Матвей Курилкин – Защитник (страница 49)

В комнате зажигается новомодный электрический свет, ко мне подходит пожилой уже мужчина в теплой фиолетовой пижаме, с дымящимся револьвером в правой руке. Модест Брутус, глава семьи. У него за спиной супруга и мой хороший знакомый, Валериан Брутус. Тоже с револьвером, который направлен точно мне в лицо. Ну отлично. А я и пошевелиться не могу, внезапно.

— Так-так, кто это почтил нас визитом? — в голосе доминуса Модеста только любопытство и ни капли страха. Самообладание, достойное уважения. У него тут нападение с неизвестным количеством нападающих и жертв среди домочадцев, а он изображает веселье.

Мужчина подходит ко мне и сдергивает платок с лица, после чего с некоторым удивлением рассматривает незнакомую физиономию.

— Признаться, я ожидал увидеть совсем другое лицо, — констатировал Модест через несколько секунд. — Или ты наемник?

— Это Диего Ортес, папа, — подал голос Валериан. Он-то у меня узнал.

— Вот как! Понятно, понятно. Я-то все гадал, зачем Ортесам понадобился непонятный приблудыш. А ты, получается, не так прост, да, Диего? Отвечай, какими способностями обладаешь?

— Я проклинатель, — надо же. Сопротивляться действительно невозможно. Об этом манне Валериана Брутуса известно всему Риму. Ему невозможно солгать. И даже просто промолчать. Если начальник особого отдела жандармерии спрашивает, ему отвечает любой, хочет он того или нет. А вот о том, что он может еще превращать людей в статуи, как какая-нибудь Горгона, я не слышал.

— Ох, какая неожиданная, но приятная новость! — А ведь не совсем приятная. Глаза заполошно метнулись из стороны в сторону, рука дернулась к груди и тут же опустилась. Боится. Все равно боится. Правда, эмоции быстро взял под контроль и успокоился. — Ты ведь, получается, нам уже много крови попортил? Ох, думаю мои партнеры в белых одеждах будут очень, очень рады встрече! А мне не помешает такой замечательный манн. Второй тоже хорош, ты, Диего, свидетель, но проклятия… о, я стану по-настоящему силен. Или лучше осчастливить тебя, сынок?

— Папа, я буду очень прилежным учеником, ты же знаешь! — тут же зачастил Валериан. — И ты давно обещал мне что-нибудь этакое!

Зараза. Это становится действительно неприятно. Где, Гекатонхейры ее дери, Кера?! Я почему-то думал, что меня вот-вот спасут, ругал себя за то, что сунулся в одиночку… Но прошла уже минута, а богини все нет. Что-то случилось?

— Заткнись! — пока я могу только размышлять, и как послушный болванчик отвечать на вопросы, Брутус продолжает воспитание отпрыска. — Сначала разберемся с гостями. Диего, сколько вас, кто еще с тобой, и какая обстановка внизу. Отвечай, быстро!

И я послушно начинаю бормотать. Напрягаю все силы, чтобы молчать, пытаюсь язык прикусить — без толку. Речь льется плавно и спокойно, будто я сижу где-нибудь в кабаке с кружечкой пива в руке, и рассказываю о приключении хорошему приятелю. Собственно, я и пытаться сопротивляться прекратил буквально через несколько секунд. Позволил речи литься свободно — плевать, что он там услышит. Этой твари все равно не жить.

Сил, которые я вбухал в проклятие хватило бы, чтобы уничтожить целую толпу, но доминус Модест живет и здравствует уже несколько секунд. Не знаю, сколько еще я бы бился в стену. Модест сам выдал себя. Когда от напряжения мне на губу потекла струйка крови, доминус Брутус не удержался. По губам старого жандарма зазмеилась кроткая, удовлетворенная улыбка. Он ждал, что я попытаюсь его проклясть и был уверен, что у меня ничего не получится. Есть у него какая-то защита. И мне, со всем моим доступным мастерством она пока не по зубам. Тогда почему он так занервничал, когда услышал… Очевидно же. У него есть защита, а вот у его сыночка и женушки — нет. Как только я это понял, все стало намного проще.

Вот переминающийся с ноги на ногу малыш Валериан дергает рукой с револьвером. Ничего удивительного — минуты две уже на вытянутой руке довольно тяжелую штуку держит. Глупо так делать, особенно если у револьвера взведен курок. Вообще-то у сына главного тихушника в государстве некачественного оружия быть не может по определению. Но в том-то и дело, что неприятность может случиться даже с самой надежной машинкой. Неловкое движение, палец на спусковом крючке дергается, выстрел… Доминус Модест с криком падает на пол. А я резко замолкаю и чувствую, что свободен! От доминуса Модеста меня отделает всего два шага. Все это время я был как дико скрученная пружина и теперь даже не замечаю, как пролетаю их. Клинок входит врагу между ребер, но я не останавливаюсь. Еще одно усилие, и я головой влетаю в живот Валериану. Вовремя. Слышу очередной выстрел — кажется, даже чувствую ветерок от пули, пролетевшей у меня над головой. Рановато я сбросил со счетов домину Брутус. Почтенная матрона — настоящая римская женщина, и с оружием обращается не хуже мужчин.

