Матвей Дебров – Звездный странник. Книга 2. Тропы миров (страница 5)
Впрочем, кое-что я мог и сейчас. Так, глаза закрывала защитная пленка, позволяющая достаточно четко видеть под водой, ну а нейросеть еще на Хейве, наряду с эхолокационным нейроузлом, вырастила и гидроакустический – ихтиандру на зависть.
К слову сказать, гидроакустический локатор очень мне помог. Как только я погрузился в воду, то получил картину дна бухты-лагуны, а также засветки всех обитающих и находящихся в ней существ в радиусе почти километра. Большое количество моллюсков и крабов, много разномастной рыбы, даже пара образцов под метр длиной была! В районе рифов, на три четверти закрывающих вход в бухту, увидел засветку нескольких черепах.
Проанализировав топографию дна и тенденции движения рыбы, прям под водой достал из «кармана» и поставил верши, в которые заблаговременно положил приманку – слегка обжаренную смесь из потрохов живности и зерен халиатуса (аналога земного подсолнечника). После этого, вооружившись гарпуном, отправился на «охоту», попутно собирая в «карман» встречающихся моллюсков и крабов.
Ну что могу сказать, не все мои затеи удаются. Возможно, для использования с поверхности гарпуны бы и сгодились, но под водой они оказались не эффективны. Даже невзирая на мою силу, метнуть под водой легкий, полый бамбуковый гарпун было крайне сложно. Не увенчалась успехом и моя попытка поймать черепаху. Это пресмыкающееся неожиданно быстро меня обнаружило и уплыло на глубину за цепочку рифов.
Еще одной находкой была целая плантация водорослей, растущих на свободном от рифов участке входа в бухту. Пятиметровые ленты шириной в двадцать-тридцать сантиметров грациозно колыхались в такт движения волн. Поскольку еще на Земле я слышал, что они обладают повышенным содержанием йода, то, сорвав пару лент, решил попробовать использовать их в пищу.
На этом первичное знакомство с прибрежной составляющей моего острова было окончено. Оставив верши до следующего утра, я отправился к убежищу, обдумывая, как и в чем готовить найденные морепродукты.
Ну что же, был строителем и облицовщиком, заготовителем и охотником, потихоньку становлюсь рыбаком. Теперь время стать печником и гончаром.
Как уже говорилось, глину я нашел в низовьях ручья, на берегу которого построил свой дом. Не знаю, какого она была качества, но надеюсь, что вылепить из нее посуду я смогу. Тем более что мне много и не надо – пару горшков «а-ля котелков» да пяток мисок разной глубины и диаметра.
Остальную посуду я уже сделал из дерева: все того же приснопамятного бамбука – стаканы-кружки, а также колбы для воды (или иной жидкости) с плотно подогнанными крышками. Ножи мне заменяли когти, вместо вилки все эти дни я ел двумя палочками, ну а ложки-поварешки за неимением посуды мне пока были не нужны, но, видимо, скоро понадобятся…
М-да… Горшечник из меня оказался как из гуано пуля. Основная проблема была при лепке изделий. Очень долго я старался вылепить что-то вразумительное и функциональное, но изделия получались кривые, косые, с кучей пустот и трещин. При обжиге они трескались и рассыпались… Но начну по порядку.
Технология гончарной обработки глины у меня была благодаря земным технологическим картам. Поэтому, по уже сложившейся традиции, я сперва подготовился: сделал недалеко от залежей глины большой односкатный навес (где можно было работать и сушить изделия), заготовил материалы (накопал глину, запасся песком и золой) и смешал их в нужной пропорции. Следующим шагом было изготовление печи для обжига. Безусловно, можно было сделать его и на обычном костре, но результат…
Поэтому, руководствуясь имеющимся эскизом и описанием, выкопал небольшую яму, выложил каменное основание, над которым из планок бамбука сформировал каркас-форму будущей печи. В получившуюся форму плотно утрамбовал однородную смесь из глины и песка, смешанных в рекомендованной пропорции. После этого развел внутри сперва небольшой, но планомерно усиливающийся огонь. В итоге внутренний деревянный каркас печи выгорел, но к этому моменту глина высохла. Подмазав немногие образовавшиеся трещины, я получил вполне функциональное изделие.
Ну а потом началась каторга с лепкой непосредственно нужной мне тары… Но, как говорится, «терпение и труд – все перетрут!» К моменту, когда через две недели пошел снег, я все же смог сделать достаточно вразумительную посуду, день за днем шлифуя свой навык лепки. Забегая вперед, скажу, что под конец у меня даже стали получаться вполне приличные образцы…
Пока длилась моя гончарная эпопея, не забывал я и проверять верши, использование которых оказалось на удивление результативным. Огромное количество разномастной рыбы позволило не волноваться о белковой пище. Я даже стал привередничать, отбирая наиболее вкусные породы рыб или более крупные тушки.
