Матвей Любавский – Русская история с древних времен до конца XVIII века. (страница 15)
Но общение с соседями приводило не только к повышению, но и к известному понижению культурного уровня восточного славянства. В этом отношении с течением времени должно было произойти известное расслоение среди восточных славян, различие между ветвями их, расселившимися в южных пространствах, и ветвями, расселившимися в северных пространствах.
Финское влияние
Славянская колонизация в лесных пространствах Восточной Европы происходила на землях, занятых главным образом финскими племенами – чудью, весью, мерей, муромой и т. д. Судя по тому, что в этих местностях оставались прежние финские названия рек, озер и разных урочищ, надо думать, что расселение славян на финской территории совершалось исподволь, не сразу, причем устанавливалось мирное сожительство пришельцев со старожилами, приводившее в конце концов к слиянию последних с первыми. Ассимиляция финнов со славянами вызывала коренное изменение физического типа восточных славян, точнее сказать, вносила в него то разнообразие, которое наблюдается в настоящее время. По известиям византийцев и арабов, знавших, главным образом юг нашей страны, славяне были рослыми, крепкого телосложения, светловолосыми людьми; этими своими чертами они особенно поражали греков и арабов. Впоследствии эти черты не являются уже преобладающими в физическом типе русского народа. Этот тип представляет уже большое разнообразие, причем немало встречается черт, роднящих его с финским, – приземистость, скуластость, темноволосость, смуглость лица и т. п. Эта же примесь финских элементов повлияла и на разнообразие русско-славянских говоров, из которых некоторые представляют значительное отклонение от коренного славянского произношения. Финны, в общем, были менее культурным народом, чем славяне. Писатель, дающий о них первые сведения, – Тацит – нарисовал их жалкими дикарями. «У финнов, – читаем в его описании, – чистая дикость, гнусная бедность: нет ни оружия, ни лошадей, ни пенатов; их пища – трава, одежда – кожа, ложе – земля; вся надежда на стрелы, которые за неимением железа заостряют костями. Охота кормит одинаково мужчин и женщин, которые всюду сопровождают своих мужей и требуют себе часть добычи; детям нет другого убежища от непогоды и зверей, кроме шалашей, сплетенных из ветвей; сюда же идут юноши, сюда удаляются старцы. Они считают это состояние более счастливым, чем обрабатывать поля, строить дома, дрожать за свое имущество, завидовать чужому. Не опасаясь людей, не страшась богов, они достигли трудно достижимого – они ничего не желают». Разумеется, за последующее время финны не остались на этой стадии развития, а ушли вперед. Как теперь дознано учеными (на основании заимствованных слов), при посредстве иранских племен финны ознакомились с металлами, стали употреблять металлические орудия труда и борьбы; при посредстве же иранцев ознакомились с начатками земледелия и скотоводства; благодаря литовцам улучшили свою одежду, жилища и расширили земледелие и скотоводство. Но в общем финны в своем культурном развитии остались позади германцев, литовцев и славян, а некоторые из их племен, наиболее заброшенные в лесных дебрях севера, даже и теперь живут почти так же, как во времена Тацита (вогулы). Внедрение восточных славян в их среду, смешение с ними должно было приводить к некоторому одичанию и самих славян, к понижению их духовного уровня. В глухих лесах севера в общении и даже родстве с угрюмыми, замкнутыми их обитателями славянские колонисты теряли свою жизнерадостность и экспансивность, проникались страхом перед темными силами природы, злыми духами, рассеянными в дуплах деревьев, болотах и реках, и искали помощи и защиты у кудесников или волхвов (шаманов). И до сих пор не исчезли в духовной жизни русского народа следы этого подавляющего народную психику влияния.
