Матвей Курилкин – Авантюрист (страница 46)

Кера только плечами пожала, и зашагала в заросли. Я двинулся следом.

— Эй, я с вами, мне тоже любопытно! — Агния, не захотела скучать на берегу. За ней, конечно же, сразу направился Комо.

— Постарайтесь оставаться в пределах видимости! — обеспокоенно крикнул Доменико.

Ну, я ж не совсем дурной. Разделяться в такой ситуации было бы уж совсем космическим идиотизмом. Мы немного отошли от берега. Я ждал, что мы непременно встретимся с какой-то живностью — очень уж красноречиво вопило, кричало и визжало на берегу всю ночь, и утром эта какофония не прекращалась. Однако стоило нам высадиться, и джунгли в округе настороженно замерли. Такое ощущение, что обитатели испуганно притихли, гадая, что за пришельцы тут объявились? Еда это или, наоборот, опасность? Судя по всему, пока своего отношения они не определили. Зато Пушок подобными дилеммами не заморачивался. Его счастливые морды высунулись из зарослей, старательно пережевывая одну длинную змею на троих.

Побродили еще немного, не отдаляясь от оставшихся на берегу Доменико и Гава, но потом вернулись назад — встречать лодку с лошадьми.

— Мы двинемся вверх по течению, — объяснял Доменико нервно переминавшимся матросам. Где-то декаду. На возвращение, соответственно, тоже около декады уйдет. Но вы ждите нас примерно месяц. Если через месяц не вернемся, ваш Павсаний возвращается в Рим, а Помпоний продолжает ждать здесь. В Риме доложите, что знаете доминусу Маркусу, и дальше действуете в соответствии с его указаниями.

Все это уже было сказано не один раз, и даже матросам этот план прекрасно известен. Доменико просто нервничает, вот и повторяется. Матросы только уныло согласились. Им такой порядок действий явно не нравился, особенно то, что будет если мы не вернемся через месяц. Получится, что они должны будут принести патриарху тяжелые вести — кому это понравится? Однако спорить никто не стал. Обе лодки отошли к кораблям, а мы, как и собирались, двинулись к реке. Впрочем, тут уже было непонятно, идем ли мы по берегу залива, или это уже река. Где-то с милю мы, оглянувшись, еще могли различить очертания кораблей, но потом заросли подступили к самому берегу, и нам пришлось продираться вглубь. Корабли, как и залив, скрылись из вида, и вокруг не осталось ничего, кроме зелени, гнилой листвы да изредка встречающихся островков красноватой пыли под ногами. Даже небо было почти скрыто древесными кронами. Этот момент, надо сказать, оттягивали до последнего. Всем казалось — стоит вступить под сень леса, и мы окажемся полностью во власти джунглей.

Ничего не произошло. Мы просто шли, прорубая себе дорогу в тех местах, где раздвинуть ветви было невозможно. Вокруг было тихо и пусто, что не могло не настораживать — мы же всю ночь слушали, что тихо здесь быть не может. Эта дивная солидарность окружающей живности прямо-таки пугала. Собственно, ни один из разумных членов экспедиции до сих пор не заметил даже лягушки какой-нибудь — так они искусно прячутся. Правда, Пушку им противопоставить нечего. Трехголовый снует вокруг, довольно помахивая хвостами, иногда останавливается, чтобы что-нибудь вырыть, и регулярно ловит всевозможных мелких тварей. Правда, рассмотреть их не получается — он их сразу ест.

Так и шли весь день. Ближе к вечеру смогли выбраться обратно к реке. Теперь уже точно к реке — вода в ней была пресная, судя по тому, с каким удовольствием Пушок принялся лакать. Там и решили остановиться, благо место очень подходящее — довольно широкий галечный пляж, почти без растительности. Я предложил задержаться здесь на день или два, попробовать поискать алмазы — место показалось мне перспективным. Возражений не последовало — остальные и вовсе никакого представления о поиске камней не имели.

Припасов у нас с собой было достаточно, чтобы не беспокоиться об охоте хотя бы в первые дни. А самое главное, у нас был Доменико — он на данный момент… да и вообще — самый полезный член экспедиции. Благодаря манну конечно же. Со времени первого знакомства Кузен здорово увеличил свои возможности. Теперь он мог не только превращать воду в вино, но и очищать ее, так что мы без особого опасения напоили лошадей и напились сами — даже кипятить ничего не пришлось.

— А ты полезный, — объявила брату Агния после того, как немного понаблюдала за процессом очищения. — Вспоминаю пару случаев в прошлом — тогда кого-нибудь вроде тебя очень не хватало. Эти ваши манны — вообще жуть какая полезная штука.

— Спасибо, я в курсе, — фыркнул Доменико, и в отдельной емкости сотворил немного вина. Тут же очень заинтересовался Комо, которого до этого процесс не очень впечатлял.

— Вино? Ты что, и вино из воды сделать можешь? — берендей забрал протянутую «чудотворцем» плошку, и осторожно принюхался, потом лизнул. — Хорошее! Слушай, Доменико… а пиво можешь так же сделать?

