Матвей Курилкин – Авантюрист (страница 47)

Это только описывать долго, а на самом деле все заняло едва ли несколько секунд. Рык Пушка, выстрелы, еще выстрелы, визг-рык сцепившихся тел… И тут из леса полетели дротики. Пара десятков одновременно. Хорошо, что уже занимался рассвет — я успел рассмотреть мелькнувшие в воздухе древки. Тот, кто их бросал, знал свое дело. Хорошо, я еще не успел «отпустить» манн. Резкий порыв ветра от реки сбил траекторию, а я снова начал стрелять в заросли. Расстрелял оставшиеся пули в револьвере, выхватил второй. Куда стрелять — непонятно, да и есть ли толк от этой стрельбы… тридцать метров — далековато. Попасть можно только случайно, тем более, что целей-то никто из стреляющих и не видит.

Кера метнулась в кусты, следом за ней с ревом рванул Комо уже в медвежьем обличье. Они правы, обороняясь мы ничего не сделаем. Я рванул следом. Развить такую же скорость, как берендей или, тем более, богиня не в моих силах. Я чувствовал, что не успеваю. Продрался сквозь кусты, и чуть не столкнулся со здоровенной черной образиной, раскрашенной красным и белым. Встреча была неожиданной для обоих, и сориентировались мы одновременно. Он махнул топором, надеясь снести мне лицо, а я дважды выстрелил в упор, одновременно заваливаясь на бок. Повезло. Лезвие разошлось с моей физиономией на пару миллиметров, а вот я не промахнулся. Противник еще не упал, но уже выронил свое оружие и с тупым удивлением рассматривал кровь на ладони, которой зажимал живот. Я прекратил его мучения, выстрелив в голову, и начал подниматься. Не успел. Сзади послышался шелест рассекаемого воздуха, все, что мне оставалось — это снова воспользоваться манном. Понятия не имею, что именно я сделал — я ведь не видел противника, но что-то явно получилось, потому что удар топора обрушился в землю рядом с моей головой. Я извернулся, как таракан на сковородке и выстрелил, еще до того, как разглядел цель. Попал в ногу — это был еще один негр, от удара он молча повалился на землю и начал корчиться, но по-прежнему не издавал ни звука. Я подхватил левой рукой топор, и ударил его по голове, постаравшись попасть обухом, чтобы не убить. Со стороны лагеря по-прежнему щелкали выстрелы — тем, что там остался тоже было не скучно. Куда деваться? Вернуться на стоянку, или попытаться помочь Кере с Комо, которых я окончательно потерял из вида?

Мгновение нерешительности чуть не стоило жизни — опять на меня выскочил очередной вояка с топором, причем снова — со спины. А у меня в револьвере патроны кончились. Едва успеваю подставить под топор свой трофейный, который так и не выпустил. Левой рукой парировать толком не удалось… Да что там, такой мощный удар я бы и двумя руками не сдержал. Но грудь он мне не раскроил, так что я снова повалился наземь — теперь на спину. Негр навалился сверху, прижимая топорище к лицу. Близко — я даже смог заметить, что лезвие топора не каменное, а обсидиановое.

Удерживать одной рукой навалившуюся тушу с раздувающимися от ярости ноздрями и дико выпученными белками глаз — то еще удовольствие. Понятия не имею, как мне это вообще удалось — должно быть выброс адреналина в предчувствии неминуемой смерти помог. Правой рукой нащупал на поясе последний заряженный пистолет, подарок доминуса Силвана. Выстрел, другой. Потное тело надо мной дергается. Из раскрытого рта мне прямо в глаза льется кровь вперемежку со слюной. Да что ж ты не сдохнешь никак?! Стреляю еще дважды. Поднатужившись, сваливаю с себя уже окончательно мертвое тело.

Снова треск кустов. Я чуть не застонал от разочарования, но потом облегченно вздохнул — это, оказывается, Комо возвращается. Ну, значит и мне дорога к стоянке. Нужно разобраться, почему там было столько стрельбы. И Керу найти.

Все оказались живы, что уже хорошо. Только Доменико ранен в плечо — одно из метательных копий все-таки задело кузена, но не смертельно и даже не серьезно: он не обращает внимания на сочащуюся из пореза кровь, ошеломленно рассматривая тушу крокодила, лежащую посреди лагеря. Да какого крокодила. Это чудовище размерами напоминает древнего дейнозуха. В эту пасть я бы поместился стоя, не сгибаясь. Как они его убили?!

— Где Ева? — спрашивает парень, дикими глазами ощупывая мое залитое кровью лицо. — Что с тобой?!

— Все нормально, это не моя, — отмахиваюсь я. — Здесь что? Перевяжи руку, а я пойду ее искать. Улиссу, в смысле.

— Я с тобой! Здесь уже все. Эта тварь выползла неожиданно, но с ней уже все.

На поиски в результате отправились всем составом, и даже Пушок, все-таки справившийся со своим соперником отправился с нами. Я успел всерьез забеспокоиться — обычно Кера так надолго не пропадает, тем более вроде бы для нее здесь серьезных соперников не было. Переживал, как оказалось, напрасно. Гаврила вел нас по запаху, как по путеводной нити, и мы едва на пятьсот метров удалились от места стоянки, когда встретились с богиней.

