Матс Страндберг – Кровавый круиз (страница 9)

Марианна поднимается на восьмую палубу. Идет по широкому коридору с панорамными окнами от пола до потолка. Приглушенное мягкое освещение щадит чувства пассажиров, все они кажутся молодыми и красивыми. Мимо проходит, держась за руки, молодая пара, они выглядят очень влюбленными. Следом идет компания женщин ее возраста, они громко смеются. Марианна идет дальше. Проходит мимо ресторана «Посейдон» с белыми льняными скатертями на столах. Проходит мимо кафе и бара. Оборачивается и видит то, что искала в конце галереи у самой лестницы, по которой спустилась. Двери из дымчатого стекла в ресторан «Буфет „Харизма"» открыты. Но Йорана нет. Разве они не договорились встретиться у входа?

Марианна становится у окна. Тьма поглотила остаток дня. Марианна делает вид, что смотрит на воду, но на самом деле разглядывает в стекле свое отражение. Ей уже хочется выпить бокал вина. Она приглаживает волосы. Украдкой нюхает запястье и думает, не слишком сильно ли она надушилась, выходя из каюты.

Мимо нее проходят люди. Марианна видит их отражения. Кажется, что все они точно знают, куда идут и чего хотят. Она же не имеет об этом никакого понятия.

Женщина снова приглаживает волосы. Ей вдруг становится не по себе. По спине пробегают мурашки. Она ощущает на себе чей-то взгляд. Марианна осторожно оглядывается. Йорана не видно. Но неприятное чувство внутри растет. Она прислушивается к звукам фортепиано, раздающимся из «Посейдона», отголоскам ирландской рок-музыки из бара.

Дальше по коридору перед игровыми автоматами с большими экранами сидят небрежно одетые мужчины. В стороне от них расположился стенд фотографа с фотографиями пассажиров, входящих на борт. Марианна возвращается. Заглядывает в бар. Там темновато. Зеркала украшены трилистниками клевера. На рекламном плакате изображен сорт темного пива со вкусом размоченного черного хлеба. Зеленая неоновая вывеска сообщает, что заведение называется «МакХаризма». Посетители в основном мужчины, но Йорана среди них нет. Единственная женщина сидит в самом дальнем углу. У нее черные тусклые волосы. Она кутается в черную кофту, словно прячется от холода. Несмотря на полумрак, видно, что морщины на ее густо накрашенном лице очень глубокие. Вокруг глаз залегли тени. На столе перед женщиной стоит нетронутый стакан пива.

По спине Марианны снова бегут мурашки. Дрожь пробирает ее до корней волос. Она уверена, что эта женщина следит за ней.

Что-то странное есть в ее лице. Что-то явно не так.

Так не должно быть.

«Наверное, это просто обман зрения», – думает Марианна. Неудачный макияж заставляет ее вспомнить один старый фильм с американской актрисой Бетти Дэвис. Но почему она сидит и смотрит именно на меня?

Мимо проходят двое мужчин с грудными детьми в слингах, розовощекие пухлые дети счастливо улыбаются беззубыми ртами и сучат ножками.

– Вот ты где, моя конфетка!

Йоран спешит к Марианне от входа, берет ее под руку и ведет к ресторану со шведским столом. Марианна бросает на бар последний взгляд. Женщина, опустив глаза, рассматривает стол. Волосы прикрывают ее лицо. Теперь Марианна видит только горестно ссутулившуюся фигуру. Совершенно одинокую. Похожую на нее саму.

Друзья Йорана ждут у входа в ресторан. Администратор за маленькой стойкой у входа, натянуто улыбаясь, показывает на схеме зала, где будет располагаться их стол.

– Проголодалась? – Йоран ведет ее дальше.

В зале очень шумно от голосов и стука приборов, гул как будто разложил на молекулы и растворил Марианну. Она понимает, что нужно что-то ответить на вопрос Йорана. Нос наполняется запахами горячей пищи. Она кивает. И ее взгляд падает на шведский стол с множеством разных блюд.

– Кто бы мог подумать, какая роскошь! – слышит она свой голос словно издалека. – Где же тут начало и где конец?

Йоран смеется, радуется ее удивлению. Она смотрит на его лицо, и вдруг ее осеняет, что она, быть может, полюбит его, когда они снова окажутся на берегу.

Калле

В ресторане «Посейдон» из колонок слышны размеренные композиции Фрэнка Синатры в фортепианном исполнении. Вечер только начался, посетителей мало, поэтому все разговаривают вполголоса.

Калле и Винсент смотрят друг на друга, между ними на белой скатерти только что оказалось огромное блюдо с морепродуктами. На сверкающем льду омары, королевские креветки, речные раки, просто креветки, копченые креветки, устрицы и клешни крабов.

– Приятного аппетита, – желает официант с тщательно уложенной гелем прической, где все пряди торчат в разные стороны.

– Это просто даже как-то неприлично, – говорит Винсент, смеясь, когда они снова оказались наедине.

