Матс Страндберг – Кровавый круиз (страница 21)
– Может быть, сегодня мы зажжем новую звезду!
Кто-то смеется. Одна старушка игриво толкает локтем мужа. Дан видит, кто хочет петь, но стесняется. Это те, кто больше всего косится на окружающих. Именно они потом войдут в раж, и их будет невозможно остановить. Они прямиком со сцены будут направляться к диджею Юхану и записываться на следующую песню.
– Я думаю, что будет правильно немного разогреть вас чем-то хорошо знакомым. – Дан подмигивает. – Поем все вместе. А если кто забыл слова, то вот они!
Он показывает на большой телевизор на стене. Пока что на голубом экране пусто. Зато он освещает лица сидящих рядом, и от этого они выглядят как синекожие морщинистые инопланетяне.
– Готовы? – Дан подкидывает микрофон и ловит после пары кульбитов. Он смотрит на диджея и слегка кивает: – Начинаем!
Свет прожекторов становится ярче. Под ними все жарче и жарче. Дан закрывает глаза. Расставляет широко ноги. Наклоняет голову в сторону. Крепко сжимает в руке микрофон.
Вот уже слышны вступительные аккорды. Эту песню Дан поет как минимум два раза каждый вечер на «Харизме». Однажды он пел ее перед полной слушателей ареной «Глобен» и миллионами телезрителей в финале музыкального конкурса «Мелодифестивален».
Один из пожилых мужчин в зале кашляет. Влажно и с мокротой. Бармен роняет на пол бутылку. Вступают барабаны. Кто-то из публики начинает отбивать такт. Кто-то еще присоединяется. Вступительные аккорды достигают крещендо. Дан подносит микрофон к губам. Открывает глаза и смотрит вперед. Позволяет прожекторам ослепить его.
Пару секунд он ничего не видит, кроме света.
Дану улыбаются две пожилые дамы. Кто-то шепчется и смеется. Дядька с пивом на животе вдруг просыпается и удивленно озирается вокруг.
Слова песни высвечиваются на экране телевизора на фоне изображений счастливых пар, которые брызгаются водой на пляжах, качаются на качелях на залитых солнцем лужайках, меряют причудливые шляпы на ярмарках.
– Подпеваем все! Я знаю, что вы можете!
Несколько гостей слушаются и орут слова песни, которая принесла миллионы гомику, который ее написал. Этот мелкий лысый засранец хвастался впоследствии, что потратил на текст всего четверть часа. Дан двадцать лет потом в поте лица пел ее десятки тысяч раз на корпоративных праздниках, в «голубых» клубах, на площадях маленьких городов, и у него нет даже сберегательного счета.
Новый куплет, припев, высокая нота и снова припев, пока песня наконец не заканчивается, и Дан, широко улыбаясь, кланяется в пояс. Пожилые зрители осторожно аплодируют.
– Как здорово! Спасибо! Если кто-то хочет продолжения, мой диск можно купить в баре или в магазине беспошлинной торговли!
До окончания смены еще целых пять часов. Дан смотрит на диджея, тот ему устало кивает.
– А теперь, я думаю, пора уже сделать Юхану первый заказ. Кто тот смельчак, что первым выйдет на сцену?
К сцене, переваливаясь, идет древняя толстуха в обтягивающей одежде, она похожа на динозавра из «Парка Юрского периода»[7]. Она нервно улыбается Дану, когда он подает ей руку и помогает взойти на сцену.
– Добрый вечер. – Дан изображает максимальный энтузиазм. – Как зовут молодую девушку?
В зале раздаются смешки.
– Биргитта, – тихо говорит толстуха на певучем диалекте провинции Даларна. – Биргитта Гудмундссон.
– И откуда к нам пожаловала Биргитта?
Толстуха нервничает. Очевидно, что она так волнуется, что почти не слышит Дана. Он уже готов был повторить вопрос, когда она наконец ответила:
– Из Грюксбу.
– Говорят, это прекрасное место.
Поразительно, но толстуха, кажется, не замечает иронии. Где, черт возьми, это Грюксбу находится?
Толстуха краснеет в тон своего темно-красного платья. Дан почти что чувствует, как горят ее щеки.
– Да, хорошее место. Мы все довольны. Это точно.
– Вы хотели бы спеть для кого-то особенного?
– Да, для мужа.
Биргитта светится, когда смотрит на скрюченного, тощего старичка в рубашке и жилете. Старичок тоже выглядит счастливым, глядя на нее. Интересно, он такой недокормленный, потому что вся еда в доме достается Биргитте?
– Что бы вы хотели для него исполнить?
– «Я дарю тебе мое утро» Фреда Окерстрёма. У нас много воспоминаний связано с этой песней.
– Вы давно женаты?
– Сорок лет, – гордо отвечает Биргитта. – Мы отмечаем здесь рубиновую свадьбу.