— О, наконец-то! — обрадовалась девушка, — Заберите у меня уже этого борова. Он воняет!

Раскрашенный, одетый в перья, косточки и маленькие детские черепа, шаман действительно пах. Видимо что-то его очень напугало. Или, скорее, кто-то.

— Так может, не тащить его в лагерь? — выдала здравую мысль Агния. — Здесь бы допросили, да и все.

Мысль показалась разумной всем, вот только из допроса ничего не вышло. Сначала пленник просто отказывался говорить, а когда Кера приступила к пыткам, затрясся, изо рта у него пошла пена и он помер. Позже то же самое произошло с тем моим недобитком. Даже хуже — его пришлось добивать. А допросить не получилось, потому что у него не было языка. Как и у остальных воинов, напавших на лагерь.

— Слушай, ты же могла после смерти их допросить, — вспомнил я о способностях подруги. — Получалось же раньше.

— Бесполезно, — поморщилась богиня, — Их сразу забирает хозяин, я не успеваю перехватить.

— И кто у них хозяин? — уточнил я на всякий случай. Честно говоря, не ожидал услышать знакомое имя, потому что не слишком разбираюсь во всяких африканских лоа.

— Баал, — удивила меня Кера. — Такая пакость! И ведь были у них вполне приличные боги в пантеоне, так нет же, выжил только этот ненормальный. Терпеть таких не могу. Противно.

— Понятия не имею, кто такой Баал, — честно признался я. Нет, я слышал это имя, но не в этом мире, и там это был один из князей ада. Явно что-то из совсем другой оперы.

— В Риме его чаще Молохом зовут, — пояснила Кера. — Хотя это и неправильно. Молох — это обряд, а не бог.

— А, это тот, которому детей в жертву приносили, — вспомнил я. — Так он, вроде, в Карфагене был… а Карфаген разрушен.

— Угу, — кивнула подруга. — Карфаген разрушен, боги все мертвы, а этот урод, похоже, жив, здоров, и нашел себе новую паству.

— Ты только не обижайся, но почему он тебе так не нравится? — решил я все-таки уточнить. — Ну, приносят ему в жертву детей. Но, вроде бы ты не сильно любишь детей, да и доброй богиней тебя тоже не назовешь.

— Не смей сравнивать меня с этой тварью! — возмутилась Кера. — Сколько раз повторять! Да, мне хорошо, когда смертным плохо. Но я всегда сохраняю рассудок! А этот давно отказался от любых проявлений разума в пользу бесконтрольного и бесконечного насыщения. Ему плевать на своих смертных, они — лишь корм для него. Прям как чистый!

— Я и не сравниваю! — я даже руки поднял, чтобы Кера уж точно не усомнилась в моей искренности. — Но мне интересно, его последователи на нас сами напали, по личной, так сказать, инициативе, или по его указанию? В смысле мы что, теперь и с этим богом будем враждовать?

— Понятия не имею, — фыркнула богиня. — Но думаю он точно в курсе, что на его земли пришли чужаки. Так что проблем от этой твари мы еще получим. Тем более, он так насытил все вокруг своей багровой жадностью, что я не чую его паству, даже когда они близко — сливаются.

Неприятно. Я пересказал Доменико наш разговор, и, немного посомневавшись, мы решили пока планы не менять. Посмотрим, что будет следующей ночью и днем.

Мы вернулись в лагерь. Солнце еще не взошло, но рассвет был совсем близок, так что досыпать никто не стал. Нужно было срочно что-то делать с трупом дейнозуха. Это Африка, тут жарко. Скоро он начнет пахнуть, и тогда на труп слетятся такие полчища мух, что нам тут никаких враждебных богов не потребуется — сами сдохнем. Или придется уходить.

— Как вы его хоть завалили? — спросил я Доменико. Повреждений на трупе я так и не нашел.

— Как ты мне и советовал когда-то, — ответил брат, — Превратил ему кровь в крепкое вино. Хорошо, что Агния, Гав и Пушок его задержали — я минут пять мучился, пока начало что-то получаться. И то удивительно — мне прежде никогда не удавалось!

Для того, чтобы спихнуть тушу обратно в реку, пришлось здорово потрудиться. Мы нарубили длинных стволов, которые использовали как рычаг, сдвигали тушу буквально по паре сантиметров. Доменико некоторое время ходил вокруг, прозрачно намекая, что не отказался бы от трофея в виде головы ящера. Брата поддерживал только Комо — остальные смотрели как на идиота. Этот «трофей» нужно на грузовике перевозить! Пришлось ему ограничиться клыками. Тоже очень внушительными — только длина с локоть!

Наконец, к полудню, туша медленно уплыла куда-то вниз по течению, сопровождаемая уже вполне заметным облачком мух. Эта тварь еще долго не утопнет — несмотря на «проспиртованность», брюхо крокодила уже начало вздуваться, превращая его в такой извращенный надувной матрас. Не хотел бы я оказаться рядом, когда этот матрас лопнет.