Матс Страндберг – Дом (страница 57)
Моника и сама следует схеме. Она была счастлива потому, что ее любимый Нильс к ней вернулся. А потом стала его бояться.
Отчаянные каракули в журнале – Моника пыталась их предупредить, пыталась сопротивляться. Просто они не поняли.
В другой раз:
Нина все пишет и пишет. Наконец заканчивает и откидывается на спинку стула. Голова идет кругом, и все же схема почти готова.
Но это же еще и форма безумия, разве нет? Когда думаешь, что усматриваешь знаки в случайных событиях? Нина сама себе не доверяет. Да и как можно, когда она слышит голоса привидений по телефону?
Когда Нина слышит шаги в коридоре, то вырывает страницу из тетради и засовывает ее в карман.
Горана вскрикивает, зайдя в комнату для персонала и увидев Нину:
– Я думала, ты уже ушла. Я же чуть не описалась.
Она наклоняется, чтобы поднять мятые бумажки, которые уронила на пол.
– Мне надо было кое-что доделать, но сейчас я поеду домой, – говорит Нина и встает. – Я хотела попросить тебя об услуге.
Горана поднимает глаза на Нину и смахивает свисающую на глаза челку.
– Можно мне взять твою ночную смену завтра? Нам нужны деньги. Машину придется чинить.
– Мне тоже нужны деньги. Хотя было бы приятно избежать ночи в таком месте.
– Случилось что-то особенное?
– Нет, но ведь вполне достаточно того, что все как обычно? – Горана беззаботно смеется. – Но Элисабет это не понравится, тебе же платят больше, чем мне.
– Ну в последний момент ты можешь отравиться, а я окажусь той, кто снимет трубку, когда ты вечером позвонишь и сообщишь о болезни, – говорит Нина. – Я поговорю с Элисабет на следующий день, когда уже будет поздно. Если она и разозлится, то на меня.
– Хитрó. Настолько, что даже интересно, что случилось с порядочной Ниной.
– Хотела бы я быть такой порядочной, как все думают.
– Эта Нина мне в любом случае нравится больше. Нахаль рассказала, что ты сделала с Петрусом.
Нина качает головой:
– Не надо было…
– Надо, – возражает Горана. – Знаешь, сколько раз мне хотелось вколоть ему все уколы инсулина разом, чтобы мы от него избавились?
– Это не повод для шуток, – обрывает девушку Нина. Горана закатывает глаза. Протягивает Нине бумажки:
– Я нашла их, когда прибралась в комнате отдыха. Кто-то скомкал их и затолкал за картины и забросил на шкаф. Знаешь, кто это может быть?
Нина берет бумажки. Сразу же узнает почерк. Она кивает, в то время как сердце колотится в груди и щеки горят.
– Это написала Моника.
Я НЕ МОГУ НИЧЕГО С ЭТИМ ПОДЕЛАТЬ ПРОСТИТЕ
Моника на приеме у врача.
Картины Маркуса Ларссона в комнате отдыха – корабли в штормовом море.
– Как думаешь, надо упомянуть это в отчете? – спрашивает Горана, пока Нина продолжает читать.
МЕНЯ ЖДАЛ НЕ НИЛЬС. ОН ПРОСТО ПРИТВОРЯЛСЯ
ТАК ТЕМНО И У МЕНЯ БОЛЬШЕ НЕТ СИЛ Я БЫЛА ТАКОЙ ДУРОЙ ЧТО ВЕРИЛА А ТЕПЕРЬ ОН НЕ ХОЧЕТ ОСТАНАВЛИВАТЬСЯ
ОН ВИДИТ ВСЕ ЧТО ВИЖУ Я КОГДА ОН ЗДЕСЬ Я ДОЛЖНА ПРЯТАТЬ ПОЖАЛУЙСТА НАЙДИТЕ ЭТО
ЭТО НЕ НИЛЬС ЭТО НЕ НИЛЬС
Очевидно, слова написаны в большой спешке. Бумажки такие мятые, что написанные карандашом заглавные буквы в некоторых местах стерлись. Должно быть, Моника спрятала бумажки в комнате отдыха той ночью, когда Нина нашла ее здесь.
Она была так испугана.
– Внести их в отчет? – спрашивает Горана.
– Не знаю. Да, наверное. Мне пора идти.
Горана странно смотрит на нее.
Нина с трудом выдавливает из себя улыбку:
– Спасибо за завтрашнюю смену. Позвони примерно за час до начала, а я прослежу, чтобы никто другой не снял трубку.
И она выходит в коридор. Смотрит на дверь в квартиру Г6. Моника там внутри одна с тем, что держит ее в плену.
Объятая страхом, Нина чувствует и облегчение. Это не Нильс. И это не ее мама. Мама тут вообще ни при чем. Эта вещь в квартире Г6 все время врала о том, кто она или что. И завтра они с Юэлем выяснят больше. И все так или иначе закончится.
Юэль
Юэль просыпается на диване в гостиной. Бьёрн сидит на журнальном столике, наклонившись вперед, и весело смотрит на него.
– Нелегко было тебя разбудить. Я подумал, вдруг ты хочешь спать в собственной постели. Я пошел на боковую.
Юэль моргает в темноте. Садится и отбрасывает плед. Сразу же по рукам начинают бегать мурашки.
– Ясно. – Он трет руками лицо. – Спасибо.
Юэль смотрит в окно. Его охватывает дрожь. Все еще кажется, что снаружи теплый летний вечер. Но сумерки теперь наступают раньше.
– Как холодно, – говорит он.
– Ты считаешь? Тогда у тебя температура или что-то подобное. Потому что я обливаюсь потом, как шлюха в церкви.
– Вау! – Юэль прикладывает руку ко лбу. – Давно не слышал это выражение.
Он берет телефон, чтобы посмотреть, который час.
Сообщение от Нины.
ЭТО НЕ НИЛЬС. ПОЗВОНИ, ЕСЛИ МОЖЕШЬ.
Юэль быстро просматривает фотографии мятых бумажек. От яркого света, исходящего от экрана телефона, комната вокруг него полностью погружается в непроглядную темноту.
Это не папа. А нечто только притворявшееся им.
Должно быть, это худшая форма пытки. Думать, что тебя мучает любимый человек.
– Да, ну ладно, – говорит Бьёрн. – Спокойной ночи.
– Я иду.
Юэлю удается собраться с силами, чтобы встать, но усталость пронизывает все тело, заставляет кровь останавливаться в жилах.
Из кухни дует холодный ветер, но Бьёрн его не замечает.
– Спасибо за этот вечер, – благодарит он. – Было приятно, несмотря на обстоятельства. Мы ведь не так часто видимся.