Матс Страндберг – Кровавый круиз (страница 38)
– Ну вот, это Ярно звонил. Тот психопат сидит в камере.
Кажется, женщина ужасно гордится тем, что ее муж просто выполнил свою работу.
В голове Дана тоже начинает пульсировать, но ритм не совпадает с пульсацией в руке. С каждым ударом головная боль усиливается. Словно кто-то постепенно увеличивает громкость. Медленно, но верно.
– У тебя есть обезболивающее?
– Конечно. Есть парацетамол и ибупрофен.
– А посильнее? – перебивает нетерпеливо Дан.
Теперь боль распространилась еще и на десны.
– Думаю, что этого достаточно. – Раили протягивает блистер.
Дан раздраженно вырывает его из рук медсестры. Выдавливает три таблетки и запивает водой прямо из крана.
Когда Дан выпрямляется, он чувствует, что вода хочет выйти обратно. Он делает глубокий вдох. Кивает Раили в знак прощания, не смотря на нее, и выходит из медпункта.
В коридоре его ждет женщина. Маленькая мисс
А тут добыча сама идет в руки.
– Я просто хотела узнать, как ты, – говорит Александра. – Это выглядело ужасно. Как твоя рука?
Дан снова смотрит на пальцы. Немного двигает кончиками, которые выглядывают из-под повязки.
– Во всяком случае, она на месте. – Он улыбается.
Женщина тоже смеется, и кажется, что слегка наигранно.
– Ты вернешься на сцену?
– Думаю, что на сегодня хватит. Публика устала.
Александра фыркает:
– Что ты собираешься делать остаток вечера?
Дан смотрит на нее. Улыбается.
– Я займусь сексом с тобой, – отвечает он без особого энтузиазма. – А потом еще раз. А если у тебя в каюте есть подружка, то тебе придется или выставить ее, или предложить принять участие третьей. Выбор за тобой.
Александра смотрит изумленно. Как будто это не то, чего она хотела. Она косится на обручальное кольцо на левой руке.
У Дана появилась эрекция. Теперь пульсирует еще в одном участке тела, причем достаточно заметно, чтобы забыть об остальных. Крайняя плоть отодвигается, и когда головка прикасается к ткани трусов, она так чувствительна, что Дану почти больно.
– Подружки нет. Она пошла в клуб.
– Ну и прекрасно. Есть у вас там что-нибудь выпить?
Женщина кивает.
– Тогда показывай дорогу.
Пия
Она смотрит на рыжего молодого человека через стеклянное окно в двери камеры. Он сидит на полу, повернувшись к ним спиной. Совершенно спокойно.
Пия достает пузырек со спиртом, обрабатывает им маленькую ранку, которую получила во время потасовки в караоке-баре. Она замечает, что рука, держащая пузырек, дрожит.
Это голос ее бывшего мужа. Развод ей не очень помог. Его голос всегда звучит в голове, и часто на повышенных тонах.
– Дан прав, он наверняка накачан какой-то дрянью, – говорит Ярно.
– Или просто совершенно съехал с катушек, – добавляет Пия.
Согласно удостоверению личности в бумажнике, психа зовут Томас Тунман. На фотографии он смотрит прямо в камеру. Губы слегка тронуты улыбкой. Мужчина выглядит совершенно нормальным и безобидным.
– Позвоним в полицию? – предлагает Ярно.
Пия хочет сказать «да», чтобы избавиться от этого Томаса Тунмана. Но все-таки мотает головой:
– Нет, он не стоит вызова вертолета. Пусть сидит пока здесь. Пер и Хенке помогут присмотреть за ним.
На самом деле охранники должны передать нарушителя спокойствия полиции по прибытии в Турку, но он останется здесь, пока они не вернутся в Стокгольм. Томас Тунман – гражданин Швеции, и передача его финской полиции принесет массу проблем всем.
Пия и Ярно идут в маленькую комнату видеонаблюдения. Смотрят на четыре экрана на стене. В каждой камере для пьяных установлена камера. Драчуны, поссорившиеся в «Старлайте», мирно спят на кушетках каждый в своей камере. В третьей лежит женщина, которую Пер и Хенке буквально спасли от затаптывания на танцполе. В благодарность она попыталась ударить их ногой между ног. Ее уже два раза вырвало.
