Матс Страндберг – Дом (страница 2)

Пансионат небольшой. Лишь четыре коридора, образующие рамку вокруг атриума, который называется залом. Среди общих пространств есть небольшие комнаты отдыха для жильцов. На новых обоях – старомодный рисунок. На мягкой мебели – ламинированные подушки для сидения.

Ламинат в коридорах блестит так, что в нем отражаются люминесцентные лампы. Вдоль стен закреплены поручни, а сами стены покрашены в пастельный зеленый оттенок, который должен оказывать успокаивающее действие, но придает коже болезненный оттенок. В каждом коридоре свое отделение на восемь квартир. Квартиры маленькие и обставлены почти одинаково, вариантов немного. Внутри есть ванная, но нет кухни. Никаких плиток, которые можно забыть выключить. Окна не открываются широко. Дверь запирается изнутри, но у персонала есть ключи, так что они всегда могут войти. В отделениях Б и В, окна которых выходят на лес, в квартирах есть балконы. Они забраны мелкой проволочной сеткой, чтобы выбраться этим путем было невозможно. На случай, если вы встаете по ночам или вдруг упали с кровати, существуют датчики движения и защитные бортики, которые не дадут этому случиться снова.

Новые владельцы заставляют персонал называть вас, проживающих здесь, клиентами, несмотря на то что решение переехать сюда чаще всего принимаете не вы. В семидесятые годы, когда пансионат строился, въезжающие были моложе и здоровее. Чтобы получить место в «Соснах» теперь, надо чувствовать себя гораздо хуже. Говорят, это все ради вас, лучше как можно дольше оставаться дома. Когда ваши родственники получают предложение о месте в «Соснах», им дается не больше недели, чтобы согласиться или отказаться. Все должно происходить быстро, чтобы пансионат не терял деньги на пустых квартирах. За вами в очереди всегда еще много народа.

Последней в «Соснах» умерла Бритт-Мари из квартиры Г6. Она перестала есть и пить. Все чаще и все дольше спала. Медленно угасала. Так часто бывает с пожилыми, страдающими депрессией. В их свидетельствах о смерти в качестве причины указывают анорексию.

В «Соснах» смерть присутствует постоянно. Это место – последняя остановка. Здесь редко предпринимаются меры по поддержанию жизни – об этом все знают, но никто не говорит.

В квартире Г6 ждет новый комплект мебели. Небольшой обеденный стол со стульями, комод, кресло. Фотографии на стенах. Новый дом в пансионате. Кровать – единственный предмет мебели, принадлежащий «Соснам». После смерти Бритт-Мари ее продезинфицировали и заправили чистыми простынями.

В комнате для персонала в отделении Г сидит Юханна и листает в телефоне ленту соцсетей. Невидящим взглядом смотрит в экран. Не находит ничего нового. В такую рань в доме ничего не происходит. Иногда Юанна поглядывает через стекло в общий зал, куда через окно в крыше льется солнечный свет. Скоро можно будет отсюда уйти. Она жалеет, что устроилась на эту работу на лето, ненавидит ночные смены, терпеть не может, когда Петрус из Г2 или Дагмар из Г8 просыпаются и за ними надо ухаживать. Но хуже всего страх, что кто-то из стариков умрет, а она окажется в отделении одна.

В коридоре открывается дверь, и Юханна вздрагивает. Встает. Выглядывает из комнаты для персонала. Наконец-то! Это Нина, которая должна ее сменить. Как всегда, пришла раньше времени. Нина, которая часто остается на работе дольше, чем нужно, всегда берет дополнительные смены, печет булочки со стариками, когда ей больше нечем заняться. Нина, которая никогда не рассказывает о своей жизни за стенами «Сосен». У нее вообще есть какая-нибудь жизнь? Сложно даже представить ее в обычной одежде, без голубой рабочей блузы и мешковатых брюк. «Не удивлюсь, если Нина моется калийным мылом», – думает Юханна. Аккуратная и чистая. Коротко подстриженные ногти и короткая стрижка. Она ничем не пахнет. «Как дела?» – спрашивает Нина, и Юханна пожимает плечами, отвечает: «Ничего особенного», – протягивает папку, в которой написала отчеты за ночь. «Ну, я пошла», – говорит она.

Нина смотрит Юханне вслед, над ее спиной покачивается от ходьбы конский хвост. Потом включает кофеварку в комнате для персонала. Протирает столешницу и обеденный стол.

Сукди, которая будет работать вместе с Ниной этим утром, на лестнице встречается со своим мужем Файзалом. Она только что переоделась в униформу в раздевалке, расположенной в подвале. Он только что отработал ночную смену в отделении Б. Файзал устал и раздражен. Их старшая дочь сидит с младшими братьями и сестрами до прихода кого-то из родителей, и он хочет уйти домой как можно скорее. Сукди быстро целует его в щеку и идет в отделение Г. Отказывается от кофе, который предлагает Нина. Они вместе читают отчеты, пока Нина допивает свою чашку. И приступают к работе.

