Матильда Старр – Она его собственность. Мирая (страница 4)

– Опуститесь! – недовольно приказал он.

Я замешкалась. Что он имеет в виду? Бухнуться на пол в этом роскошном платье? Это казалось невозможным. Я привыкла беречь вещи, даже не такие дорогие.

– Ну же! – нетерпеливо добавил он, и сомнения тут же развеялись.

Ноги словно сами собой подкосились, и я рухнула на пол. Пышная юбка смягчила удар от падения. Теперь все было правильно. Я сидела у его ног. Занимала отведенное мне место. И смотреть должна была снизу вверх. Только вот заглядывать ему в глаза не хотела, поэтому просто уставилась на сияющий чистотой мраморный пол.

Но, кажется, у темного были другие планы.

Он поднял мою голову за подбородок и уставился мне прямо в глаза. Провел большим пальцем руки по губам, словно пробуя их на ощупь. Затем его рука скользнула по шее, опустилась к декольте и по-хозяйски нырнула в лиф.

Я вздрогнула, вновь ощутив его горячие пальцы на моей груди. Воспоминания о том, что случилось ранее, нахлынули жаркой волной, заставляя дышать чаще… Или дело тут не в воспоминаниях?

Возбуждение – горячее, жгучее, душное – прокатилось по телу жаркой волной.

Темные имеют особую власть над людьми. Надеюсь, все мое возбуждение, этот волнующий трепет – ненастоящие. Он заставляет меня это испытывать… Это как гипноз, как наваждение, как морок… Это не я. Это не могу быть я.

По телу пробегали знакомые уже жаркие волны. Губы стали слишком сухими, хотелось их облизать, дышать было тяжело.

Я подняла взгляд на темного – и меня словно окатило ледяной водой. У него было совершенно отсутствующее выражение лица, его глаза не горели ответной страстью. В нем вообще не было никакой страсти. Он будто машинально ласкал мою грудь, думая о чем-то своем…

Я замерла.

Он перевел на меня рассеянный взгляд.

И сказал то, чего я не ожидала услышать:

– Вы солгали. Вы все еще голодны. Никогда больше не лгите мне. Закончите трапезу и ступайте в свою комнату.

После этого встал и быстро вышел из зала.

Я поднялась с пола, оправила платье и уселась за стол. Раздумывать о том, что сейчас случилось, почему темный выпустил меня из рук, не хотелось. Теперь, без его пронзающего взгляда, аппетит вернулся, и я с удовольствием принялась за еду.

Но едва закончив трапезу, я снова вернулась мыслями к своему теперешнему хозяину.

Итак. Он больше не спрашивал меня, кто меня подослал. Однако он почему-то был на меня очень зол. И уж точно не из-за того, что я отказалась от еды. Но главное – Риаса. Риаса теперь у него, а значит, я действительно полностью в его власти. Теперь я не имею права даже умереть.

Глава 6. Лаорр

Лаорр вылетел из зала и быстрым шагом направился в свое крыло замка. Спокойно находиться рядом с этой девушкой не было никакой возможности. Ему следовало побыть одному, чтобы решить, что с нею делать дальше.

Она не лжет.

Нет, конечно, она солгала ему, что не голодна. А еще она с трудом сдерживает ненависть и презрение, когда смотрит на него. Но во всем остальном – не лжет. И то, что эта девушка оказалась в его замке, а он – в самом глупом положении из всех возможных, действительно нелепая случайность.

За те несколько часов, что Мирая провела в своей комнате, приходя в себя и готовясь к обеду, Лаорр успел многое выяснить.

Не то чтобы он был излишне подозрительным, но ситуация с самого начала казалась странной. Мелкая воровка, срезающая кошель у темного, причем так неумело, что ее тут же ловят, потом невероятный приговор, потом ее сестра, воспользовавшаяся этим приговором и предложившая себя по древнему соглашению, о котором все давно забыли.

Но главное – то, что случилось в том отвратительном подвале. То, чего никто не заметил. То, что не давало покоя…

Лаорр привык действовать быстро. Быстро раздавать приказы, которые неукоснительно исполнялись.

Его люди нашли ее сестру и доставили в замок. Обычная рыжая девчонка. Правда, дерзкая и смелая… Первым делом обругала его такими словами, которые не в каждом кабаке услышишь. Потом потребовала «немедленно отвечать», что с сестрой, хоть и дрожала от ужаса.

Как там ее, Риаса?

Впрочем, одного его особого взгляда хватило, чтобы дерзость исчезла, будто ее и не было. Теперь девчонка глядела на него перепуганными глазищами и клялась, что никто ее к нему не подсылал. Она решилась покуситься на его имущество лишь потому, что была уверена: в кошельке любого темного полно серебра.

Это было настолько глупо, что вполне могло оказаться правдой.

Лаорр велел служанкам умыть и переодеть нищенку – кто знает, вдруг на ее теле спрятаны амулеты, скрывающие правду. Но нет. Когда Риаса предстала перед ним уже в новой одежде, она говорила то же самое. И это по-прежнему было правдой.

