Матильда Старр – Я – твоя собственность (страница 33)
– А-а-ах…
Пальцы задвигались, низ живота свело от наслаждения. Я уже не стонала – вскрикивала, не в силах остановиться, пульсировала, словно насаженная на его ладонь. В теле бушевал пожар, под кожей тлели искры, рассыпаясь мгновенными вспышками удовольствия…
– Лаорр… Пожалуйста-а-а…
Он хрипло выдохнул, впился в бедра стальными пальцами и ворвался в меня быстро, яростно, еще глубже, чем в первый раз. Я заплакала от блаженства, от чувства сладостной наполненности, от пришедшей в голову простой истины – только с ним, иначе никак, иначе неправильно…
И снова танцевали две тьмы, клубились, росли, откусывая пространство, куда мощнее чем в прошлый раз. Плескались эмоции и чувства, ярче, острее, сильнее стократ. Любовь, боль, радость, тревога… И сотни других, моих, его – не разобрать. Я с восторгом пила их, захлебываясь, наслаждаясь тонким пряным ароматом. Перед глазами кружились миллиарды звезд, с шипением гасли на коже, покалывая льдистым холодом. Я парила, плыла вне прошлого, настоящего и будущего, сквозь вечность.
Это было волшебно, умопомрачительно, потрясающе…
И…
Это было… страшно… Ужасно страшно… Это было опасно, смертельно опасно! Как вообще я могла на такое согласиться? Была ли я в своем уме?
Это понимание пришло внезапно, пробилось сквозь хмельной дурман сладострастия с беспредельной ясностью. Мой партнер в этом огненном танце, мой мужчина, тот, что сейчас входит меня сзади, доводит до неистовства, до исступления, кто ласкает меня, обжигает поцелуями и плавит в наслаждении, тот, кого я так доверчиво впустила и сделала частью себя, – на самом деле враг. Мой ласковый, нежный и невозможно желанный враг… О боги!
Он высушит меня, изопьет до дна. Я погибну…
Я не хочу умирать!
Я и не умру, я, настоящая Мирая…
Отблеском разума, краем сознания я понимала, что все это думаю не я, а моя темная сторона, вновь захватившая тело… Необузданная сила, магия, тьма – можно называть ее как угодно. Та самая, которая молчала совсем недавно, в тот самый раз, когда Лаорр лишал меня девственности. Та, которая уже будто бы согласилась и приняла моего мужчину, приняла мою жизнь и мой выбор. Та, которой, я думала, научилась управлять…
А теперь она взбунтовалась, словно почуяв угрозу.
Похоже, мое роковое и недоброе начало решило, что нам грозит опасность, и пытается перехватить контроль.
Это было странное ощущение. Я видела Лаорра, ощущала его в себе и вокруг себя, безумно его любила и была готова умереть ради него. И в то же самое время, та же самая я не сомневалась, что в живых останется кто-то один. А раз такое дело, то нужно быть на своей собственной стороне.
Я почти не отдавала себе отчет в том, что происходит.
Не похоже ни на что испытанное ранее… И все же оно прекрасно…
И вновь я плыла в пьяном мареве наслаждения, упиваясь ошеломительным коктейлем эмоций, ощущений… чувств…
– Мирая… – прорвался сквозь звездную пыль встревоженный голос Лаорра.
Он почувствовал… И эта тревога… Неважно, я выпью и ее! Я смогу выпить и вобрать абсолютно всё, что он мне предложит.
Я мотнула головой и расхохоталась. Теперь я точно знала, что делать. Это знание шло изнутри и никак не опиралось на опыт. Парализовать жертву, не дать ей сопротивляться…
А еще лучше – успокоить.
А еще лучше – заставить любить себя, желать себя так сильно, чтобы у него не осталось ни одной другой мысли, чтобы страху, осторожности, способности сопротивляться – всему этому просто не было места.
В тот момент я была сильна какой-то невероятной силой. Чтобы внушить ему, надо почувствовать самой: я прекрасна, мое тело восхитительно гибкое, нет в мире большего наслаждения, чем касаться меня, брать меня, любить меня, хотеть меня, вожделеть…
И всегда будет мало… Мало! Мало!!
И сквозь вакханалию страсти, сквозь хмельной дурман жадно поглощаемых эмоций, я услышала свой шепот – хриплый, ненасытный, горячий…
– Лаорр… Я хочу сверху…
И вот уже он лежит на спине, распластавшись на огромной кровати, выгибается, подбрасывает меня, вбивает свой мощный член в мое истекающее соком лоно яростными толчками. Его сильное мускулистое тело покрыто испариной, горячие ладони мнут мои бедра, впиваются в ягодицы, тискают и болезненно сладко терзают набухшие груди, развратно подпрыгивающие на каждом толчке… Он весь словно дикий, норовистый жеребец, что взбрыкивает, пытаясь сбросить седока… Я чувствую, как безумно возбуждающе ходят ходуном под моей промежностью его твердые мышцы, и крепко сжимаю его бёдра ногами, объезжая, повелевая, покоряя, задавая темп. Я насаживаюсь на горячий ствол до упора, с наслаждением, со стоном, жадно, бесстыдно… Так, как никогда бы не смогла другая Мирая, маленькая, порядочная и жалкая. Восторг от этой умопомрачительной скачки рвется из горла гортанными криками, и они отражаются от наполняют пространство ошеломляющей какофонией звуков…
Я видела, как темнеют от неистового вожделения его глаза, как расширяются зрачки, как покрывается испариной божественно прекрасное тело, становится обжигающе горячим, влажным…Ощущала кожей, что эта упоительно сладкая пытка ему приятна, понимала, что сейчас он на пике наслаждения и не чувствует, как капля за каплей, глоток за глотком я вытягиваю из него жизнь.
