Матильда Старр – Школа чернокнижников. Тёмная метка (СИ) (страница 26)

Вот ведь, а я только размышляла, как сообщить друзьям о том, что случилось и при этом умудриться не выдать, откуда я это знаю. Но у нас слухи расходятся быстро. Я коротко кивнула.

– Получается, самый подозрительный у нас теперь магистр Аберардус, – добавила я со вздохом.

– Это еще почему? – не понял Орлен.

– Ну очевидно же! Он преподаватель, ему было куда проще остаться с магистром Калмин наедине.

– Боюсь, что нет, – хмыкнул Орлен. – Не хотелось бы сплетничать, тем более, учитывая бедственное положение несчастной преподавательницы, но остаться с ней наедине было не так уж сложно.

Я бросила на него возмущенный взгляд. Это он, вообще, на что намекает? Не имеет же он в виду что-нибудь неприличное?

Но Орлен продолжил:

– Для магистра Калмин было очень важно, как бы это сказать… держать руку на пульсе. Знать все, что происходит в школе. В общем, она была знатной собирательницей сплетен.

Хм, а вот это был похоже на правду. Я вспомнила, какой допрос она мне учинила в мой первый день, когда я вышла из кабинета ректора. И как была недовольна, когда я отказалась отвечать.

– В общем, у нее тут было полно информаторов, – заключил Орлен. – И встречалась она с ними наедине, как вы понимаете. Так что наложить на нее проклятие мог кто угодно. А это значит, – Орлен развернулся ко мне и пронзил меня пристальным взглядом, – что дневник Ингаретты – по-прежнему наша главная надежда.

– Дневник? – удивилась Филая.

Неужели Орлен еще не рассказал?

– Дневник, – подтвердил он торопливо. – Катрина рассказала. И мы вчера его забрали у Ингареты из комнаты. Ну же, рассказывай, – обратился теперь уже ко мне. – Что там?

Я смешалась, ведь даже не успела все прочитать. Мне в одночасье сделалось ужасно стыдно, и я стала торопливо пересказывать все, то успела узнать.

– Она получила предложение руки и сердца… Но пока непонятно, от кого… С Катриной они часто оставались наедине, и не все там было гладко. А еще и соседка, та вовсе шастала к ней в комнату, как к себе домой, и не отличалась особой деликатностью, – затараторила я, но Филая меня остановила:

– Погоди, не тут же! – она оглянулась по сторонам. – Вечером соберемся вместе и будем читать. По очереди, вслух.

– Нет! – воскликнула я, вспомнив, как неделикатно Ингаретта описывала сердечную тайну своей подруги и как отзывалась об Орлене. Кто знает, что еще написано в этой тетрадке. – Это ведь дневник, личное! Мы не можем… – начала я, но Филая меня перебила:

– Сейчас это уже не важно. Мы должны понять, кто наложил темную метку. Ты одна можешь что-то пропустить. Как и я одна. Как и кто угодно один. А если мы прочитаем его все, шансов на то, что мы упустим какую-то важную деталь, гораздо меньше.

Я растерянно посмотрела на остальных. Неужели они все с ней согласны? Впрочем, на Орлена можно было и не смотреть: уверена, он только рад устроить из чтения дневника совместные посиделки.

Я умоляюще посмотрела на Рилана. Он бросил на меня виноватый взгляд и пожал плечами.

– Так действительно будет лучше, – сказал он. – Филая права. Вечером собираемся у меня. Возьми дневник с собой.

– Хорошо, – сдалась я.

Прости, Ингаретта, я хотела защитить твои тайны, но, похоже, ничего не выйдет.

– А сейчас пора на занятия!

Добрая половина моего завтрака оставалась на тарелках. Но аппетит что-то совсем пропал. Я сорвалась с места и быстрым шагом направилась в аудиторию.

Отчего-то мне было обидно. Впрочем, не отчего-то. Мои друзья так дружно сплотились против меня, что это не могло не задеть. Я понимала, что скорее всего, они правы. И все-таки от этого разговора остался горький осадок.

Первым уроком у нас была лекция магистра Аберардуса. Я плюхнулась за переднюю парту, достала конспект, заодно и увесистый учебник по некромантии. И тонкую брошюрку по теме сегодняшнего урока. Да-да, магистр Аберардус – вовсе не тот преподаватель, на чьи занятия следует приходить неподготовленным.

Я подняла взгляд от конспекта и тут же увидела Виолану. Та стояла неподалеку от моей парты и смотрела так, словно хотела заговорить.

Я уже собиралась ее окликнуть, но в этот момент дверь распахнулась и в аудиторию быстрым шагом вошел преподаватель некромантии и окинул всех тяжелым взглядом.

Да уж, тут я не могла не согласиться со своими друзьями: его бы я с удовольствием исключила из числа подозреваемых. Впрочем, это всего лишь глупая слабость. Кто бы ни был наш злодей, он настоящее чудовище, даже если имеет весьма приятную внешность и выглядит совершенно безобидным.

