Матс Страндберг – Дом (страница 53)
Юханна косится на нее. Нина успевает заметить проблеск откровенного страха, прежде чем на лице девушки снова появляется маска безразличия.
– Почему это должно быть с ней связано?
– Потому что в последнее время… с ней происходят странные вещи. Она говорит… всякое.
Юханна закутывается в халат и снова затягивается:
– Всякое? Что за всякое?
– То, чего не может знать. Но, возможно, мы все это сами напридумывали.
– Что она вам говорила? Что-то обо мне?
– Нет, – торопится сказать Нина. – Ничего такого. То, что я сюда пришла, просто попытка во всем разобраться.
Кажется, Юханна пытается определить, лжет Нина или нет. И тут Нине в голову приходит мысль, что, возможно, это неправильно с ее стороны. Зачем снова пугать Юханну?
– Она говорила такое, о чем я никому не рассказывала, – тихо говорит Юханна и через плечо смотрит в квартиру. – Даже своему парню не говорила. Никому! Могу заверить, что вы ничего не напридумывали.
– Она говорила, что является кем-то другим? – спрашивает Нина. – Или что с вами в комнате был кто-то еще? Кого ты не могла видеть…
Юханна таращится на нее:
– Что? Нет! Почему ты спрашиваешь?
Нина отводит глаза:
– Мы просто пытаемся понять, что происходит, чтобы можно было ей помочь.
– Пристрелите старуху, – предлагает Юханна и бросает окурок с балкона.
– Этого мы, пожалуй, делать не будем.
– Ненавижу ее. Сама мысль о том, что она лежит вон там, не дает мне спокойно жить, – говорит Юханна, показывая пальцем на футбольное поле.
Юэль
– Ты даже не представляешь, как приятно выпить кофе. – Мама берет еще одно ванильное сердечко.
– Думаю, здесь вам не дают такое вкусное печенье, – улыбается Бьёрн.
– Ну, я не буду жаловаться. В общем, и так сойдет. Но иногда мне хочется испечь что-нибудь самой.
– Наверняка можно спросить персонал, есть ли у тебя такая возможность.
– Да, наверное, – соглашается мама. – Но я еще и немного ленива.
Они смеются. Бьёрн прихлебывает кофе. Мама с любовью смотрит на него. А Юэль все время думает о свадебной фотографии на стене.
– Так приятно видеть тебя, мама, – говорит Бьёрн. – Я так за тебя волновался.
– Да ну, а это еще зачем?
Мама мягко улыбается любимому сыну. Наклоняется вперед и гладит по щеке. Бьёрн перестает жевать. На его глаза наворачиваются слезы.
– Не надо за меня волноваться, – уверяет мама. – Я чувствую себя хорошо.
– Я бы приехал раньше, если бы смог. Ты же понимаешь?
– Конечно же понимаю. Но тебе надо думать о собственной семье. Они важнее. Ты же не можешь все время ездить навещать престарелую мать. – Мама поглаживает Бьёрна по щеке. – Важно, что сейчас ты здесь. А теперь расскажи, как у вас дела. Как дети?
Бьёрн откашливается и начинает рассказывать об окончании учебного года в школе, футбольных матчах и водных прогулках в Испании.
Мама слушает с благоговением. Кивает во всех нужных местах.
Только один раз она оборачивается к Юэлю и слегка ему ухмыляется.
Нина
Она надевает через голову рабочую блузу и чувствует запах пота из подмышек, хотя сегодня принимала душ. Нина смачивает полотенце и быстро обтирается. Наносит дезодорант и закрывает дверцу шкафчика.
В подвальном коридоре ее шаги звучат слишком громко. Нина напряженно смотрит на выключатель – она готова к тому, что лампы могут погаснуть в любой момент. Нет ничего хуже ожидания.
Потом Нина бежит. Распахивает дверь. Чуть не падает на лестнице, ведущей к холлу, уверенная в том, что за ней что-то гонится.
На этот раз привычные запахи и звуки коридора Г не могут разогнать Нинин страх. Лиллемур сидит на диване в комнате отдыха, она беспокойно следит за Ниной взглядом, когда та проходит мимо. Эдит стоит, сгорбившись над роллатором, и повторяет свою вечную тираду. Нина спешит дальше в квартиру Г6. Стучит в дверь и заходит, не дожидаясь ответа.
Моника и ее сыновья сидят за столом. Все одновременно оборачиваются к Нине.
Брат Юэля постарел, прибавил в весе. Голубые глаза ярко выделяются на загоревшем лице. Теперь он еще меньше стал похож на Юэля.
– Смотри, вот мы все и собрались, – говорит Моника со смешком, похожим на кудахтанье. – Бьёрн, ты же помнишь Нину? Она часто у нас бывала.
– Конечно. – Бьёрн приподнимается с дивана и протягивает женщине руку. – Как дела?
– Хорошо, все хорошо.
Бьёрн крепко сжимает руку Нины в своей. На костяшках пальцев волосинки отливают золотом.
– Так ты теперь работаешь здесь? – спрашивает он и снова садится.
– Да.
– Как хорошо для тебя, мама, – улыбается Бьёрн, – что у тебя здесь есть знакомый человек.
– Да, мы подолгу вели беседы о том о сем, – соглашается Моника.
Небольшое подергивание в уголке ее рта заставляет Нину содрогнуться.
– Помнишь, как эти двое постоянно наряжались? – продолжает Моника. – И все время перекрашивали волосы. Я думала, в конце концов они полысеют.
– Да, – подхватывает Бьёрн. – И Юэль всегда носил черную одежду. Будто каждый день ходил на похороны.
Нина смотрит на Юэля. Замечает, что что-то произошло.
– Вообще-то я искала тебя, Юэль, – говорит Нина, и ей удается соответствовать общему веселому тону. – У тебя есть минутка? Выйдем в коридор?
Моника снова кудахчет:
– Да, вот видишь, совсем как в старые добрые времена. Вечно им надо пошушукаться вдвоем. Вчера они полночи проболтали. – И она многозначительно смотрит на Нину.
Юэль встает со стула и берет с прикроватного столика мятый журнал, после чего первым выходит из квартиры.
– Здорово снова повидаться, – говорит Бьёрн. – Береги себя.
– И ты тоже.
Оказавшись в коридоре, Нина плотно закрывает за собой дверь. Осматривается по сторонам и пересказывает слова Юханны. Юэль кивает, словно хочет ускорить темп. Когда Нина заканчивает, он пролистывает журнал до нужной страницы. Не говоря ни слова, показывает разворот Нине.
Нина смотрит на дырки, где ручка прошла сквозь бумагу, на большие заглавные буквы.
– Ей нужна помощь, – говорит Юэль. – И
Нина прислоняется к двери, отчетливо осознавая, что Моника – или то, что ей притворяется, – находится по ту сторону.
– Она ела бумагу в общем зале. Ты знал об этом?