Матвей Курилкин – Переселение народов (страница 3)

По великому плану, разработанному Кашишем, мы должны были идти несколько недель вдоль предгорий, не слишком углубляясь в земли гоблинов. В случае конфликтов или нежелательных встреч наш отряд должен был либо платить за проход специально запасенными «ценностями» – стальными наконечниками для дротиков, шкурами горных коз и глиняной посудой. Последняя почему-то особенно ценилась в среде болотных жителей – должно быть потому, что глина в этих местах встречалась редко. На тот маловероятный случай, если уладить дело миром не представлялось возможным, наш отряд должен был как можно быстрее возвращаться к горам – на карте, которую выдал нам Кашиш, были указаны удобные места для обороны почти на всем протяжении маршрута. Жители болот стараются не покидать надолго своих территорий, и либо прекращают преследование, если противник, не приняв боя, убегает, либо, получив отпор, уходят сами – орки уже не раз отправляли экспедиции в эти негостеприимные места, и повадки соседей знали назубок. Именно в этом месте подробный, учитывающий множество нюансов план орочьего вождя и полетел ко всем чертям, столкнувшись с реальностью. На встречу с рептами никто не рассчитывал. Об этом народе орки вообще знали досадно мало – ящеры живут далеко от предгорий, предпочитая самые глухие и топкие места, даже местные гоблины с ними встречаются редко. В этот раз репты своим привычкам изменили. Какая нужда погнала их к предгорьям, мы так никогда и не узнали, но то, что решать свои проблемы мирным путем рептилии не хотят, было видно невооруженным взглядом.

Сначала насторожились чуткие орки, минут через пять и я услышал далекие крики. После короткого совещания мы решили узнать, что происходит. Поплотнее запахнув маскировочные накидки, мы двинулись в сторону шума. Я заикнулся было с предложением отправиться одному – все же умение оставаться незамеченным у меня развито гораздо лучше, чем у товарищей по походу, но предложение не встретило понимания:

– Нас и так не слишком много, чтобы разделяться, – возразил Мугнаген, высокий и худой орк, единственный из нашего отряда представитель другой деревни. Кашиш постарался укомплектовать посольство исключительно членами своей деревни, руководствуясь какими-то своими политическими причинами, но для Мугнагена было сделано исключение. Очень уж редкая у него профессия – он алхимик и травник, да к тому же ему уже случалось бывать на болотах. – Если там будет что-то опасное, просто уйдем. Думаю, тем, кто там сейчас сражается, не до нас, так что остаться незамеченными будет нетрудно.

В словах Мугнагена было разумное зерно, и я спорить не стал. Несколько сотен метров мы проползли на животе, пачкаясь в грязи и шепотом матерясь, а потом пораженно замерли. Сцена, которая развернулась у меня перед глазами, показалась мне сюрреалистической. Я не сразу сообразил, что именно происходит – по небольшой, заросшей осокой поляне с воплями метались какие-то карлики, то и дело падая под ударами мечей, которыми орудовали какие-то шестиногие крокодилы. Через секунду я сообразил, что те, кого я принял за карликов, таковыми не являются. Это как раз и есть те самые гоблины, о которых мне пришлось в последнее время столько слышать. Маленькие, едва по грудь взрослому человеку, с бледной, будто пепельной кожей, едва заметно отливающей зеленью, с большими раскосыми глазами, они никак не ассоциировались у меня с теми существами, которых я рисовал в своем воображении по рассказам орков. В глазах у большинства плескался ужас и отчаяние, набедренные повязки или юбки, сплетенные из какой-то травы и кожи ящериц или жаб, были истрепаны и покрыты брызгами крови. Большинство просто бестолково метались, некоторые неуклюже пытались отмахиваться дротиками от крокодилов, которые почти не обращали внимания на такие попытки. Присмотревшись повнимательнее, я сообразил, что это вовсе не крокодилы. Существа, которых я принял за этих рептилий, были, несомненно, разумны, хотя бы потому, что в верхней паре конечностей многие ящеры сжимали какую-то разновидность копья с длинным изогнутым наконечником. На ум пришло название «глефа», но я не был уверен, что не ошибаюсь. В любом случае это было неважно. Орудовали этим инструментом ящеры достаточно ловко, видно было, что пользоваться таким оружием им не привыкать. И это притом, что рептам, в принципе, хватало и собственного вооружения, данного природой. Те из ящеров, у кого не было глеф, размахивали лапами, увенчанными острыми когтями, одним ударом легко убивая субтильных гоблинов. Время от времени кто-то из ящеров поднимался вертикально, вставая на две нижние ноги, только для того, чтобы всем весом обрушиться на очередного гоблина. После этого обычно репты наклонялись, чтобы вырвать кусок-другой из беспомощной, но еще живой жертвы, и продолжали свою охоту. Отвратительное, жестокое зрелище, а уж когда я понял, что многие из гоблинов – дети, рука у меня сама потянулась к висящему на поясе арбалету. В себя я пришел, только когда сверху навалился тяжелый Лотар, прижав мне руки к туловищу:

– Мы им все равно ничем не поможем, Эрик. Ящеромордых тут слишком много, всех не перебьем, только сами зря пропадем. Давайте отсюда уходить, нечего на это смотреть!

