Матс Страндберг – Кровавый круиз (страница 22)

Но нет. Он снова прижимается. Кладет руку ей на талию.

– Простите.

Марианна разворачивается и идет в сторону Йорана.

– Ах ты, старая фригидная дура, – раздается ей вслед.

Марианна застывает на месте.

– Потанцуй со мной. – Мужчина догоняет ее и дергает за руку.

Йоран наконец снова рядом, постаревший ребенок бурчит что-то невнятное и ретируется.

– Ты уже нашла новых друзей? – смеется Йоран. – Что он сказал?

– Неважно.

Голос Марианны дрожит. Йоран лишь пожимает плечами, вручает ей пиво и указывает на только что освободившийся диван у бара.

– Мне нужно слегка передохнуть, – сообщает он. – Видит Бог, я уже не мальчик.

– Да, – соглашается Марианна. – Бог все видит.

Йоран оглядывается по дороге к диванам. Мужчина исчез из виду. Они усаживаются каждый в мягкое кресло и пьют большими глотками. Холодное пиво приятно освежает. Пузырьки воздуха утоляют жажду в горле и во рту. Йоран был прав. Марианна хотела именно пива.

– Ты не потерял своих друзей? – Она напрягает голос, чтобы перекричать музыку и компанию девиц, которые начали в обнимку прыгать под музыку.

– Да шут с ними, – отвечает Йоран. – Я сейчас здесь с тобой.

Филип

Эта компания девиц, наверное, сведет его с ума. Филипу приходится низко наклоняться над стойкой бара, чтобы услышать, что заказывают гости. Он вытирает вспотевший лоб бумажной салфеткой. Глаза щиплет, потому что туда попали капли пота. В такие моменты он не понимает, как он смог пережить свою первую работу барменом, когда еще разрешалось курить в ресторанах и дым стоял коромыслом, застревая в волосах, в одежде и в легких.

Филип ловит взгляд с той стороны прилавка. Женщина с розовыми дужками очков. Она заказывает две колы с «Малибу». Филип обслуживает. Снова вытирает лоб, принимает следующий заказ. Пожилой мужчина с такими кустистыми бровями, что волоски почти закрывают глаза. Он платит за два пива мятыми двадцатками. Одна девица из шумной компании заказывает бутылку белого вина и пять бокалов.

На Филипа уставился какой-то бородатый парень в белой футболке, и, когда их взгляды встретились, Филип испытывает шок.

Трудно поверить, что это он, когда он так не похож на себя.

Калле.

Филип вдруг осознал, насколько долго они не виделись и как сильно он скучал по нему.

Они обнимаются. От Калле пахнет свежим воздухом и ветром. Борода мягкая и прохладная. Он стоит не двигаясь.

– Поздравляю жениха! Я слышал от Пии, что все прошло в лучшем виде! Черт возьми, я так рад за тебя!

Калле

Калле позволяет себя обнять, похлопать по спине. Но это не может вывести его из состояния транса.

– Значит, вы все же решили отметить? – Филип отпускает приятеля и смотрит вокруг, ищет глазами будущего супруга своего старого друга.

На Филипе все та же рабочая одежда – белая рубашка и красный жилет, на груди маленький беджик с именем. Та же прическа, разве что русая шевелюра немного поредела.

Темноволосая девушка из другого угла бара радостно машет Калле рукой.

– Поздравляю, – изображает она пантомимой.

Филип снова смотрит на Калле, радостно улыбаясь.

Калле всерьез думает, рассказывать обо всем или нет. Страшно самому услышать свои же слова.

– Где же жених? – спрашивает Филип.

Калле качает головой:

– Он остался в каюте, я думаю. Блин, здесь вообще ничего не изменилось.

– Только мы постарели.

Калле пытается растянуть губы в улыбке.

Певица на сцене начинает петь старый хит группы «АББА», и компания девиц подпевает хором, они наполняют свои бокалы и несутся на танцпол. Калле провожает их взглядом.

– Все в порядке? – спрашивает Филип.

– Не знаю, – пожимает плечами Калле. – На самом деле нет.

