Матильда Старр – Проданная невеста. Меня купил дракон (страница 5)

Сердце упало куда-то в пятки. Прямо сейчас? Никаких отсрочек, никаких ночевок дома Ну нет, так просто я не сдамся! Надо хотя бы попытаться!

— Постойте, — я сделала шаг вперед, заставив себя говорить твердо. — Мне нужно собрать вещи. Я не могу ехать вот так!

— У вас есть все необходимое. Больше ничего не понадобится.

Как не понадобится?

Всем известно, кому ничего не нужно — покойникам! Он собирается меня убить? Принести в жертву в каком-нибудь жутком драконьем ритуале?

— Но я не могу просто взять и уехать!

— Можете. — В его голосе не было ни злости, ни раздражения. Просто констатация факта.

— Но почему такая спешка? — воскликнула я. — Мы же... мы же собираемся пожениться? Свадьба — это важное событие, к ней нужно подготовиться

Он долго молчал, потом медленно покачал головой:

— У нас мало времени.

Значит, девушки были правы. Он не собирается на мне жениться. Он забирает меня для чего-то другого. Сердце оборвалось, воспитание, которое так хвалил распорядитель, мне изменило, слезы хлынули сами собой.

Я разрыдалась — горько и безутешно.

Глава 6

Слезы текли по щекам, превращались в мокрые пятна на лифе платья, но мне было все равно, как я выгляжу со стороны и насколько я сейчас далека от идеала благородной аристократки. Вообще все было уже не важно, потому что моя жизнь кончена.

— Леди Элиана! Хорошо, мы выедем утром, только перестаньте плакать! — раздраженно сказал дракон.

Я замерла, боясь поверить своим ушам. Слезы все еще текли по щекам, но я перестала рыдать.

— Правда? — переспросила недоверчиво.

— Правда. Я останусь на постоялом дворе, — спокойно пояснил он. — Вы переночуете дома, соберете вещи, попрощаетесь с отцом и что там еще вам нужно... Но учтите, мы должны выехать на рассвете. У нас действительно мало времени.

Я смотрела на дракона и не верила своему счастью. Неужели он пожалел меня? Неужели у этого существа, о котором ходят такие страшные слухи, есть сердце? Может, не такое уж он и чудовище?

Впрочем, какая разница! Будь у него хоть самое доброе сердце в мире. Он ведь только что сказал: мало времени. А когда это женитьба была таким срочным делом? Нет, я точно нужна ему для чего-то другого. И есть ли мне разница — принесет он меня в жертву без сожалений или его сердце будет обливаться кровью, а рука с кинжалом дрожать от переживаний.

Впрочем, может, мне и удастся избежать этой печальной участи

— Благодарю вас, — прошептала я, торопливо вытирая слезы рукавом. — Я я буду готова.

Он молча кивнул, развернулся и бесшумно исчез за углом дворцового коридора. Только легкое движение воздуха выдавало, что он здесь только что стоял.

Отец схватил меня за руку и потащил к выходу. Мы почти бежали — насколько позволяли приличия и мои дрожащие ноги.

Карета ждала там же, на подъездном круге у Северного павильона. Возница дремал на козлах, но при нашем появлении встрепенулся.

— Скорее домой! — велел ему отец, вталкивая меня внутрь.

Обратная дорога заняла всё те же три часа, хотя отец и пытался торопить возницу, на что тот хмуро возразил, что лошади животные нежные, загонять их он не нанимался.

В родные стены мы вернулись только к вечеру. Отец потребовал плотный ужин — подкрепиться перед сумасшедшей авантюрой. Небеса знают, когда следующий раз мы сможем поесть нормально.

— Собирай самое необходимое, — посоветовал он мне. — Мы не можем взять с собой много.

Выходить решили под утро, на рассвете, до первых солнечных лучей. Я надела темно-синее дорожное платье — не самое красивое, зато теплое и с удобными карманами. Поверх накинула плащ, который обычно надевала для верховой езды. В сумку полетели: смена белья, гребень, теплое шерстяное платье. На секунду замерла перед шкатулкой с украшениями. Почти пустая, в ней лежали лишь колечко и серьги, мамин подарок. У отца не поднялась рука продать единственное, что осталось от нее на память. Что ж, возможно теперь это спасет нам жизнь

На прощание обвела комнату взглядом. Столько счастливых дней... и вот теперь навсегда прощай.

В коридоре уже ждал отец. За спиной у него топорщился туго набитый вещмешок, на поясе крепилась сумка.

— Здесь всё, что осталось от состояния, — прошептал он, показывая кошелёк. — Жалкие гроши, но на первое время хватит

Я вздохнула.

— Пора?

— Пора!

Я привычно повернула в холл, но отец меня остановил.

— Нет, не туда Выбираемся тайком. Через окно — в сад, потом по тропинке в лес. Там, в овраге, ждет повозка.