— Нет, — с сожалением покачал головой брат. — Пытаюсь научиться, но пока не получается.

— Эх, нет в жизни совершенства, — слегка расстроился Комо, и одним глотком втянул в себя все вино, — Вкусно! Хорошее вино! Ты, римлянин, невероятно велик!

— А у тебя тоже есть манн? — спросил меня Гаврила.

— Есть, — кивнул я.

— А какой? — Тут же заинтересовалась Агния. — Небось, ерунда какая-то, о которой и сказать-то стыдно? — Девчонка уже не первый раз пытается меня подначить. Тема маннов ей очень интересна, и она, можно сказать с момента знакомства пыталась добиться от меня, что же я умею. Однажды даже Кере присела на уши, и долго пыталась выведать. Дошло даже до того, что во всеуслышание объявила меня самым бесполезным членом команды, от которого никакого толку, только попытки распоряжаться без всякого на то права. Полное отсутствие реакции девчонку обескуражило и разозлило, но сдаваться она не собиралась. Вот и сейчас, стоило разговору зайти о дарах богов, как она снова начала допытываться.

— Ерунда, ерунда, — согласился я. — Совершенно бесполезная и неинтересная ерунда. Отстань от меня уже, вон, лучше помоги ужин приготовить.

— Нет! — возмущенно завопили Комо и Гаврила в один голос. — Не подпускайте ее к котелку!

— Я лучше сам все сделаю, — берендей решительно ухватился за мешок с крупой, и даже отвернулся от Агнии, чтобы уж точно ей ничего не досталось.

— Что, так плохо? — сочувственно спросил я, глядя как обиженно отворачивается рыжеволосая.

— Ты даже не представляешь, насколько! — проникновенно глядя мне в глаза объяснил собакоголовый, — Мы когда служили, однажды поймали воришку, который регулярно тырил всякие мелочи. Так вот, после второй ложки ее стряпни, он обливался слезами и клялся всеми богами, что больше никогда не станет крысятничать. Он клялся вернуть все, что украл, лишь бы его не заставляли больше это есть. И он исполнил свою клятву. Правда, мне кажется, даже после двух ложек он слегка повредился умом.

— Ты преувеличиваешь, — злобно нахмурилась Агния. — Не после двух. Вы тогда почти полмиски ему скормили! Вы все просто ничего не понимаете в высоком искусстве кулинарии. Мои блюда отличаются изысканностью и богатством оттенков вкуса!

— Это правда, — вздохнул Комо, — Ей действительно нравится то, что она готовит. Она единственная, кто может это есть без вреда для психики.

Не знаю уж, что за кошмар обычно готовила Агния, а вот у Комо получилось очень даже хорошо. Классическая каша с солониной и салом. Ароматная, жирная, горячая — пальчики оближешь, особенно после долгой ходьбы по пересеченной местности. Крупа, кстати, гречневая, из запасов тартарцев. Дефицит. Как пояснил Комо — это в честь начала похода.

— Дальше будем эту вашу полбу есть, или рис. А то гречку здесь, в Африке, не достанешь.

В общем, отлично поужинали. А ночью джунгли, наконец, решили попробовать нас на зуб.

Глава 22

Сначала глухо зарычал Пушок. Доменико, который в этот момент дежурил, никакой опасности не заметил — вокруг было так же тихо и пусто, как обычно — так он потом рассказывал. Не знаю, кем надо быть, чтобы игнорировать настороженный трехголосый рык цербера. Кажется, даже смертельно уставший человек при смерти должен был проснуться, чтобы только убраться как можно дальше от источника этого инфернального гула. Среди нас таких не было, так что вся компания подскочила и принялась озираться раньше, чем проснулись. Первым из разумных опасность заметил Гаврила. Кинокефал молниеносно развернулся и высадил куда-то в темноту полбарабана своего револьвера. Из темноты с раздраженным ревом выметнулось гибкое темное тело — пули ему если и повредили, то не критично.

Мы находились в центре небольшой полянки — только это нас и спасло. Как только ягуар показался, стрелять начали все. Уверен, большая часть пуль попадала в его тело — я видел, как он вздрагивает от ударов. Однако это была единственная реакция. Если бы стоянка находилась ближе к зарослям, он бы снес кого-то из нас первым же ударом, однако преодолеть одним прыжком тридцать метров открытого пространства у хищника все-таки не получилось.

Время будто замедлилось без всякого транса, я видел, что шквал выстрелов не оказывает особого эффекта. Приземлившись, ягуар снова толкнулся лапами. Если откровенно — я запаниковал, действовал на рефлексах. Манн заработал будто без моего участия. Рука чуть дернулась, и очередная пуля попала не в торс ягуара, а в заднюю лапу во время толчка. Прыжок был сбит, хищник покатился по земле. А потом стрелять стало невозможно, потому что Пушок оставаться в стороне не пожелал. Он тоже прыгнул, и приземлился на ягуара в тот момент, когда животное подкатилось к самому краю освещенного костром круга. Разобрать что-то в клыкасто-когтистом клубке было невозможно. Кера рванула было на помощь питомцу, да остановилось. Ягуар пришел не один.