– Что случилось?

– Я не знаю. Я вообще ни черта не понимаю, что происходит.

Филип кивает. Выглядит немного беспомощным. Калле вдруг вспоминает о жаре, духоте, нетерпеливых взглядах посетителей и громкости, с которой нужно кричать, чтобы тебя услышали.

– Я не могу вернуться в каюту. Я вообще не знаю, что теперь делать.

– Можешь лечь спать у меня.

– Спасибо.

– Дать тебе ключ? Ты можешь пока отдохнуть, я подойду, как только смогу, и мы поговорим.

Калле качает головой. Наверняка в помещениях для персонала уже тоже начинаются пьянки. Он не хочет идти туда один. Пока не хочет. И абсолютно не может идти трезвым. Его бывшие сотрудники могут оказаться здесь с минуты на минуту. Ему негде спрятаться.

– На самом деле сейчас все стало намного строже, поэтому редко кто из персонала развлекается среди пассажиров. – Филип словно читает мысли друга.

Калле с трудом сдерживает слезы:

– Мне нужно выпить. Что-нибудь покрепче.

– Этого добра у нас предостаточно. Как обычно или…

Калле кивает. Да, как обычно.

Томас

Ему холодно.

Томас поднялся на лифте на самую высокую палубу, куда идет лифт – десятую, – и, качаясь, вышел на свежий воздух. Он хотел подняться по лестнице на смотровую площадку, но смог пройти только пару метров.

Теперь он лежит на скамейке и дрожит. Над ним крыша, но ветер и косой дождь достают до него. Томас отвернулся к стене. Люди стайками проходят мимо, он слышит их слишком громкие голоса и пьяные выкрики. Слишком много впечатлений, Томас никак не может их упорядочить. И становится только хуже. Ему некуда идти. Он не может вернуться внутрь парома и находиться среди света, музыки, голосов и хаоса, мелькающих огней игровых автоматов и запахов, которые преследуют его все сильнее, он ощущает их намного острее, чем раньше. Средства для уборки, парфюмерия, запахи пищи и гари из кухни, маслянистые кремы, алкоголь, дым сигарет. Томасу показалось даже, что он чувствует запах согретых телом мятных конфет в кармане чьих-то брюк. Но самый сильный из всех этих ароматов вызывает пульсацию в голове. Запах менструальной крови. Томас стоял в воздухе у лифта. Он почувствовал его, как акула чувствует кровь в воде за несколько километров. Ему захотелось найти эту женщину. Спрятать лицо между ее ног. Подобраться к источнику. Впиться в него, чтобы получить как можно больше и как можно скорее.

Томас поворачивает голову в сторону, и его рвет. Остатки ужина со шведского стола. Тяжелая и противная пища. К счастью, он съел не так уж много.

Оса. Он думал об Осе и поэтому почти не мог есть. Он помнит это. Но сейчас, когда он вспоминает это имя, оно не вызывает почти никаких чувств. Чувства вызывает только воспоминание о запахе крови.

Он сходит с ума, это настоящее безумие. У него болит горло, и так сильно, что боль достигает придаточных пазух носа. Он трогает нёбо языком. Оно напряженно-твердое.

Единственное, что он в состоянии сделать, это сосредоточиться на глухом монотонном звуке работы двигателей, доносящемся из сердца парома. Скамейка, на которой он лежит, тоже едва заметно вибрирует. «Балтик Харизма» убаюкивает. Успокаивает своим низким басом. Заставляет забыть обо всем остальном.

Хочется плакать, но в глазах нет слез.

– С удовольствием, – раздается рядом детский голос.

Томас вздрагивает от страха. Ему кажется, что это мальчик из каюты. Он опять настиг его здесь. Чтобы отомстить. Томас невольно отворачивает голову от стены и видит двух детей, которые уставились на него во все глаза.

Они пахнут так сильно. Он почти что ощущает вокруг них ореол из ароматов. Девочка намазалась кремом, который пахнет сладостью и какой-то химией. Под кремом в жилах течет кровь. Ее молодая и сильная кровь, здоровая и теплая.