Лаорр в задумчивости смотрел на сестру Мираи.

Девчонка обещала вырасти прехорошенькой, а ее тетка, похоже, особой щепетильностью не отличалась. Управляющий доложил, что она сама привела девчонку в замок, запросив за это какие-то гроши и даже не поинтересовавшись – зачем… Будущее сестры Мираи могло быть очень грустным. И хотя ему было абсолютно наплевать и на рыжую воришку, и на ее будущее, что-то мешало Лаорру просто выставить ее за дверь. Что-то…

Может быть, шестое чувство, что проявлялось иногда холодком в затылке, как смутное предвкушение опасности. А с шестым чувством Лаорр никогда не спорил.

Мысль о школе-пансионате пришла ему в голову внезапно. И это была отличная мысль. Он тут же отдал распоряжение пристроить малявку в приличное место с соответствующими указаниями для персонала: никого к ней близко не подпускать. Никаких посетителей. Не то чтобы он ее в чем-то подозревал, но ту, что постоянно жила рядом с Мираей, ту, что случайно или намеренно могла узнать о ней что-то лишнее, лучше держать под контролем.

Кроме того, он рассчитывал, что его новая игрушка оценит этот широкий жест. Как выяснилось позже – зря надеялся.

Лаорр не закончил на этом свое расследование.

Он велел отыскать и тех, кто обучал девчонку «воровскому мастерству». Их доставили очень быстро. Но и это оказалось бесполезно. Он говорил с ними лично. Гадкие, неприятные типы, сотканные из алчности и лжи. У них была только одна задача: запудрить мозги неудачникам и выманить у них деньги. Никаких потайных умыслов.

Так что ничего, бросающего хотя бы тень подозрения на Мираю, он не нашел.

Лаорр вошел в свои покои и развалился на диване в глубокой задумчивости. Собственно, думать тут нечего. Мирае не место в его замке. Он должен от нее избавиться. Должен был избавиться сразу, как только понял, что она собой представляет.

Почему же до сих пор этого не сделал? Потому что за последние годы к нему в руки не попадалось ничего, столь же интересного? Пожалуй.

Даже сейчас мысль о ней заставляла сердце биться быстрее…

Лаорр погрузился в воспоминания.

Почему он вообще пошел на судебный процесс сам, а не отправил управляющего, как это и следовало сделать? Тут все просто: у него были дела в той части города. Да и было любопытно посмотреть, что станет с глупой девчонкой. По его разумению, ее следовало хорошенько отшлепать и оправить к родителям… Но у человеческих судей на это мог быть свой взгляд.

Однако, явившись в зал, он быстро потерял интерес к «преступнице». Его взгляд привлекла ее сестра…

Девушка была настолько красива, что даже темные круги под глазами и чрезмерная худоба не могли этого скрыть. Но не столько ее красота притягивала его взгляд, мало ли вокруг смазливых девиц. Главное – ее эмоции. Они так отличались от того, что могла испытывать толпа, присутствующая в суде: любопытство, страх и радостное сочувствие – ах, бедняжка! Но хорошо, что все это случилось не со мной!

Там же он видел нечто другое: искреннее страдание, привязанность, боль. Не то чтобы он раньше не встречал подобных эмоций. Надо сказать, все это далеко не самая любимая его еда. Но здесь они были чисты, как вода в горном роднике, искренни и… потрясающе сильны!

Он поймал себя на мысли, что хотел бы заполучить эту девушку. Это было бы приятным разнообразием в его жизни. Но, увы! Он ясно видел, что она не из тех, кого можно соблазнить деньгами, даже большими деньгами. Деньги – отличная штука, но на них не купишь ничего действительно стоящего. А она была стоящей, это точно, уж он-то в таком разбирался…

Он стоял, укрытый от посторонних взглядов плащом, и размышлял.

Так, раз деньгами не выйдет, то может быть предложить ей работу? Или даже им обеим, когда этот фарс с судом закончится? Они могли бы работать у него как вольнонаемные, при замке всегда найдется, чем заняться. Что-нибудь несложное…

Да, именно так он и сделает.

Лаорр уже прикидывал, куда мог бы пристроить сестер, когда объявили приговор: двадцать лет рудников.

Даже Лаорр вздрогнул. Эти люди сумасшедшие?! Какого еще отношения они заслуживают, если к самим себе и себе подобным так относятся?

Двадцать лет рудников за глупую детскую выходку! Что за нелепая жестокость.

Он обязательно подойдет к судье и уладит дело. За несколько серебряных монет жирный боров продаст и мать родную. А уж выпустить под шумок преступницу – и вовсе несложно. А потом взять их в замок…

Лаорр торопился, у него была еще куча дел, которые требовали его внимания. Но взрыв эмоций, чудесный чистый коктейль потрясающей силы от трагедии, разворачивающейся у него на глазах, приковал его к месту.