Настолько серьёзно? Мы и от слуг прячемся? По спине пробежал холодок, но я лишь решительнее сжала край плаща.

Мы крадучись спустились по черной лестнице. Отец бесшумно отодвинул задвижку окна и толкнул створку. Внутрь ворвался пахнущий сырой землей и весенней травой ночной воздух.

Отец легко, почти по-молодому перекинул ноги через подоконник и спрыгнул вниз. Я передала ему сумки, потом перелезла через подоконник сама, и мы двинулись через сад.

Я ориентировалась исключительно по памяти. Хотя восточный край неба уже побелел и окрасился нежными розовыми тонами, в тени старых яблонь держался кромешный мрак.

— Леди Элиана! — Голос раздался так близко, что я вскрикнула и споткнулась.

Из-за куста выступила высокая фигура. Черный плащ почти сливался с окружающим пространством, надвинутый капюшон по-прежнему скрывал лицо. Драконий князь стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на нас.

Отец замер. Я тоже стояла, не в силах пошевелиться, и чувствовала, как рушатся последние надежды.

— Так я и знал, — спокойно произнес дракон. — Догадывался, что вы задумали какую-то хитрость. И дело было вовсе не в вещах и не в подготовке.

— Послушайте, — отец шагнул вперед, загораживая меня собой. — Я прошу вас. Умоляю. Я верну вам деньги. Заберите всё, что у нас есть. Я достану еще, я продам всё, что осталось, я в долги влезу, но только отпустите дочь.

— Лорд Мирвейн. — Голос дракона прозвучал тихо, но отец сразу замолчал. — Мне очень жаль, но это совершенно невозможно. — Он перевел взгляд на меня. Даже в темноте я чувствовала его взгляд — тяжелый, пронизывающий. — Идемте, леди Элиана. Карета уже ждет.

Я стояла, не в силах сделать шаг. Ноги будто приросли к земле.

— Эли, — отец обернулся ко мне, и в его глазах блестели слезы. — Доченька...

— Прощайте, отец, — прошептала я. — Я... я люблю вас, папа.

Пальцы дракона сомкнулись на моей руке — горячие, сильные, но не грубые. Он повел меня прочь от дома, от отца.

Я не оглядывалась. Боялась, что не выдержу и брошусь обратно, и навлеку неприятности на отца. Боялась, что просто упаду без сил от ужаса.

Карета стояла у дороги. Черный лак тускло поблескивал в предрассветном сиянии восходящего солнца, золотые узоры вились по дверцам — художник с поразительным мастерством вывел драконов, тянущиеся к звездам.

Князь открыл дверцу и жестом пригласил меня внутрь.

Я поднялась по маленькой ступеньке на ватных ногах. Внутри карета оказалась настоящим чудом — мягкие диваны, обитые темно-синим бархатом, расшитые серебром подушки, магический фонарь в углу, дающий теплый, но неяркий свет. Между диванами втиснулся столик с фруктами, вином и крошечными пирожными.

Дракон уселся следом, и карета качнулась, тронулась с места, унося нас в неизвестность. Я вжалась в угол дивана, думая только об одном — что меня ждет в этих жутких Северных горах. И сколько мне осталось жить.

За окном проносились поля и перелески. Я сама не заметила, как усталость взяла свое — голова откинулась на подушку, веки сомкнулись. Проваливаясь в сон, я чувствовала на себе чей-то взгляд. Тяжелый, изучающий. Но сил посмотреть уже не было. Проснулась я от того, что в карету заглянул слепяще-яркий солнечный луч.

Я провела ладонью по лицу, посмотрела вперёд, увидела дракона и забыла, как дышать.

Капюшон был откинут, и я впервые увидела лицо своего будущего мужа. Я никогда в жизни не встречала такой красоты. Даже представить себе не могла, что бывают настолько красивые люди. Черные как смоль волосы падали на широкие плечи. Резкие, точеные черты лица — благородный лоб, прямая линия носа, волевой подбородок. Кожа с легким смуглым оттенком, будто он много времени проводит под горным солнцем.

А глаза Золотые, с вертикальным зрачком, как у хищной птицы, оправленные густыми темными ресницами. В них было что-то древнее, опасное — но при этом завораживающе красивое.

Губы — четко очерченные, сейчас плотно сжатые — вдруг дрогнули в улыбки:

— Доброе утро, леди Элиана.

Голос был все тот же по-прежнему низкий, глубокий. Но теперь, когда я видела его лицо, он, казалось, звучал иначе. Так, что мурашки по спине.

Я поняла, что таращусь на него, открыв рот. Щеки залились краской. Я отвернулась к окну. В голове заметались мысли: драконий князь, чудовище, монстр из страшных сказок... Как он может быть таким красивым? И зачем такому красавцу покупать жену на аукционе? Да женщины наверняка сами вешаются ему на шею!