Матвей Дубравин – Крик потревоженной тишины. Книга 2 (страница 21)

«Опять мысли только о воде! Да что же такое!» – со злостью подумал Гарп, отшвырнул книгу в сторону и, превозмогая слабость, пошёл к озёрам, прихватив с собой ржавое мятое ведро.

– Пожалуйста, пусть там никого не будет, – молил он, хотя понимал, что день в самом разгаре и селяне наверняка уже начали ловить рыбу.

Что ж, главное, чтобы ему тоже досталось несколько штук на этом празднике жизни. Всё-таки, хотя его тут и презирают, а себя Гарп уважал и не терпел, чтобы другие ставили его ниже себя. И если улов хороший, Гарп ничего не будет ловить, а просто добьётся, чтобы ему дали несколько рыб. Будут спорить – за словом в карман лезть не придётся. Да и кто же захочет оказаться побитым из-за рыбы? Дадут, куда денутся!

На подходе к озеру он услышал целую какофонию разных звуков. Тут был и шорох листвы, и стук топора, и рычание пилы, и звонкий голосок молотка, и неразборчивые ругательства по поводу того, что кто-то что-то неправильно делает. Гарп нахмурился и прислушался, пока его не увидели за деревьями.

– Не можешь пилить – руби! – кричал один.

– Не ори! – отзывался другой. – Мы все равные члены совета.

– Сейчас ты вылетишь из совета прочь! – отвечал первый.

– Не спорь с человеком, у которого в руках пила, – парировал первый. – А то потом спорить будет нечем.

– Хватит спорить, – вмешался третий. – Получается, я один тут работаю за вас всех.

– Не нравится – зови Гарпа, – отвечали ему, и эта перебранка продолжалась довольно долго.

Гарп не захотел ввязываться в эту перепалку, где он точно оказался бы крайним, и решил, что еда подождёт, а воды можно набрать и из колодца на площади. Вся уверенность в победе оставила его. Работники были при инструментах, а пила, топор и молоток – неплохое преимущество в борьбе. К тому же они явно ничего не ловили. Рыба спокойно плавала в чистой воде, не подозревая о шуме наверху. Если же рыбка и подплывала близко к кромке водной глади, она чуяла неладное и спешила уйти обратно в толщу воды, где никто не вытянет её из привычного места обитания.

С мыслями о возможном поражении в драке Гарп поплёлся к колодцу на площади, возле медного рога. Тело требовало покоя. В горле стояла жгучая сухость. Глаза слезились. Ноги перемещались с трудом. Гарп чувствовал, будто в нём иссякает что-то, что всю жизнь заставляло его шевелиться, и что скоро он просто упадёт бездыханный, как выпотрошенное чучело. Вот так просто: не сможет сделать очередной шаг – и упадёт. Нога не сможет твёрдо ступить на поверхность, начнёт заплетаться и, как безвольный кусок подгнившего каната, рухнет на траву. А вслед за ногой повалится и всё тело. Сил встать уже не будет, а потом кончатся и силы дышать.

Эту страшную картину Гарп представил себе целиком, и ему стало очень жалко себя, хотя раньше он не испытывал к себе жалости, а наоборот, воодушевлялся при мысли о себе. Что-то в этой жизни менялось, и менялось безвозвратно.

Глава 7. Новый человек в селении

Гарп с удовольствием наполнил ведро мутноватой водой из колодца, поднял его на промокшей верёвке из тёмной глубины и начал жадно пить. От этого голова стала свежее и слабость немного ушла, но в целом она следовала за ним неотступно. По крайней мере, он смог дойти до колодца и освежиться. «Как же я измельчал! – подумал Гарп с горечью. – Раньше я считал неплохим результатом разжиться десятком серебряных монет, а теперь для меня достижение просто получить ведёрко грязной воды. Куда всё катится!»

Гарп сел около колодца, чтобы отдохнуть, и услышал где-то странное постукивание. Что-то большое и тяжёлое быстро двигалось в его направлении, хотя Гарп ничего не видел. На самом деле ему было даже как-то всё равно, кто может его побеспокоить. Он просто получал удовольствие от отдыха и победы над жаждой. Остатки воды он вылил себе на разгорячённую зноем голову. Солнечные лучи жарили протухшее небо, усеянное частицами хлорки и других веществ, тонкими нитями просачивающихся через стену со стороны туманных полей.

«Наверно, мусор катается по полям, вот и грохот стоит», – решил Гарп и удовлетворился таким объяснением. На самом деле это было совсем не так. К запертым воротам селения ехала машина, извергавшая из трубы столб серого дыма и стучащая колёсами по усеянной железяками земле. Внутри неё ехали четыре человека. Но ведь купцов, согласившихся продолжить сотрудничать с селянами, оставалось только трое. Четвёртый пассажир был кем-то другим.

Нащупывая в тумане путь и следя за цифрами на спидометре, чтобы не врезаться в стену, водитель продвигался по бугристой земле, усеянной не пойми чем. Машина медленно разрезала паровую завесу. Такая картина, скорее всего, очаровала бы романтика-пейзажиста, но на ездоков она не производила ни малейшего впечатления. Трое из них от неё устали, а четвёртый и вовсе думал о своём. Купцы были мужчинами лет за сорок, а непростой образ жизни ещё сильнее состарил их. Спутник же выглядел значительно моложе.