Родоплеменной быт
Картину славянской культуры необходимо дополнить еще данными относительно их общественной организации. Еще из периода индоевропейского единства славяне вынесли выработанные семейные отношения, одномужнее супружество и виды кровного, по отцу, родства. Об этом свидетельствуют праарийские слова: отец, мать, сын, дочь, брат, сестра, стрый, свекор, деверь, ятровь (жена деверя), невестка. После того, в эпоху совместной жизни, они выработали термины для обозначения родства по матери и жене (уй, дядя по матери, и т. п.). Патриархальная праславянская семья, заселяя весь, составляла общину, соединенную узами кровного родства, иначе – род. Община-род носила общее имя от своего родоначальника (с окончанием на – ичи, – овичи, – вцы), владела сообща имуществом и управлялась своим старшим (старостой, владыкой, господарем), который поддерживал мир и согласие в общине, разбирал недоразумения в ее среде и распоряжался трудом ее членов. Первоначально старейшиной был естественный глава семьи – отец, дед, иногда прадед, а по смерти его старший или способнейший (по выбору) сын. Род, разрастаясь в дальнейшем, распадался на несколько родов, которые, сознавая свое родство, образовывали следующую ступень общественной организации – братство (у черногорцев до сих пор сохраняются следы этой организации в виде братств, празднующих общий церковный праздник одного святого, заменившего старого предка – праотца). Братство, разрастаясь в дальнейшем или соединяясь с другими братствами, образовывало племя, во главе которого стояли жупаны, воеводы, князья, имевшие значение родовых старейшин и предводителей на войне. Жупаны, воеводы и князья выходили из старших членов старшего рода. Общественная жизнь во всех этих соединениях нормировалась распоряжениями и судом этих властей, которые руководствовались выработавшимся в обществе правосознанием и обычаем, правом и законом, а также решениями родовых и племенных совещаний – вече.
Такова была общественная организация славян, выработавшаяся у них еще до расселения и державшаяся долгое время и после расселения, отчасти даже при образовании первоначальных славянских государств. Собственно при расселении первоначальная родоплеменная организация обыкновенно разрушалась, расселялись по разным местам как члены родов, так и родственные роды – братства и племена. Разрывались установившиеся родственные и традиционные связи и заменялись новыми – связями соседства. Но с течением времени, когда первоначальное брожение улеглось, мало-помалу восстанавливались и прежние формы быта. Отделившиеся семьи, разрастаясь, превращались в роды; роды, разрастаясь, превращались в племена. Даже группы людей разных родов и племен, поселяясь вместе, устраивали свое общежитие по прежним формам родоплеменных организаций, образовывали искусственные роды и племена. Так продолжалось до поры до времени, пока натиск врагов не заставлял славян сливаться в военные союзы, которые, приобретая прочность и постоянство, превращались в государства. Этот процесс был общим для всего славянства, в том числе и для наших предков – восточных славян. Рассмотрение этого процесса и выдвигается теперь на первый план в нашем изложении. Чтобы уяснить его, необходимо внимательно пересмотреть и оценить те данные, которые имеются у нас об общественном быте восточных славян накануне их объединения.
Общественная организация восточных славян накануне объединения их под властью киевского князя
По вопросу о том, в какой общественной организации жили восточные славяне непосредственно перед объединением своим под властью русских князей, в исторической литературе были высказаны разнообразные мнения. Чтобы подойти к истине, необходимо так или иначе разобраться в этих мнениях, взвесить аргументы, приводившиеся учеными в их защиту.
Теория родового быта
В первую очередь в научной литературе было выставлено положение, что восточные славяне до самого призвания князей жили родовым бытом. Положение это было высказано и энергически защищаемо представителями так называемой юридической школы в нашей историографии – дерптскими профессорами Эверсом и Рейцем, московскими – Соловьевым, Кавелиным и некоторыми другими. Эверс и его последователи в обоснование своего мнения использовали все места летописи и других источников, где только можно усмотреть указания на родовой быт, и, в конце концов, установили приблизительно такую схему начальной русской истории. До прибытия варяжских князей славяне жили мелкими, совершенно обособленными друг от друга обществами, которые представляли совершенно естественное соединение лиц, происходивших от одного родоначальника, разросшиеся семьи или роды. Во главе этих мелких обществ стояли родоначальники, а за отсутствием таковых выборные родичами старейшины, которые все дела вершили по общему совету на вечах рода, разбирали тяжбы и взаимные несогласия родичей, а в столкновениях с чужеродцами являлись их вождями и представителями. Этот быт, логически развиваясь, пришел, так сказать, к отрицанию самого себя. Непрестанные распри и усобицы между отдельными родами сделали в конце концов жизнь восточного славянства невозможной, особливо при непрестанных обидах со стороны соседей, и пробудили в славянстве естественное тяготение к объединению, к установлению внутреннего мира и порядка в земле, правды или суда, взамен дикого самоуправства и своеволия родов. Результатом этого и было призвание князей и добровольное подчинение им славянства. Эти князья все отдельные роды объединили в один, так сказать, общий род, а сами стали в положение родоначальников, старейшин этого рода. «Новое государство в первоначальном своем состоянии, – писал Эверс, – есть не что иное, как соединение многих великих родов, а новый властитель не что иное, как верховный патриарх. Устроение и управление государства есть правление великим семейством – единственный образец, который имели в виду люди, вступавшие в новое великое общество».