Беляев в своей статье «Русская земля перед прибытием Рюрика», Лешков в своей статье «О верви» и в книге «Русский народ и государство».

Итак, Аксаков и его последователи отвергли непосредственный переход от родового быта к государственному и установили существование промежуточной стадии между родовым бытом и государственным. В этом их заслуга. Но как образовались эти промежуточные союзы, Аксаков и его последователи не дают прямого ответа на этот вопрос и ограничиваются только простым констатированием факта, что накануне появления князей славяне объединены были уже не кровными узами, а соседством, территорией и единством материальных интересов.

Теория племенного быта

Вопрос о происхождении «земель» или «волостей» занял внимание позднейших историков. Ответ на него постарался дать прежде всего Н.И. Костомаров. Основываясь на свидетельстве летописи, что у полян было свое княженье, у древлян свое, у дреговичей свое и т. д., Костомаров решил вопрос в том смысле, что крупные общественные союзы, существовавшие у славян до варяжских князей, были племенные союзы, соединение родственных родов и что образовались эти союзы путем естественного размножения родов и расселения их по соседству друг с другом. Эта теория, в сущности, недалеко отошла от теории, которую проповедовали Эверс, Соловьев и Кавелин. Эти ученые также не отрицали существования племенной организации среди восточных славян накануне призвания князей, но только не придавали этой организации большого значения, считая племенные связи чрезвычайно слабыми, легко порывавшимися, и признавали крепкими только родовые. Костомаров же со своей стороны выдвинул на первый план именно племенные связи, узлы которых затянуты были в главных городах племен, где сидели племенные князья.

Теория Сергеевича относительно образования земель

Но теория Костомарова не удержалась в исторической науке. Было указано, что прежние общественные союзы славян, существовавшие накануне призвания князей, хотя, быть может, и зародились в недрах отдельных племен, но уже вышли из рамок племенного деления восточных славян. Новгородский союз, например, обнимал собой не одних ильменских славян, но также часть кривичей (изборских) и финские племена чудь и весь. Полоцкий союз составился из кривичей и части дреговичей; Смоленский из кривичей и части радимичей; Черниговский из северян, части радимичей и вятичей и т. д. На почве этих наблюдений создались теории, совершенно отрицающие участие родственных начал в образовании древнерусских земель или волостей. Резче других этот взгляд проведен был Сергеевичем в его сочинении «Вече и князь». По его мнению, земли или волости сложились таким образом: группы предприимчивых людей из одного или разных племен и даже инородцев осаживались в известном определенном пункте и устраивали город. Жители таких укрепленных пунктов при благоприятных условиях могли стремиться к расширению своих владений и с этой целью захватывать чужие земли и подчинять себе разрозненное население этих земель. Для береженья своих приобретений им приходилось ставить пригороды, которые во всем зависели от главных городов. Так и создались земли, или волости, во главе которых стояли города. Так создался тот порядок, который лаконически изображен в известном заявлении летописи: «Новгородцы и смольняне, и полочане и все волости на веча, как на думу, сходятся, и на чем старшие положат, на том и пригороды станут».

Теория задружно-общинного быта

Но после того как во всей крайности высказано было мнение, отрицавшее участие родственного начала в образовании волостей или земель, в науке произошла некоторая реакция против этой крайности, некоторый поворот в пользу прежних теорий родового и племенного быта. Стали указывать, что у восточных славян все-таки можно подметить остатки и родового быта, хотя бы, например, в виде кровной мести, и племенной организации, хотя бы, например, в виде племенных князей. Родовой и племенной быт должен был непременно существовать у восточных славян подобно тому, как он существовал и у славян западных и южных. Но несомненно, что ко времени появления варяжских князей этот родоплеменной быт уже не уцелел в чистом виде. Какая же общественная организация существовала у восточных славян в это время? Скорее всего, та же самая, которая сложилась у южных славян на почве родоплеменного быта, но которая по существу своему была уже не родоплеменной, – это организация задружно-общинная. Автор теории о задружно-общинном быте восточных славян Леонтович привел в пользу ее следующие аргументы. Чистая родоплеменная организация сохраняется только у кочевых народов. Но как скоро народ переходит к оседлой жизни, эта организация неминуемо разрушается и заменяется территориальной. Жизнь с ее потребностями устанавливает общение между чужеродцами, связывает их в общество. Таким образом, между родичами поселяются пришлые чужие люди; между родственными родами – роды других племен. Но юридические отношения между этими соседями на первых порах складываются по привычному типу родоплеменной организации. Являются таким образом как бы искусственные роды и искусственные племена. Таковыми искусственными родами были, по мнению Леонтовича, наши верви, мелкие общественные союзы, являющиеся в Русской Правде, такими искусственными племенами были группы славян, объединявшиеся в волости или земли вокруг главных городов. Таким образом, по этой теории, родственное начало не устраняется из формирования общественных союзов восточных славян. Теория отрицает только сохранение в чистоте родоплеменной организации.