Наконец машина несильно ударилась о металлические ворота.

– Да что ж ты будешь делать, – проворчал торговец и сплюнул прямо на пол машины. – В этом тумане ничего не видно.

– Да я ведь говорил: тормози уже, – поспешил заметить второй.

– Ты это уже минут десять твердишь, Делж, – ответил первый. – Хотя ты мне и друг, а синяк я бы тебе поставил, если бы мы ехали ещё минут пять.

– Хрок, – не отставал Делж, – ты уже весь пол заплевал.

– Вы-то его вообще никак не моете, – подметил Хрок и приглушил двигатель.

Третий купец, всё это время лежавший на откидной кровати, встал и, зевая, заметил:

– Правильно, что выключил мотор. Топлива у нас не так много. Нужно открыть ворота. Сейчас я дам противогазы. – И правда, он выдвинул из-под койки мешок с противогазами и начал его развязывать.

– Зачем нам противогазы, – возмутился Хрок. – Тут идти пару минут.

– Не хочешь – дело твоё, – отозвался третий купец. – Нам же лучше: реже надо будет их менять.

Он расправил свой противогаз, зажмурил глаза, глубоко вдохнул, а затем надел его на голову, натянув до самого подбородка. Он с шумом выдохнул и пощупал тонкую щель между шеей и противогазом.

– Что, Эник, не прилегает? – заботливо поинтересовался Делж.

– Как всегда, – отмахнулся третий торговец.

– Тебе бы с такой шеей не в купцы, а в кассиры, – усмехнулся Хрок. – Всё равно их шею никто сквозь окошко не видит.

Эник поднял руку, жестом приказывая замолчать. И Хрок замолчал, как бы странно это ни было.

– Пошли, – распорядился Эник и бросил каждому по противогазу.

Свой экземпляр достался и четвёртому пассажиру, не сказавшему ни слова за всё это время.

Затем Хрок разгерметизировал дверцу и распахнул её. Тут же машину наполнил химический запах, но никто этого не ощутил, ведь фильтры защищали от него. Правда, слабенький аромат хлора всё же коснулся их ноздрей, потому что противогазы были не очень-то качественные. Из машины вышел только Эник. Он подошёл к воротам и, взяв большой ключ, начал открывать старый механизм. С каждым щелчком он был всё ближе к цели. Наконец металлические ворота со скрипом несмазанных петель стали медленно открываться под нажимом локтя Эника. После этого торговец сел в машину. Дверь уже закрывать не стали. Из трубы вновь столбом повалил серый дым, и вращающиеся колёса повлекли машину внутрь селения. Как только граница была пройдена, Эник снова вышел, чтобы поработать с ключом. За ним на площадь последовали и трое других. Они уже сняли противогазы. За ними снял защиту и Эник.

Площадь была грязнее обычного. Говорят, раньше её иногда мыли – так распоряжался Эстул. Хотя это была не мойка, а пародия на неё. Теперь же площадь покрывал слой грязи и пожелтевших листьев. Рог селения, гордость этого места, был окутан пылью и следами птиц. Торговые ряды снесли: дерево селяне срубили для своих нужд. Не осталось уже ни сцены для праздников, ни скамеек, ни лавки с едой. Ничего. В воздухе витала гарь. Только домик Эстула стоял, как будто ничего не поменялось. Но на самом деле жил там теперь вовсе не Эстул. Ещё нетронутым остался колодец. Но возле него сидел какой-то измученный человек.

– Позови остальных, – коротко сказал ему Эник. – Мы приехали с важными новостями.

Сидящий лишь немного повернул к ним голову.

– А, это ты, Гарп! – хрипло усмехнулся Хрок. – Хватит протирать штаны. Зови селян, и побыстрее. У меня нет желания тут задерживаться дольше, чем нужно.

Гарп пожал плечами и отвернулся.

– Хрок, – обратился к нему Эник. – Если тебе так здесь не нравится, ты мог уйти от нас ещё при расколе.

– Тогда вас было бы всего двое, – ухмыльнулся Хрок. – Так что считай за честь.

– Это ты считай за честь, – серьёзно проговорил Эник. – Кроме нас с Делжем, тебя никто на дух не переносит. Да и мне ты не очень симпатичен. Так что помалкивай ради своей же пользы!

Хрок хмыкнул, но и правда замолчал.

– Гарп, – обратился к нему Эник, – нам нужно поговорить с советом. Сходи за ними. Не идти же нам самим. У нас своя территория, у вас – своя.

– Своя, своя, – кивнул Гарп и тяжело встал. – Предлагаю обмен. Вы мне дадите еды дня на два, а я схожу за советниками.

Делж сощурился. Хрок шмыгнул носом.

– А не слишком ли подорожали услуги гонца в нашем веке? – издевательски спросил Эник. – Это нагло даже для тебя. Всё же ты со вторым рангом, как-никак, разговариваешь.