В четвертой на полу сидит Томат Тунман. Черно-белый. По-прежнему совершенно неподвижный. Руками он закрывает глаза, словно прячет их от яркого света. Пия стоит так близко к экрану, что чувствует исходящее от мужчины тепло. Статическое электричество поднимает в воздух волосинки на ее руках.
– Может быть, нам позвать сюда Раили? – предлагает Ярно.
– Вроде бы он сейчас успокоился. Я не хочу, чтобы она сюда заходила.
Ярно вздыхает с облегчением.
– Не знаю, как ты себя чувствуешь, но я сейчас устрою перерыв, – сообщает Пия.
– Да, и я с удовольствием присоединюсь к тебе. – Ярно не спускает глаз с экрана. – Я могу остаться здесь и выпить кофе, если ты хочешь подняться наверх и поболтать с Калле.
Пия хлопает напарника по плечу в знак благодарности. Вспоминает, каким счастливым Калле выглядел на капитанском мостике. Ей больно думать, что он сейчас сидит один в каюте Филипа.
– Если что, вызывай меня по рации. Если все будет спокойно, я вернусь через полчаса.
И Пия снова смотрит на экраны. Все камеры заполнены. Если драчуны проспятся, то их можно будет выпустить. Но если они опять что-нибудь учудят, то придется прибегать к крайней мере, которая ей совсем не нравится, – приковывать нарушителей наручниками к перилам лестницы для персонала.
Пия надеется, что остаток вечера на «Харизме» пройдет спокойно. Но она проработала здесь достаточно давно, чтобы приобрести профессиональный инстинкт. И он говорит ей, что все еще впереди. Ночь будет очень длинной.
Марианна
Настроение на пароме сильно изменилось. Марианна идет вдоль края сцены «Клуба „Харизма"». Видит открытую дверь в зеркальной стене в самом конце зала. Направляется к ней. Лучше уйти отсюда.
Сумасшедшая музыка грохочет так сильно, что приходится прикрывать уши. Кругом пьяные лица. Как невидимый навязчивый туман, в воздухе висят агрессия и злоба. Двое совсем молодых парней, оголенных до пояса, вырываются из рук своих товарищей, чтобы снова сцепиться в драке. В их глазах видна животная ненависть. К парням подбегает охранник с дубинкой в руке, Марианна уходит, чтобы не видеть этот ужас. Но те, кто кричит и смеется, тоже ее пугают. Они как будто на грани и в любой момент могут сорваться. Любое недопонимание, неправильно истолкованный взгляд может стать искрой, которая попадет в бочку с порохом.
Марианна старается не смотреть никому из собравшихся здесь в глаза, но это сложно, потому что она ищет Йорана.
Она так и не смогла заснуть, когда он ушел. В конце концов она встала, вытерла лицо освежающими салфетками, достала свитер в сине-белую полоску, который на самом деле собиралась надеть завтра. Потом подкрасила губы и причесала волосы. Все это время она ждала, что в дверь тихонько постучат. Что Йоран вернется.
Но он не пришел. Она пришла сама.
Марианна выставляет руки вперед, чтобы не дать упасть на себя мужчине, который поскользнулся и растянулся прямо под ее ногами. Она решительно через него переступает. Из открытой двери до нее доносится струя свежего воздуха.
Люди толпятся вокруг выхода, и Марианна понимает, что больше быть вежливой невозможно. Она протискивается вперед, слышит, как кто-то говорит:
Ей следовало бы пойти лечь спать. А не стоять здесь как идиотка под холодным моросящим дождем.
Хотя есть еще маленький шанс, что Йоран придет.
Марианна пробирается дальше через людскую массу на боковую часть палубы. Здесь намного меньше гуляющих. И есть навес над головой.
Марианна немного прогуливается. Гладит рукой белый металл бортика. У стены стоят несколько скамеек, на одной из них сидит одинокий мужчина в тонкой рубашке, у другой она видит лужу рвоты. В темной жидкости лежит что-то вроде белых камешков. Марианна дрожит от холода, обнимает себя руками, чтобы защититься от ветра. Стоит и смотрит на воду.
Она пытается вспомнить, что сказала Йорану, когда тот уходил. Старается взглянуть на эту сцену со стороны. Может быть, она так старалась казаться самодостаточной, что показалась ему холодной и равнодушной? Или, наоборот, она, как раскрытая книга, показала ему свои чувства и напугала своим отчаянием?
Сын однажды сказал, что она его просто пугает.