Я понимал, что Лотар прав, но от этого становилось только противнее. Еще никогда я не чувствовал себя так гадостно. И я понимал, что Лотару самому тяжело даются эти слова. Бросив взгляд на других орков, я понял, что они сами с трудом сдерживаются от того, чтобы вступить в драку, у Эйка, вжимающегося в траву всего в паре локтей справа, даже костяшки побелели на руке, в которой он сжимал свой боевой нож. И все же они сдерживались. Лотар считался главным в отряде – Кашиш потому и наделил его такими полномочиями, что кузнец был самым рассудительным в отряде. Остальные, в том числе и я, признавали справедливость такого решения и не оспаривали главенства Лотара, хотя в тот момент я впервые усомнился в этом.

Впрочем, среди тех, кто наблюдал за происходящим на поляне, был еще один разумный, которому на авторитет кузнеца было наплевать. Я еще раздумывал, не послать ли мне командира куда подальше, когда обстановка резко изменилась. Один за другим ящеры начали падать, в их крупных телах как по волшебству вырастали древки стрел. Некоторые из рептов после этого вставали, некоторые так и оставались лежать на траве, орошая топкую землю темной кровью. Постепенно, даже распаленные убийствами, рептилии сообразили, что наткнулись на неожиданное сопротивление. Один за другим они останавливались и начинали оглядываться в поисках смельчака, который не побоялся в одиночку напасть на такой крупный отряд. Мне тоже было очень интересно, кто этот стрелок. И первым лучника заметил именно я – просто потому, что успел заметить, откуда летят стрелы, и знал, куда смотреть. Стрелок удобно устроился на одной из берез, в изобилии росших на болоте, в нескольких десятках метров за нашими спинами, и рассмотреть с такого расстояния его лицо не представлялось возможным. В этом не было необходимости – маловероятно, что в радиусе трехсот километров кто-то еще, кроме моей неугомонной супруги, мог так хорошо обращаться с луком.

Огорчаться было некогда. Радоваться тоже. Репты оказались достаточно наблюдательными, так что уже через несколько секунд они, забыв о своих жертвах, дружно побежали в нашу сторону. Теперь прятаться не имело смысла, я поднялся в полный рост и принялся с бешеной скоростью стрелять из арбалета. Хотя, конечно, арбалет – не лук, даже такой скромный по размерам. После долгих тренировок я не мог делать более трех выстрелов в минуту. При той скорости, которую развили ящеры, я как раз и успевал выстрелить три раза, прежде чем рептилии окажутся рядом с нами. Зато я был не один. Орки, чуть замешкавшиеся вначале, быстро пришли в себя, и через полдюжины секунд их болты тоже полетели в сторону шестилапых убийц. К тому же, в отличие от легких стрел, каждый болт гарантированно укладывал на землю одного из нападавших – после такого, даже если оставались живы, ящеры уже не поднимались. Может быть, нам удалось бы справиться со всеми, если бы ящеры оказались чуть глупее, однако, заметив, что их расстреливает не один безумный лучник, а целый отряд, они не стали лезть на рожон. Один из рептов что-то громко зашипел, и нападавшие рассыпались, пригнулись, постаравшись скрыться в траве или за кустами. Прозвучал резкий, переливчатый свист, и Муганген, повернувшись к Лотару, выдохнул:

– Подмогу позвали! Надо уходить!

Колебаться никто не стал, все молча развернулись и побежали туда, откуда пришли. Остановившись на секунду под березой, на которой заметил лучницу, я вытянул руки, поймал жену и побежал догонять товарищей.

– Потом поговорим, – шепнул я на ходу.

– Обязательно, – коротко ответила Иштрилл, – особенно мне интересно, откуда ты так много знаешь об устройстве борделей.

Я одновременно испытывал облегчение и досаду. Облегчение, потому что, несмотря ни на что, рад был видеть жену. Потому что все странности в ее поведении, которые я заметил перед уходом, и чувство, что за мной наблюдают, получили объяснение. А досадно мне было оттого, что теперь стало непонятно, что нам делать с моей своенравной супругой. Попытку взять ее с собой к людям можно было бы расценить только как довольно оригинальный способ стать вдовцом. Сообразив, что для решения этого вопроса можно выбрать более подходящее время, я ускорился немного, стремясь догнать ушедших вперед орков. Лотару явно было, что сказать мне по поводу произошедшего, однако он пока ограничивался только сердитыми взглядами – берег дыхание.