Обилие рыбы вызвало ассоциативный ряд с закуской, полагающейся к пиву. И если последнее в ближайшее время мне взять было негде, то сделать простейшую коптильню и побаловать себя деликатесами – почему бы и ДА?
Коптильню делал по всем правилам и при этом двух видов – горячего и холодного. Выбрав у подножия вулкана место с подходящим уклоном, приступил к работе. По задумке, очаг у них был общий, а вот емкости для загрузки продуктов, соединенные с ним трубами, находились на разном удалении – холодного в десяти метрах, а горячего всего в полутора.
В общем, рыбный промысел и заготовка морепродуктов были отлажены и не вызывали трудностей. Хотя не обошлось и без неприятностей. На восьмой день одна из вершей, которую я рискнул поставить возле самых рифов, оказалась в хлам разломана каким-то крупным существом…
Кроме того, случился и курьез с морскими водорослями, которые я в начале планировал использовать в пищу. В тот первый день «знакомства» с морем решил попробовать сварить его дары. Вскипятив в бамбуковой плашке двадцатисантиметрового диаметра воду методом погружения разогретых камней, покидал туда мясо крабов и покрошил нарезанные водоросли.
М-да, за такое мне не то что бы мишленовской звезды не видать, даже в самой затрапезной столовке или забегаловке морду бы набили… Мясо есть было можно, хоть вкус и был крайне специфическим – горьким, с явным химическим оттенком. Ну а вот кусочки водорослей, превратившиеся в подобие прочной прорезиненной джинсовой ткани, желудок принимать отказывался – ну не голодный я, чтобы есть такое!
С другой стороны, нет худа без добра! Получилось обнаружить перспективный материал для изготовления одежды. Я нестеснительный, да и на острове нахожусь один, но в свете приближающейся зимы сверкать причиндалами, проверяя, зазвенят ли они на морозе, желания у меня не было. Это я, конечно, утрирую.
Небольшой запас шкур с добытых мной млекопитающих и рептилий позволял сшить как минимум шорты, а то и бриджи. Вот только тратить скудный запас этого материала мне пока было жалко.
По иронии судьбы, запастись водорослями для их дальнейшей обработки в кипятке (опять же после изготовления нормальной керамической посуды) я решил в тот приснопамятный раз, когда одна из моих вершей оказалась сломана.
Так вот, значится. Стою я злой на дне и аккуратненько, одну за одной срезав ленты водорослей, наматываю их на специально приготовленные палочки, размышляя, что или кто сделал мне гадость с вершью. Как вдруг на самой границе эффективной деятельности моего гидроакустического нейроузла проявилась огромная засветка и к тому же одна…
Еще в школе на Земле у нас в кабинете биологии была настенная картина с периодами развития жизни на планете, в том числе эпоха динозавров. Так вот там я видел подобное существо. Абсолютная память, усиленная нейросетью, сразу выдала название – Мозазавр.
Волей случая и судьбы я стал очень сильным, быстрым и опасным. Но, как говорится – все познается, все познается в сравнении! Сейчас мне захотелось быстро-быстро убраться подальше, а еще лучше – оказаться на берегу!
Это был бой не на жизнь, а на смерть! И события развивались крайне стремительно. Более мелкий хищник (всего-то на пару метров) изловчился и смог ухватить своего оппонента за передний плавник. Страшные зубы-пилы за несколько рывков отрезали-отпилили эту часть тела противника, и с этого момента его участь была предрешена…
Выбравшись из воды, я очень крепко задумался и стал перекраивать свои планы. Даже не пошел в тот день на свою гончарную «мануфактуру», пропустив практикум лепки, иронично называемый мною «рукожоп».
Все это время, осознавая, что нахожусь на острове и мне в дальнейшем потребуется искать местную цивилизацию (если она есть), я планировал построить гафельный тендер проекта «BIT 33», добавив ему для устойчивости по бокам поплавки и превратив в тримаран. Сейчас же, с учетом обнаружения в море-океане «милых зверушек», эта, казалось бы, нормальная и здравая затея превращалась в лотерею со смертью.
Но безвыходных ситуаций не бывает. Высокий интеллект и аналитический нейроузел нейросети позволили мне достаточно быстро рассчитать еще один вариант отправки на поиски разумных. Были в нем свои изъяны и риски, но и явные плюсы присутствовали. В любом случае у меня впереди еще вся зима для того, чтобы все хорошенечко обдумать и просчитать.
Вот уже три дня большими пушистыми хлопьями непрерывно идет снег, покрывая все вокруг монолитным белым одеялом. Температура упала ниже минус пяти, хотя за счет геотермального источника в роще она была несколько выше.