Мы с ее сыном дружно ссыпаемся на пол, только я сверху, и его так и не выпущенный из рук револьвер уже у меня в левой руке. Не зря понадеялся на качество машинки — он самовзводный, и две пули одна за другой вышибают мозги домине Брутус. Отпихнув бешено молотящего руками наследника, стреляю еще раз. Все, успокоился. Поднявшись, возвращаюсь к Модесту Брутусу. Удивительно, но он еще жив. Смотрит на меня с ненавистью. В глазах один вопрос, и я догадываюсь, какой.

— Я проклял твоего сына. Что может быть хуже, чем стать отцеубийцей? — отвечаю я, и стреляю Модесту в голову.

Глава 27

Очень хотелось задержаться и поискать сейф, но времени не осталось совсем. Я был уверен, что стрельба подняла-таки тревогу, и теперь наш отход пойдет по наихудшему сценарию. К тому же с Модестом мы возились минут пять — дольше, чем в самых худших прогнозах. Поэтому я только убедился, что все трое Брутусов действительно мертвы, натянул обратно на лицо косынку, и двинул вниз.

Второй этаж. Здесь все спокойно. Мормолики собрали перед собой обитателей этажа. Бегло оглядев людей убедился, что никого из тех, кого тоже хорошо бы прикончить здесь нет. Три пожилых гувернантки, дети кузенов и кузин, и прочие еще более дальние родственники. Самые взрослые — три девчонки, ровесницы Акулине. Состав семьи я изучил назубок, как и внешность каждого члена. Кроме патриарха было бы неплохо заняться кузеном доминуса Модеста — он самый вероятный претендент на главенство в семье, и к тому же больше других родственников участвует в делах семьи. Была надежда, что он окажется в семейном гнезде сегодня, но нет. Этот товарищ живет в домусе на другом конце Рима, так что с ним придется разбираться отдельно.

— Уходим, — бросил я Акко, и не останавливаясь поспешил вниз, отчаянно надеясь, что Кера просто задержалась по какой-нибудь совершенно идиотской причине.

Глупая надежда и, конечно, она не оправдалась. Кера держала оборону. Выстрелы, конечно же, услышали, и теперь двор полон охраны. От немедленного штурма нас спасает только то, что начальник охраны, как и его заместитель был в том крыле, через которое мы уже прошли. То есть он мертв, и остальные бойцы растерялись без командира. Кроме того, уходя мы заперли внутренние двери, так что в то здание теперь не так просто попасть. Выглянув в окно, я как раз увидел, как двое охранников помогают третьему взобраться в окно первого этажа — значит, максимум через минуту собравшиеся во дворе будут знать, что начальства у них больше нет. Тогда уже точно начнут штурмовать хозяйский дом, а пока, видно, боятся — мало ли что за стрельба была в доме. Может, так и запланировано, а они тут дверь начнут ломать. Правда, сидеть сложа руки в ожидании указаний от начальства охрана не стала. На разведку, так же через окно уже отправили аж двоих бойцов.

Хорошо, что Кера не растерялась. Трупы чистых из коридора она забросила подальше, еще только увидев, что в окошко лезут. Разведчики прежде, чем идти в дом, решили оценить обстановку. Один остался в комнате (той же самой, через которую в дом попали мы сами), второй выглянул в общий коридор. Богиня дождалась, когда он вернется и сообщит о том, что все вроде бы тихо напарнику и оставшимся во дворе, и убила их только когда они оба ушли вглубь дома. Так что у нас есть несколько минут, пока не начнется настоящий переполох.

— Скверные дела, — констатировала Акко, когда услышала рассказ богини. — Придется, видно, идти на прорыв. А жаль, до сих пор все получалось очень красиво.

— Нет, на прорыв мы не пойдем, — покачал я головой. — Тогда нас точно раскроют. Кто-то да сорвет маску. Вы ведь не сможете очаровать сразу столько народу?

— Конечно, не сможем! — возмутилась вампирша. — Мы мормолики, а не полубоги! И мы тебя предупреждали об этом, Диего.

— Вот поэтому я и не хочу идти на прорыв. — Пришлось перебить мормо. Кажется, Акко слегка запаниковала, и от этого начала беситься. — Мы пойдем через канализацию. План поместья у меня есть, и я точно знаю, как туда попасть из дома.

— Ты что, рехнулся? — Акко вытаращилась на меня, как будто у меня вдруг рога выросли. — Это верная смерть!

Ну да, мне уже говорили. Конрут, собственно, и говорил, когда я поинтересовался, почему бы не использовать в нашей работе канализацию. Великая клоака — даже по названию понятно, что сооружение циклопическое. Есть где спрятаться, в случае чего, да и добраться незаметно можно туда, куда поверху не пройдешь. Конрут посмотрел на меня вот так же, как сейчас Акко — как на опасного идиота. Пальцем у виска покрутил.