Матс Страндберг – Кровавый круиз (страница 27)

– Мне нелегко вести себя обдуманно, – говорит он, – я и мои друзья… мы такие… не очень благородные, что ли… Я редко встречаю таких женщин, как ты.

Он так долго молчит, что Марианна уже готова спросить, что он хотел этим сказать.

Наконец Йоран, откашлявшись, произносит:

– Ты женщина высшего разряда, Марианна. Мне нравится, что ты откровенна со мной. Прости.

И она прощает. Слова Йорана так трогательны, и Марианне не хочется оставаться одной наедине со своим разочарованием, это стало бы доказательством того, что поездка изначально была ошибкой. Она ждет приключений.

– Ты тоже меня прости. Я, наверное, все преувеличиваю. Дело в том, что один из моих друзей утонул на «Эстонии».

Ложь срывается с губ сама собой, Марианна даже не успела заметить, когда она успела ее сформулировать, и ей становится стыдно.

Она оглядывается вокруг, чтобы не смотреть в глаза Йорану. За ними возвышаются верхние палубы «Харизмы». Марианна видит людей у бортика на палубе над ними, над тем, что, как она предполагает, является капитанским мостиком.

– Мне правда страшно жаль. Это был очень близкий человек?

– Я не хочу сейчас об этом говорить. Да, я, пожалуй, хочу сигарету.

Йоран разжимает объятия, и сердце Марианны гулко бьется. Она слышит щелчок зажигалки под его ладонью.

– Ужасно себя чувствую. Я сморозил страшную глупость. – Йоран протягивает сигарету. – Я и мой поганый язык.

Марианна затягивается. Осторожно вдыхает дым. Удивляется, как это по-прежнему вкусно. Она не курила с… да, с какого года? С какого-то момента в восьми десятых. Она не начала курить, даже когда разводилась.

– Забудем об этом. Я не хочу вспоминать ту историю сегодня. Мне очень давно не было так весело.

– Значит, тебе все-таки весело? Со мной?

Марианна кивает и смотрит наконец Йорану в глаза.

– Отлично. Потому что вечер только начался.

«Балтик Харизма»

Всего лишь в сотне метров от них, тоже на пятой палубе, сидит на своем посту Буссе. Он пьет кофе из фарфоровой чашки с надписью: «Лучшему в мире дедушке». Ухмыляется, глядя на экран. У стены одного из коротких коридоров в кормовой части стоит молодая пара, не задумывающаяся о камерах видеонаблюдения. Юбка девушки задрана на бедра. Время от времени она отпивает из бутылки. Толчки иногда заставляют ее пронести горлышко мимо рта, и она смеется. На сероватом экране Буссе ее глаза выглядят пустыми и стеклянными. Буссе делает глоток кофе. Пока что только он наблюдает за парочкой со своего всевидящего наблюдательного поста. Толчки парня становятся сильнее. Девушка роняет бутылку. Все резко заканчивается. Парень застегивает брюки, девушка одергивает юбку, он целует ее в щеку. Она остается стоять у стены, пока он уходит по коридору. Потом она оборачивается и заходит в каюту. Буссе цокает языком и качает головой. Смотрит на остальные экраны. Видит молодую светловолосую девушку, спящую у лифта на пятой палубе. Женщина с темными волосами садится на корточки спиной к камере и осторожно трогает девушку за плечо. Буссе внимательно смотрит. Блондинка просыпается, пытается сфокусировать взгляд на женщине, которая ей что-то говорит. Девушка кивает. Ищет что-то в сумочке и достает пластиковый ключ от каюты. Женщина берет ее под мышки и помогает встать. Буссе видит лицо девушки. Оно очень сильно накрашено. Что-то в ней его настораживает. Он колеблется. Смотрит на телефон на столе. Они уходят в один из длинных коридоров левой стороны. Буссе меняет камеру. Рассматривает эту пару. Отгоняет неприятное чувство, думая, что у охранников есть дела поважнее.