Обходят квартиры в отделении Г, одну за одной. Осторожно трогают лбы стариков. Меняют подгузники. Моют дряхлые тела махровыми салфетками, с мылом и теплой водой. Смазывают мазью. Раздают лекарства, перорально, ректально и вагинально. Успокоительные и слабительные. Болеутоляющие и кроверазжижающие. Помогают старикам одеться, вставить зубные протезы. Причесывают их.

Когда они заходят в Г1, Виборг стонет во сне. Она крепко обнимает свою кошку, мягкую игрушку с подогревом под шерстью из полиэстера. Не узнает ни Сукди, ни Нину. «Почему мама меня не будит? – спрашивает она, встревоженно глядя на Сукди. – Она купила тебя в Африке?» Пока с Виборг снимают подгузник, она не спускает с Сукди глаз. Ее стул угольно-черный оттого, что она принимает железо. Ее тщательно моют, надевают чистый подгузник и эластичные сетчатые трусы, которые в «Соснах» носят все старики. «Где мама? – спрашивает Виборг. – Хочу позвонить маме». Она тянется за телефоном, поднимает трубку, но Нина уговаривает ее подождать. Номер, который хочет набрать Виборг, уже давно не используется, и она волнуется всякий раз, когда никто не отвечает.

В квартире Г2 Сукди помогает Петрусу побриться. Вместо лезвия она использует электрическую бритву, чтобы не навредить ему, если он на нее накинется. Нина садится на корточки у кровати, чтобы сменить мочеприемник к катетеру, и внимательно следит за тем, чтобы не оказаться слишком близко от сильных быстрых рук Петруса. Потом проверяет уровень сахара у него в крови.

Как только Нина и Сукди заходят к Эдит в квартиру Г3, та открывает глаза. «Добрый день, – заспанно говорит она. – Меня зовут Эдит Андерссон, я секретарь директора Пальма». Они привычно кивают. Эдит моргает: «Добрый день. Меня зовут Эдит Андерссон, я секретарь директора Пальма». Нина и Сукди натягивают новые перчатки и помогают Эдит, пока она рассказывает им, кто она такая.

Будиль из Г4 щурится на них, когда они поднимают ее ночную рубашку и меняют подгузник: «Угадайте – сколько мне лет?» И хотя Нина прекрасно знает ответ – Будиль уже перевалило за девяносто, – она говорит: «Наверное, семьдесят?» Будиль довольно усмехается: «Все так говорят, и никто не может поверить, что мне столько, сколько есть. Говорят, я все еще очень красивая». Нина и Сукди подтверждают, что согласны с этим.

Сегодня очередь Лиллемур из Г5 принимать душ. Они помогают ей пройти в ванную. Раздевают. Сетчатые трусы оставляют клетчатый след на ее раздувшемся животе. Нина и Сукди потеют в резиновых сапогах, пластиковых фартуках и перчатках, но Лиллемур хотя бы сговорчива. Они осторожно сажают ее на табуретку в душе. После того как Лиллемур одобрила температуру, ополаскивают ее слабой струей. Нина поднимает ее тяжелые груди, чтобы как следует вымыть тело под ними. Лиллемур смотрит на нее и говорит: «Я хочу домой к Господу, но решила пожить еще немного», и Нина отвечает: «Вот и хорошо, Лиллемур». На кафельной плитке прилеплены наклейки, с которых нежно улыбаются ангелы.

Они проходят мимо закрытой двери в Г6 и заходят к Анне в Г7. «Кажется, яблоко выкатилось», – увидев их, говорит Анна. Ее яростно-красная прямая кишка и правда торчит из заднего прохода. Это ректальный пролапс, с которым не может справиться ни одна операция. Анна радостно щебечет о планах на день, пока Нина и Сукди вытирают ее махровыми салфетками и осторожно вправляют кишку, смазав ее вазелиновым маслом. «Я поеду во Францию, всегда туда хотела», – говорит она. Когда Нина спрашивает, что она там будет делать, Анна отвечает, что посмотрит Эйфелеву башню и съест кучу пирожных. «Весной там наверняка замечательно, тогда и поеду. Бог не выдаст, свинья не съест». Анна радостно смеется. Мечтательно смотрит в окно.

Г8 – единственная квартира с двумя жильцами. Дагмар уже проснулась к их приходу. Сукди будит Веру, спящую на второй кровати. «Доброе утро, Дагмар, – здоровается Нина. – Хорошо спалось?» Та уставилась на нее красными слезящимися глазами. На стене рядом с кроватью висят акварели и карандашные рисунки, на которых изображена молодая и красивая Дагмар. Когда Нина приближается к ней, она с предвкушением ухмыляется. Из-под одеяла высовывается рука, запачканная фекалиями. Дагмар машет рукой и улыбается беззубым ртом. «Не надо, Дагмар! – предостерегающе кричит Вера со своей кровати. Потом оборачивается и смущенно смотрит на Сукди: – Не сердитесь на нее. Она не со зла».

Через некоторое время Нина варит кашу на кухне, а Сукди делает бутерброды. Они ставят на подносы чашки с кофе, поильники и глубокие тарелки с широкими бортиками. Рядом кладут удобные ложки.