– Я же говорил… – Калле поднимает бокал шампанского. – За нас.

– Да, – соглашается Винсент. – За то, что я наконец могу увидеть эту страницу твоей жизни.

Они делают по глотку. Калле так нервничает, что с трудом глотает. Смотрит на свою руку и удивляется, что она не дрожит.

Когда они переодевались к ужину, у Калле была почти паника. Он смотрел на то, что взял с собой из одежды. Как бы то ни было, это памятный вечер, и он хочет выглядеть как можно лучше, чтобы Винсент запомнил его в лучшем виде. Поэтому он выбрал черный пиджак, белую футболку и ботинки известного бренда цвета бычьей крови.

– Как тебе? Хорошо вернуться обратно? – спрашивает Винсент. – Что-нибудь изменилось?

Калле кивает. Как только они оказались на борту, он почувствовал запахи, которые никогда не выветриваются. Запах сладкого, душного похмелья, старого пива, средств для чистки коврового покрытия с уксусом. Он как будто вернулся в прошлое на восемь лет назад. Всколыхнулись воспоминания не только о «Харизме», но и о том, каким он был тогда. Калле не предполагал, что так будет. Пришло понимание, что круиз не был такой уж хорошей идеей.

– Она стала такая потрепанная. И народу немного. «Харизма» уже не выдерживает конкуренции. Новые паромы и больше, и шикарнее.

Калле старается, чтобы его голос звучал беззаботно, но ему горько видеть, как «Харизма» постарела. А может быть, он просто смотрит на ее новыми глазами?

– Во всяком случае, наша каюта люкс совершенно шикарная, – улыбается Винсент.

– Поэтому она почти всегда пустует. Не так уж много желающих потратить кучу денег за один день на финском пароме.

– Сколько же она стоит?

– Не знаю. Филип организовал скидку.

Именно в это время Филип и Пия занимаются украшением каюты.

Калле смотрит, как Винсент тянется за клешней краба, колет ее щипцами.

– Ты не будешь есть? – спрашивает тот, макая мясо краба в чесночный соус и отправляя в рот.

– Буду. – Калле пытается выглядеть спокойным, а не похожим на человека, у которого невроз на грани психоза. – Я не очень голоден.

– Ты должен мне помочь с этим богатством.

Калле берет креветку, очищает неуклюжими движениями. На вкус она немного резиновая, и он жует без удовольствия.

– Просто невероятно красиво. – Винсент кивает в сторону окна. – Мы должны потом выйти на палубу и насладиться видом.

Островки уже выглядят как более плотные участки сине-черного воздуха. Иногда в промежутках между деревьями мелькает свет, огоньки танцуют на воде.

Калле хмыкает в знак согласия. Разглядывает профиль Винсента. Немного курносый нос, темные волосы, очень мужественный квадратный подбородок. Усы подчеркивают пухлость верхней губы. Голубые глаза приобретают новый оттенок в зависимости от света вокруг, в точности как вода. Его лицо такое живое. Сколько раз он уже смотрел на Винсента и чувствовал, будто видит его в первый раз!

– Трудно поверить, что Балтийское море такое загрязненное, когда вот так на него смотришь. – Винсент задумался. – Помнишь, мы смотрели документальный фильм?

– Да. – Калле окидывает взглядом морепродукты, ни один из них не пойман в воде за окном.

Винсент имеет в виду фильм, где показывалось, как русские корабли ежедневно сливают прямо в море сточные воды от тысяч пассажиров.

– Если бы Посейдон существовал, он выбрал бы для жизни другое место, – замечает Калле.

Винсент смеется, берет и чистит креветку.

С их первого свидания прошло пять лет, но Калле долго не покидало чувство, что он не заслуживает Винсента, он не верил, что ему так повезло. Они наконец занялись обустройством новой квартиры, и теперь каждое утро Калле просыпается в спальне с высокими потолками и белыми стенами и думает, как же такое могло произойти. Ему по-прежнему трудно поверить, что они с Винсентом обрели дом.

И теперь он хочет попросить о еще большем счастье.

– Ты как будто не здесь, – говорит Винсент.

Калле качает головой:

– Просто как-то странно быть снова на «Харизме».

Калле видит, как к их столу направляется женщина в форме охранника. Ее волосы убраны в пучок на затылке, точь-в-точь как раньше. Но в волосах появилась седина, и от этого кажется, что волос меньше. Форма на ней на два размера больше, чем тогда, когда они виделись в последний раз. Несмотря на широкую улыбку, женщина выглядит усталой.

– Калле! До меня дошли слухи о том, что ты сегодня с нами! Как здорово тебя видеть!

Голос совсем не изменился. Хрипловатый, но нежный и похожий на смех. Этот голос имеет магическое свойство успокаивать разбушевавшихся пьяных пассажиров. И становится железно твердым, когда требуется. Сколько раз они бродили по прогулочной палубе и говорили, говорили, говорили…