Лекция, казалось, длилась бесконечно. Я то и дело отвлекалась на свои мысли и совсем теряла нить повествования. А мыслей было много: кто наложил проклятье на Ингаретту и магистра Калмин? Кто тот загадочный кавалер Ингаретты? Связан ли со всем этим жуткий магистр Аберардус?

И… еще одна, которая неизменно возвращалась, хотя ее никто не звал: действительно ли ректор потянулся ко мне вчера? Или все это – только мое глупое разгулявшееся воображение?

Ах, если бы первое!

Стоило мне хоть на мгновение допустить такую мысль, как голова начинала кружиться, а сердце – стучать часто-часто. Это было бы… да я не могу подобрать слов. Пожалуй, это было бы недолго. Я бы просто умерла от счастья – и все.

– Аллиона Брентор, – раздался вкрадчивый голос у меня над ухом, и я вздрогнула, едва не подпрыгнув на месте. Магистр Аберардус нависал надо мной и разглядывал мой конспект. – Вот уже четыре минуты вы ничего не пишете. Для той, чье имя я запомнил, вы ведете себя слишком опрометчиво.

Все мысли сразу выветрились из головы, кроме одной: кажется, я ни за что не сдам ему экзамен. Так что до конца лекции я усердно конспектировала и кажется, даже сумела разобраться в том, как правильно использовать пепел в ритуалах упокоения беспокойных душ.

Следующим уроком у нас было зельеделие. Разумеется, магистр Калмин никак не могла его вести. Но возможно, кого-то отправят на замену, так что поводов не идти в кабинет у нас не было. Когда я вошла в кабинет зельеделия, стало не по себе: было странно видеть это помещение таким опустевшим. Не пыхтели и не дымились котлы, не вился пар под потолком. И оттого помещение казалось пустым и безжизненными. Да и сами котлы на столах выглядели не настоящими, словно бутафория в театре. Студенты сидели за столами притихшие, даже компания Селесты, вопреки обыкновению, не сплетничала.

Виолана стояла у шкафчика и задумчиво перебирала травки. Что ж, самое время поговорить. Я подошла к ней и тронула ее за плечо:

– Виолана!

Я, видимо, подошла слишком тихо, потому что она от неожиданности вздрогнула, убрала руки за спину и посмотрела на меня взглядом испуганного олененка. Ее и без того невысокая щуплая фигурка, казалось, сжалась еще больше.

– У тебя будет минутка поговорить?

– Конечно, – с готовностью закивала она. – Я еще вчера хотела подойти, но постеснялась.

Она потупила взгляд. Странно, почему я раньше думала, что она невзрачная и незаметная. Теперь мне было совершенно очевидно, что она довольно симпатичная и миловидная.

Я заметила, что все стали оглядываться и прислушиваться к нашему разговору.

– Лучше в коридоре, – шепнула ей тихо.

Она кивнула, и мы вышли.

– Катрина сказала, что вы с Орленом пытаетесь найти того, кто сделал это. Ну, с Ингареттой…

– Так и есть, – осторожно кивнула я.

– Чем я могу помочь? – серьезно проговорила Виолана. – Все, что угодно, сделаю. Вы можете на меня полностью рассчитывать. Если есть возможность ее спасти…

Щеки Виоланы порозовели. Она явно была полна решительности.

– Ингаретта тебе так дорога?

– Конечно, – кивнула она, а в глазах заблестели слезы. Впрочем, она быстро их смахнула и заговорила твердо: – Ели бы не она, я не знаю, чтобы делала. Ингаретта – самый добрый человек на свете, и она мне очень помогла. Так что спрашивай.

Да уж… Я с грустью посмотрела на Виолану. Похоже, у нас еще один подозреваемый, который никак не может быть подозреваемым. Представить, что эта девушка могла как-то навредить Ингаретте? Нет, это было категорически невозможно.

Скорее всего, наложил проклятие все-таки тот самый кавалер. Так что следовало как можно скорее заняться дневником.

И все же мы добрых полчаса проговорили с Виоланой об Ингаретте и всех тех, кто мог с ней видеться и долго оставаться наедине. Да только ничего нового я не узнала. Лучшая подруга, назойливая соседка, научный руководитель – магистр Аберардус – вот, собственно, и всё. О том, что у Ингаретты есть какой-то загадочный поклонник, Виолана даже не догадывалась. Ингаретта, конечно, поддерживала дочь маминой подруги чем могла, но, похоже, открывать ей душу не спешила.

Видимо, замену магистру Калмин так и не нашли, о нас словно все забыли. Так что студенты начали понемногу разбредаться – какой смысл сидеть в пустой аудитории?

– Мы с девочками идем в столовую, – рядом со мной нарисовалась Селеста. – Может, и ты с нами? Выпьем чаю, посплетничаем? – ее губы растянулись в такой кислой улыбке, словно улыбаться – это неприятная и тяжелая работа.

– Ректор мне не родственник, – устало выдохнула я. – Пойми же уже наконец…

– Можешь не признаваться, если не хочешь, – легко согласилась она, так что стало ясно: не верит ни единому слову. – Ну так что, идешь?

Доказывать что-то было бесполезно, так что я просто сказала: