Матвей Курилкин – Сепаратист (страница 12)

Нетрудно догадаться, что к такому решению подготовились заранее. Расстрельная команда из десяти человек, — я, кажется, даже узнал пару знакомых лиц, — быстро и без суеты отвели преступника с помоста, поставили к стене магистрата. На глаза повязали повязку — Драго не сопротивлялся и вообще, видимо, не очень осознавал происходящее. Короткая команда — солдаты вскинули винтовки. Взмах рукой, слитный вздох толпы. Залп. Расстрелянный падает на брусчатку. Командир подходит к телу и проводит контроль из револьвера. Тело накрывают простыней и уносят.

Дождавшись, когда волнение среди наблюдавших поуляжется, и взгляды вновь обратятся на помост, Рубио снова заговорил:

— Лейтенант Диего, когда увидел непотребство, сказал, что мы — не бандиты. Я могу только еще раз подтвердить его слова. И если кто-то из наших солдат об этом забудет, он перестанет быть нашим соратником и превратится во врага. А враги от нас могут получить только одно — пулю. Помните об этом.

Вот так, нежданно-негаданно, я получил звание лейтенанта.

[1] Отряд из 8-10 человек

Глава 6

Копьем в живот, взад-вперед

Подожжем церковный мы приход…[1]

Припев старинной песенки удивительно хорошо подходил под создавшуюся ситуацию и к тому же совсем просто перевелся на современную латынь. Можно сказать, сам на язык прыгнул. Ну, а я сопротивляться не стал, и плевать что народ косится. Иногда нужно позволять себе расслабляться.

День начался мерзко, но я собирался получить максимум от оставшегося, и потому заставил себя не вспоминать о казни, а заняться чем-нибудь жизнеутверждающим. Возможно, доморощенный аутотренинг сработал, а может, я действительно зачерствел, но вскоре о неприятном эпизоде я и не вспоминал. Тем более, что занятие не способствовало посторонним мыслям, требовало достаточной сосредоточенности. Я решил, наконец, разобраться с картечницей, для чего полностью ее разобрал, почистил и смазал. В процессе обнаружились некоторые недоработки в смонтированной накануне на скорую руку треноге, но я счел, что могу исправить их самостоятельно и не стал напрягать подчиненных Доменико. Все-таки полтора года работы в оружейной мастерской еще не успели забыться.

Удивительно, как я успел соскучиться по простой работе руками. Так увлекся, что гостью заметил, только когда ее тень упала на руки. В первый момент подумалось, что это Кера позволила себе проявить любопытство — до этого она крутилась неподалеку, но близко не подходила. Однако спустя мгновение понял, что ошибся. Барышня была мне незнакома.

— Добрый день, квирит. — Вежливо поздоровалась девушка. — Не подскажешь, как мне найти лейтенанта Диего?

— Чем могу помочь? — поинтересовался я. — Лейтенант Диего к вашим услугам.

На лице девушки отразилось легкое удивление, но она быстро взяла себя в руки:

— Простите, лейтенант, не ожидала застать прославленного командира повстанцев за таким занятием. — Мне показалось, или в голосе проскользнула легкая насмешка? — Что ж, тем лучше, а то я уже немного устала вас искать. Мы не представлены, однако отбросим условности: Петра Алейр.

Сказано было таким тоном, что не оставалось сомнений — дама либо известна сама, либо, как минимум, ее фамилия. Вероятно, так оно и было, вот только я слышал это имя впервые в жизни. Если следовать этикету, нужно было рассыпаться в извинениях, что благородной домине пришлось приложить столько усилий, чтобы меня найти. Но я поленился, и потому просто спросил:

— Так что же вас ко мне привело, Петра?

— Я слышала, что вы завтра отправляетесь в Бургас. — Девушка, теперь уже совершенно очевидно аристократка, дернула щекой, явно недовольная таким пренебрежением политесом. — Хотела бы к вам присоединиться. Путешествовать в одиночку нынче опасно.

— Я бы вообще не рекомендовал вам это путешествие, домина. Даже в большой компании оно будет далеко не безопасным, и уж точно мы не сможем обеспечить приличествующий вашему положению комфорт.

Не то что мне было жалко, просто не хотелось брать на себя ответственность еще и за гражданскую. Которая, ко всему прочему, выглядела слишком утонченно для грубой реальности гражданской войны. В самом деле — давненько мне не встречалось столь нарядно одетых дам. Пожалуй, с тех времен, когда нас еще не выселили в неблагонадежный район.

— О, не стоит беспокоиться, я неприхотлива в быту, — лицо девушки озарилось улыбкой, будто она действительно рада, что может снять решение этой проблемы с моих плеч. И я прекрасно умею справляться с опасностями!

— Ваш отец должен гордиться талантами своей дочери, — стандартный комплимент все-таки прыгнул на язык. — Однако это не отменяет того факта, что нам предстоит проехать сто пятьдесят миль по территории, которая не контролируется ни правительством, ни повстанцами. У меня есть большие сомнения, что нам удастся добраться без потерь, и я почти уверен, что забота о вашей безопасности не увеличат наши шансы.

— Вы хотите сказать, что я буду обузой? — девушка сердито сверкнула глазами. Гнев был ей очень к лицу. Широкоскулое, с точеным подбородком и чуть раскосыми карими глазами в обрамлении темных ресниц — она была чудо как хороша, особенно теперь, когда, чуть сощурившись, возмущенно сверлила меня взглядом.

— Домина Петра, я никоим образом не хочу вас оскорбить, но и не собираюсь лгать о том, что с вами наше путешествие не осложнится. Прежде всего потому, что это может спровоцировать вас на напрасный риск. Дороги опасны вообще, и вдвойне — для молодой прекрасной девушки. Какая бы нужда не гнала вас в путешествие, уверен, она не стоит жизни.

— Ваши слова, доминус Диего, — она выделила интонацией обращение, — недостойны настоящего эквита, который не должен отступать перед опасностью, и уж тем более отказывать в просьбе женщине на основании вероятных сложностей.

— Домина Петра, вас, должно быть, кто-то ввел в заблуждение, — вежливо улыбнулся я. — Я не имею чести принадлежать к сословию эквитов, более того, я даже не квирит, ибо, будучи язычником, лишен не только титулов, но и гражданства. А плебей может не только отказывать женщинам в просьбах, но и совершать гораздо более низкие поступки без урона чести за отсутствием таковой.

— Лишиться чести человек может только самостоятельно. И я вижу, вы с удовольствием это проделали!

— Как скажете, домина, как скажете, — согласился я и вернулся к работе, ожидая что домина Петра больше не захочет общаться с таким грубияном, как я. Однако она и не думала уходить. Наоборот, подошла поближе и встала так, что для того, чтобы вернуться к опоре, с которой возился, мне пришлось бы либо отодвинуть девушку, либо передвинуть деталь.

— Если вы отказываете мне в совместном путешествии, лейтенант, я буду вынуждена отправиться одна! Что вы на это скажете?

— Я скажу, что это решение крайне далеко от того, на что может пойти здравомыслящий человек. — Меня начал утомлять и сам разговор, и, особенно, аргументы собеседницы. — Более того, если уже совсем откровенно, я бы назвал его идиотским. Однако это ваше решение, домина Петра, и отговаривать вас было бы невежливо с моей стороны. Если вы не против, я хотел бы вернуться к работе.

— Да уж, измельчали нынче эквиты, — вскинула подбородок девушка, и, наконец, ушла.

Зато прискакала Кера, и принялась нарезать вокруг меня круги.

— Что хотела эта самочка? — наконец, не выдержала богиня.

— Среди смертных не принято называть друг друга самцами и самками, — педантично поправил я. — Может, для вас, богов, мы и не отличаемся от животных, однако мы сами довольно серьезно относимся к собственной исключительности. Я-то ладно, но при других постарайся не сболтнуть что-то в этом духе.

— Учту, — растянула губы в улыбке богиня. — Так что она хотела? От нее веяло нетерпением, любопытством и немного предвкушением, а когда уходила — яростью и недоумением.

— Поехать с нами в Бургас.

— Зачем?

— Я не спросил. Нам не нужны такие попутчики, поэтому я отказал. Странно, что она вообще подошла с этим ко мне, а не к старику. — Упомянутый как раз появился рядом и услышал мою последнюю фразу.

— А, эта девица и до тебя добралась? Как тебе удалось так быстро от нее отделаться? Она с самого утра, битых два три часа насиловала мой мозг все новыми аргументами, почему я должен взять ее с собой, и отстала только после того, как я отправил ее к тебе. Даже любопытно, что такого ты сказал, что она проскочила мимо с таким видом?

— Да вроде бы был вежлив, — пожал я плечами. — Она стала угрожать, что отправится в путешествие самостоятельно, а я сказал, что это идиотское решение, но не мне ее отговаривать.

Старик оглушительно расхохотался.

— Ох, такого она явно не ожидала! Чтобы представительницу семьи Алейр назвали идиоткой, да еще проигнорировали такие угрозы…

— А что, большая шишка? — заинтересовался я.

— Ну, как тебе сказать, — протянул Рубио. — Последние пару тысяч лет место представителя рода Алейр всегда было по правую руку от императора. Они никогда не входили в сословие сенаторов, однако по влиятельности, пожалуй, превосходили большинство из них. После переворота их позиции слегка пошатнулись, но я бы не сказал, что очень сильно. Они по-прежнему сказочно богаты и при этом многочисленны. Думаю, где-то треть сената не станет голосовать ни по каким важным вопросам, не ознакомившись предварительно с мнением патриарха Алейр.