Матс Страндберг – Последняя комета (страница 22)

– Где вы обнаружили ее? – спрашивает Стина.

Я пытаюсь наполнить легкие воздухом. Мне необходимо сконцентрироваться на каждом вдохе. Надо взять себя в руки, чтобы не умереть.

– Кто-то положил Тильду за старой стекольной фабрикой в Hoppe, – говорит Мария. – Мы не знаем, там ли она умерла.

Норра Портен – старый промышленный район по другую сторону государственной автострады. Стекольная фабрика представляет собой большой ангар, обшитый покрашенными в бирюзовый цвет листами гофрированного железа, а вокруг находятся магазины по продаже стройматериалов и автомобилей, типография и закрытая еще задолго до лета автозаправка. Но никаких жилых домов. Через ту территорию никто больше не ходит. Это идеальное место, чтобы спрятать труп.

Я слышу, как Стина спрашивает, почему Мария не рассказала сразу. И как та говорит, что сначала хотела узнать, что я смогу сказать. Такое впечатление, словно они разговаривают где-то далеко. Мои мысли заглушают их речь.

Кто-то положил Тильду за стекольной фабрикой.

Кто-то положил ее там.

Ее глаза были открыты или закрыты.

Не думай об этом. Перестань.

– Ты точно ничего не хочешь рассказать, Симон?

– Нет, – отвечаю я практически шепотом.

Стина берет меня за руку. Сжимает ее крепко.

– Как вы понимаете, сейчас трудно найти судмедэксперта, – говорит Мария. – Но обычный врач взглянул на нее, и, насколько он может судить, она умерла в ночь после футбольного матча. И на ней была та же одежда, что и тогда.

Внезапно облегчение волной распространяется по моему телу и избавляет его от оцепенения.

– Тогда это не может быть она, – говорю я.

– Что ты имеешь в виду? – спрашивает Мария, и меня чуть ли не разбирает смех.

– Ты же сама видела. Она писала мне еще вчера.

Коалы. Наши коалы.

– Ты же видела сообщения, – продолжаю я рьяно. – И она связывалась с другими. Это невозможно.

Насколько же она тупая для полицейского, если не понимает? Почему я должен все объяснять? Как она может так третировать нас, когда…

– Мы знаем, что нашли именно Тильду, – говорит Мария медленно и четко. – При ней не было телефона. Кто-то другой писал тебе и ее друзьям.

– Но это наверняка была она. Коалы в конце, только мы вдвоем делали так, – бормочу я и сам слышу, как жалко и глупо это звучит.

Откуда Мария может знать историю, связанную с ними?

– Я понимаю, что это трудно принять, – говорит она. – Но хватило бы просмотреть старые сообщения, чтобы понять, как обычно она выражалась и оформляла их.

Я качаю головой. Меня охватывает отчаяние.

– Тильда всегда блокирует свой телефон, – говорю я. – Она никогда не забывает об этом.

– Она разблокировала его с помощью отпечатка большого пальца, я правильно поняла?

– Да.

Мария ждет. И до меня постепенно доходит смысл сказанного.

Кто-то взял мертвую руку Тильды, прижал большой палец к датчику, разблокировал и изменил код. Так просто.

Мысли снова кружатся в хороводе. Очень быстро. Мозг, кажется, готов взорваться от напряжения.

Я представляю мертвую руку Тильды, и наконец страшная истина доходит до меня.

Ее больше нет.

Шум в ушах то усиливается, то становится тише.

Пульс. У меня по-прежнему есть пульс. А у Тильды его нет.

– Тогда вы в любом случае знаете, что это не Симон, – говорит Стина. – Он же получал сообщения с телефона Тильды.

Мария смотрит на меня. Похоже, проверяет, понимаю ли я, почему сей факт ничего не доказывает. И с этим у меня не возникает проблем.

– Будь я убийцей, я отправлял бы сообщения сам себе просто с целью показать их потом. Не так ли?

Мария никак не реагирует на мои слова.

– Так ты, значит, думаешь? – спрашивает ее Стина.

– Во-первых, у нас нет полной уверенности, что речь идет об убийстве. Тильда умерла от удара по затылку.

Затылок.

Я вижу голову Тильды сзади как наяву. Ее густые волосы. Наверное, они были полностью залиты кровью.

Внезапно появляется неприятное ощущение в животе. Рот наполняется холодной слюной с металлическим привкусом. Я пытаюсь сглотнуть ее.

– Возможно, произошел несчастный случай, – говорит Мария. – Или непредумышленное убийство. Нет признаков, указывающих на то, что оно могло быть заранее спланировано.

Она внимательно смотрит на меня. Я понимаю, что она пытается облегчить мне признание.

Умышленное или неумышленное убийство, разве это играет какую-то роль? И даже если Тильда стала жертвой несчастного случая, кто-то ведь положил ее там. Кому-то не хотелось, чтобы ее нашли.

– Я не должен был позволить ей уйти.

Голос словно чужой, как будто он снова мутировал.

– Это допрос? – спрашивает Стина.

– Неофициальный, – отвечает Мария.

– Тогда что это?

Я смотрю на Стину. Понимаю, что настал момент, когда нам следовало бы потребовать адвоката, как делают в американских сериалах. Но в действительности у нас нет никого такого, кому мы могли бы позвонить сейчас.

Мария вздыхает:

– Вы же знаете, в каких условиях мы находимся. Нам вряд ли удастся нормально расследовать это дело. Я просто надеялась узнать больше. Ради ее семьи. И Симон, в любом случае, последним видел Тильду живой.

Стина косится на меня. Неужели в ее глазах появились искорки неуверенности?

Мама. Ты не должна подозревать меня. Я здесь ни при чем.

– Симон, – говорит Мария. – Не могла бы я осмотреть твою комнату?

Я киваю устало. Хочу, чтобы все скорей закончилось.

– Нет, Мария, – возражает Стина. – Достаточно. Я хочу, чтобы ты ушла.

– Мама, все нормально.

Мария встает с дивана. Бомбом поднимает голову. Смотрит на нее.

– Я действительно сожалею, – говорит она.

Похоже, ее слова более предназначены Стине, чем мне. Но Стина не отвечает. Она просто обнимает меня одной рукой, и на этот раз я не пытаюсь избавиться от нее.

Бомбом тяжело встает на ноги. Ковыляет за Марией в прихожую.