Нет, нельзя. Я должна остановиться. Я должна остановиться. Что же я делаю? Я ведь никогда себе не прощу! Умрет он – и моя жизнь не будет иметь смысла.
Я сделала над собой нечеловеческое усилие и взмолилась, обращаясь к тому страшному, что управляло каждым моим движением: отпусти его! Прошу! Слезы текли по моему лицу. Я видела, как распластанное подо мной тело слабеет и утрачивает искру жизни. И ничего не могла с этим сделать.
– Пожалуйста! – я на мгновение застыла в немой молитве – отпусти его!
А после совершенно потеряла контроль.
Тело уже не горело – пылало, жажда росла, ненасытная, дикая…
– Быстрее… – простонала я.
Несколько мощных толчков… И ослепительный, невероятный, поделенный на двоих оргазм. Мир взорвался, разлетаясь осколками, все поглотила тьма. Последнее, что я видела словно бы с высоты – два обнаженных тела, сплетенные на кровати, и безжизненное лицо Лаорра.
И успела подумать – неужели не спасся никто?
Глава 50. Мирая
Меня разбудил настырный солнечный луч. Он щекотал глаза, пробившись сквозь щелку в плотной занавеске. Я сначала пыталась отмахнуться, но потом, поняв, что это бесполезно, окончательно проснулась и села на кровать.
Проснулась. О боги! Неужели действительно проснулась? Первая мысль, радостная: жива! И это значит – все у нас хорошо, и будет хорошо, теперь уже навсегда.
Не успела я подумать об этом «навсегда», как на робкую радость навалился страх, тяжелый, липкий и тоскливый, от которого ноет душа, и слезы подбираются к глазам. Лаорр, мой муж, мой любовник, самый близкое и дорогое мне существо в мире! Что с ним? Последнее что я видела вчера – это его мертвенно бледное лицо… При этом воспоминании я помертвела, сердце сдавила ледяная рука ужаса. О боги, если с ним что-то случилось… Если моя тьма его убила…
Я подскочила на кровати и увидела его. Глаза закрыты, лицо умиротворенное и спокойное, словно бы вечность уже поцеловала его и увлекла в свои объятия, вырвав из моих.
Нет!
Я думала, что закричу, но вырвался лишь тихий всхлип. Нет, Лаорр, нет! Пожалуйста…
Почти ничего не видя сквозь пелену слез, я протянула дрожащую ладонь и нерешительно коснулась бледного лба, провела по щеке и… И с невероятным облегчением почувствовала тепло под пальцами. И только потом увидела, как вздымается его грудь. Он дышит. Он жив. Мы справились… Мы пережили эту ночь и не причинили друг другу никакого вреда.
– Любимый, – выдохнула я, вложив в это слово всё, что случилось с нами за это время, с того самого дня, когда я, дрожа от ужаса и отвращения, лежала связанная на камне в ожидании его рук.
И окончательно расплакалась от облегчения. Слишком уж много всего и сразу на меня… на нас нахлынуло.
Но главное, восхитительный праздник слияния, который еще вчера был окрашен страхом, горечью и возможностью потери, с этого дня станет праздником – и только.
Он и я, и мы оба вместе, и это навсегда, отныне и вовеки, пока вечность не соединит нас окончательно.
Он открыл глаза. Несколько секунд словно пытался осознать, что случилось. Я читала его лицо как открытую книгу.
Вот вспомнил вчерашнее.
Вот запоздало испугался.
Вот увидел меня заплаканную, улыбающуюся, счастливую.
Вот выдохнул…
– Я женился на плаксе… – строго сказал он, пряча усмешку. – Подите сюда, дорогая супруга и подарите усталому мужчине, изрядно потрудившемуся ночью, свой поцелуй…
– Слушаюсь… – целомудренно ответила я и приникла к его рту.
Поцелуй был легким и воздушным, как солнечный лучик ранним утром.
Я с упоением трогала его мягкие губы своими, исследуя и наслаждаясь, словно в первый раз…
Мой язык скользнул по их изгибу, смакуя, пробуя… М-м-м… Как вкусно! Осторожно нырнул внутрь, коснулся его языка, дразня и играя, и убрался обратно. Я лизнула нижнюю губу, втянула ее в рот, легонько покусывая, и с любопытством посмотрела наверх… Лаорр по-прежнему улыбался и ждал, но в глазах его что-то изменилось. В них вспыхивали жаркие отблески, опасные и притягательные одновременно. Я выпустила его губу и судорожно вздохнула.
– Еще…– потребовал Лаорр.