– Как же это замечательно! Я думаю, что Биргитта и ее счастливый супруг заслуживают аплодисментов.
Биргитта нервно смеется, слушая овацию. Дан не может не заметить, что пожилой паре публика аплодирует с гораздо большим энтузиазмом, чем ему.
Марианна
Времени уже за десять, и они танцуют в баре «Харизма Старлайт» в плотном влажном воздухе среди мигающих бликов светомузыки и таких же влажных тел, как их собственные. Марианну покрывает тонкий слой влаги, который заставляет блузку липнуть к коже. На висках тоже собрались капли пота. Она не знает, сколько выпила белого вина в ресторане. Там были краны, и она просто пила и пила вино, как воду. На самом деле оно было слишком кислое на ее вкус, но она не хотела переходить на красное, чтобы зубы не окрасились в фиолетовый цвет.
Йоран крепко держит Марианну за руки и не спускает с нее глаз. Это уже не доставляет ей неловкости. Наоборот. Мужской взгляд как будто делает ее настоящей. Лучше и четче очерченной. Почти красивой.
Марианна чувствует себя свободной в первый раз за много лет. Свободной от другой Марианны. Той, что всегда сидит в судейской будке и оценивает саму себя.
Йоран, кажется, знает только базовые шаги, но ведет ее в танце довольно уверенно. Время от времени они импровизируют. Когда Марианна спотыкается, партнер поддерживает ее и не дает упасть.
Певица в красном платье очень красива. Красный бархат занавеса позади нее ниспадает тяжелыми складками.
Марианна танцует и время от времени смотрит на соседние пары, когда они оказываются в полосе света прожектора. Руки мужчин ласкают спины, талии и ягодицы женщин; руки женщин обнимают шеи мужчин. Глаза, закрытые от удовольствия; глаза, ищущие выход, если кто-то из партнеров хочет уйти. Губы, то без стеснения целующиеся, то смеющиеся, то кричащие что-то в ухо партнера. Вокруг столько жизни, и Марианна в центре всех этих событий.
Йоран прижимает ее все крепче. Вот они уже обнимаются. Ее щека прижата к его мокрой шее. Песня заканчивается, начинается новая, но они все стоят и не двигаются. Это очень торжественно.
– Я знаю, чего ты хочешь, – шепчет Йоран на ухо.
Марианна почти уже ответила, что он не может этого знать, потому что она и сама не знает. Но именно сейчас это прозвучало бы лживо и не очень убедительно.
– Чего же?
Марианна затаила дыхание в ожидании ответа.
– Пива, конечно. – Йоран делает шаг назад и смотрит на нее с насмешкой. – А ты что подумала?
Марианна в смущении отворачивается.
Поведение Йорана все время на грани вульгарного. Но Марианне нравится, что у него получается все делать легким и непринужденным. Он ведет ее, словно она забыла правила игры.
– Пойдем.
Держась за руки, они покидают танцпол. Остальные пары то и дело встают на пути и путаются под ногами. Кто-то толкает Марианну локтем в спину так сильно, что она секунду не может дышать.
Она стоит возле танцпола и ждет, пока Йоран принесет им пиво. Между делом рассматривает танцующих. Одинокий мужчина средних лет в ковбойской шляпе качается из стороны в сторону, закрыв глаза и вытянув руки вверх, как будто в трансе.
За одним из столиков сидит большая компания финнов, они громко разговаривают, перебивая друг друга. Марианна украдкой смотрит на них. Пытается понять их настроение по странным интонациям незнакомого языка. Она вспоминает родные места своего детства. В шестидесятые годы много финнов приезжали работать на лесозаготовках. В то время они были единственными иммигрантами в их городке, и местные жители не уставали обсуждать, какие финны странные, как они громко разговаривают, какой у них некрасивый язык, как они много пьют и не пытаются подружиться со шведами. Говорили, что финны покупают новую машину перед каждой поездкой домой, чтобы похвастаться родственникам. Это было так давно. Кажется почти сказкой. И в то же время люди, похоже, совсем с тех пор не изменились.
Марианна слышит, что группа поет уже следующую песню, и начинает беспокоиться, что Йорана долго нет. Она поворачивается к бару и вздыхает с облегчением, когда видит его спину. Он спокойно стоит у стойки бара, протягивая две бумажные купюры, как бы показывая свою состоятельность и серьезность намерений.
Рядом с Марианной останавливается мужчина в пропахшем потом костюме. Она невольно смотрит на него боковым зрением. Он напоминает постаревшего ребенка со своими полными розовыми щеками и тонкими белокурыми волосами. Мужчина подходит ближе, прижимается к Марианне плечом. Она делает шаг в сторону и, не отрываясь, смотрит на танцующих. Она хочет, чтобы он ушел. Неужели он не понимает?