Девушку зовут Эльвира. Она никогда в жизни не выпивала так много, как в этот вечер, от женщины, которая ее поддерживает, странно пахнет мятой и какой-то сладкой гнилью. Эльвира думает, что, во всяком случае, она добрая. Ее речь спокойная, мягкая и старомодная. Эльвира хочет сказать спасибо. Хочет объяснить, как так получилось. Рассказать, что она не понимала, что пьет слишком много. «Я просто устала быть скучной и неинтересной, той, что не умеет расслабляться, я хотела хоть раз в жизни стать такой, как они, мы пошли в бар, а потом я ничего не помню. Это так несправедливо. Я столько раз помогала пьяным! Именно поэтому меня с собой и взяли. Но когда мне нужна помощь, они просто испарились…» Эльвира хочет рассказать все это незнакомой женщине, но язык не слушается. Получаются только стоны. Они останавливаются у двери. Женщина вставляет ключ в замок. На ее кисти не хватает пальцев. Эльвира смотрит на нее одним глазом. Пытается рассмотреть получше, но глаз тоже не слушается. Она пробует пошире открыть второй глаз. Как на приеме у окулиста. Какой видит лучше? Правый или левый? Никакой разницы. Но все же Эльвира видит достаточно, чтобы понять, что женщина больна. Что-то не так с ее лицом. И этот запах. Эльвиру снова тошнит. Она позволяет проводить себя в каюту. Смотрит вокруг, когда дверь за ними закрывается. «У нас было две кровати. Почему здесь одна двуспальная?» Эльвира пытается протестовать, но боится, что ее снова вырвет. Она терпеть не может рвоту. Женщина мягко усаживает девушку на кровать. Она не заправлена. На полу у изножья кровати большое пятно. И еще блестящий осколок бутылки. Эльвира думает, что здесь, похоже, выпивали, видимо, поэтому женщина рассердилась. А потом она уже не в состоянии ни о чем думать. Девушка роняет голову на грудь. Она вдруг стала такая тяжелая. Кажется, что ее уже невозможно поднять. Женщина осторожно укладывает ее на кровать. Гладит по волосам тремя пальцами изуродованной руки. Когда Эльвира пытается что-то сказать, она только ласково шикает. И Эльвира закрывает глаза. Она рада, что не одна. «Я только немного отдохну. Потом спрошу, что мы здесь делаем».

Женщина чего-то боится. Пятно на ковре пахнет кровью. Она не понимает, как ее сын мог так рисковать. Видимо, он был в отчаянии. Слишком долго она искала эту девушку. Она вспоминает пожилую даму, которую увидела, сидя за столиком в баре, еще в самом начале вечера. От нее веяло таким страшным одиночеством, но потом подошли ее друзья. Обычно она не ошибается. Но промелькнувшая в ней надежда оставила после себя сильный голод, усилившийся с начала вечера. Она снова смотрит на пятно крови. Думает, куда могло деваться тело и где сейчас ее сын. Или он прячется в отместку, чтобы заставить ее волноваться? Она знает, как сын сердит на нее. Им было хорошо в Стокгольме. Город стал для них почти домом. Но они не могут нигде оставаться надолго. Она думает об автокемпере на палубе для машин. Все их имущество умещается в нем. Они так долго жили вдвоем и так ничтожно мало нажили. Она оборачивается к Эльвире. Кладет руку ей на шею. Пальцы ощупывают позвонки, считают сверху вниз. Эльвира что-то бормочет, не открывая глаз.

Водителя одного из грузовиков, припаркованных на автомобильной палубе, зовут Олли. Он крепко спит без сновидений в маленькой каюте ниже ватерлинии. Под его кроватью стоит недопитая бутылка русской водки из магазина беспошлинной торговли. Когда раздается стук в дверь, он долго не может проснуться. Потом включает лампу над кроватью. Щурится от непривычного света. Думает, что в один прекрасный день он попадется на контроле алкогольных промилле в крови и тогда, возможно, вздохнет с облегчением. Ему необходим алкоголь, чтобы снять накопившийся стресс от постоянной боли в спине и плечах и уснуть. Олли думает о предстоящих часах за рулем на следующий день. Их слишком много. Транспортная компания подделывает рабочие графики в обход трудового законодательства. Олли часто не знает, какой везет груз, и наверняка ему лучше не знать об этом. Стук в дверь повторяется. «Иду, иду, черт бы вас всех побрал», – ворчит Олли и смотрит на мобильный телефон. Понимает, что не поспал даже двух часов. Чешет густые волосы на груди. Только взявшись за ручку двери, он вспоминает, что на нем нет ничего, кроме трусов. Он приоткрывает дверь и выглядывает в щелку. В коридоре стоит маленький светловолосый мальчик лет пяти. Смотрит на него полными слез глазами. Форма его лица напоминает сердце, прямой носик. Ребенок нервно теребит застежку на своей куртке. «Я не могу найти маму», – говорит он. Взгляд Олли падает на небольшие зигзагообразные шрамы на шее мальчика, виднеющиеся под вырезом футболки. Они ярко-розовые и выглядят совсем свежими. Интересно, откуда у мальчика могли взяться такие шрамы. Олли пробирает дрожь. Он открывает дверь полностью.

Марианна

На узкой лестнице, ведущей в ее коридор, нет коврового покрытия. Они минуют двери на палубу для автомобилей и идут еще ниже. Подходят к стальной двери. Когда они ее открывают, чувствуют запах, доносящийся от бака со сточными водами, шум моторов слышен здесь громче.

– Я бы ни за что не выбрала такую каюту, если бы знала заранее, как она выглядит.

И Марианна продолжает свой путь вниз по лестнице.

Свет в коридоре довольно яркий и невыгодный. Ковровое покрытие более грубое и вытертое, чем в других частях парома.

«Все здесь кричит о том, что это второй класс, – думает Марианна. – А на самом деле низший класс. Здесь даже пахнет дерьмом».

Жаль, что они не могут пойти в каюту Йорана, он расположился там с тремя приятелями, и Марианна не хочет, чтобы они ввалились на самом интересном месте.