Матильда Аваланж – Жена в лотерею (СИ) (страница 27)

Я стала тринадцатой, превратив все это благообразие в чертову дюжину. Девушки под началом Марв и Талулы мастерили кукол. Кто-то расположился на софе, кто-то на диване или креслах.

Кружок кройки и шитья, который я посещала в школьные годы — ни дать ни взять.

Глядя на большеголовую, с тонкими ногами заготовку Талулы, можно было нисколь не сомневаться, что все игрушки внизу принадлежат ее авторству.

— А вот и ваша работа, леди Мередит! Узнаете? — елейным голоском проговорила Лидия. — Зря вы тогда так вспылили. Вот и девочки… тоже так считают. Садитесь ко мне, я буду показывать, что и как вам нужно исправить… Тогда к концу собрания вы сможете представить хоть что-то пристойное, а это помощь нашей дорогой Талуле.

На мой взгляд, нечто, что протягивала мне Лидочка, уже ничего исправить не могло. Куклы Татулы были хоть и жутковатыми, но выполненными очень искусно.

То, что сотворила Цицинателла на одном из прошлых собраний клуба — это был просто какой-то уродец. Не знаю, что она вообще пыталась изобразить. Не кукла, не животное, а какая-то неведомая зверушка, которую и в руки-то брать не хотелось. Ни желания, ни старания. Об аккуратности я вообще молчу.

Вот зачем, скажите мне на милость, Марв и Гарднер вытащили это чудо-юдо из мусорки — лучше б там оно и сгинуло в безвестности.

Хотя, наверное, я понимаю, зачем…

Гарднер подняла уродца повыше, как будто специально выставляя его на всеобщее обозрение. Работая над своими куколками, девы косились, ухмылялись, шептались, переглядывались.

Я не видела, кто конкретно что говорил, но кое-что разобрать могла.

— Шу-шу-шу… Мередит давно пора исключить из клуба… Шу-шу-шу… Она своими руками орудует, как курица лапами… Шу-шу-шу… Ни ума, ни фантазии… Шу-шу-шу… Даже с помощью душечки Лидии из этого пугала вряд ли получится детская игрушка! Мередит безнадежна, только пальцы себе исколет. Шу-шу-шу… Швец Дэнило, что ни шьет — все гнило!

Последнее особенно меня покоробило. Ах, так? То есть жутковатые непропорциональные куколки леди Таллулы, после которых потом кошмары будут сниться неделю — это нормально, а уродец Цицинателлы — нет?

Но больше всех задело то, что меня называли по девичьей фамилии. Между прочим, я теперь не Мередит, а Рутланд! И кому-то нужно это запомнить!

Я поудобнее перехватила свой новенький рукодельный чемоданчик, решительно взяла у Лидочки уродца и заняла самое дальнее место за столиком в углу.

— Что же вы, леди Рутланд? — Бо Пип метнула на меня недовольный взгляд из-под пышной пшеничной челки. — Я к вам в тот угол не пойду, там темно! Давайте сюда, к свету. Заодно все окружающие смогут наблюдать и делать вам замечания, если что-то пойдет не так.

Света в избранном мной углу было ничуть ни меньше, чем в других частях гостиной. Но ей не терпелось показать свое мастерство и учить меня у всех на виду. И чтобы при этом я ошибалась и тупила.

Интересное развлечение, ага.

— Я, пожалуй, откажусь от вашей помощи, леди Гарднер, и попробую сделать что-нибудь сама, — спокойно, без ужимки, сказала я и уселась в облюбованный угол.

Лидочка пожала плечами и отошла, явно разочарованная.

— Послушайте, моя дорогая, вам отказываться глупо, — вмешалась Марв. — Мы все здесь, чтобы помочь нашей дорогой Талуле. Каждая из нас в конце собрания передаст ей по сделанной своими руками игрушке. Мы все знаем… ваши способности. Без голубушки Лидии вы не справитесь!

— И все же я постараюсь, — заверила я и под ехидные усмешки остальных раскрыла свой чемодан, надежно отгородившись его крышкой.

Уродец-то, конечно, уродцем, но ткань при его пошиве Цицинателлой была использована подходящая — мягкий мохер золотистого цвета.

Предположим, что в Равенне водятся золотистые медведи!

Стежки были выполнены очень неаккуратно, поэтому подцепить их ножницами не составило ни труда, ни времени.

Гладя на разложенные передо мной на столе кусочки материи, я представила выкройки будущей игрушки. Только хотела взяться за мелки, чтобы набросать их на изнаночной стороне мохера, как, словно подчиняясь моим мыслям, на ткани появились светящиеся зеленые контуры.

И вот, идеально вырезанные детали уже лежат передо мной, хоть я и не прикасалась к ножницам!

Я хотела взять в пальцы иглу, но она вдруг сама, без моего участия принялась сшивать детали прочным и красивым швом, при этом испуская легкое зеленоватое свечение.

Это магия! Она была во мне — это она как будто оживила швейные принадлежности и теперь они двигались и работали сами по себе, словно в каком-нибудь мультике Диснея! В полном недоумении я ждала, что ножницы, иголка или наперсток заговорят со мной. Или споют.

Не дождалась.

Вместо этого со мной заговорила одна из участниц клуба — девушка с восточными чертами лица и темными волосами, стянутыми на затылке в узел:

— Ну и как вам статус замужней дамы, леди Мередит? Ой, прошу прощения, Рутланд… Поделитесь, нам та-а-ак интересно! Наверное, вы чувствуете себя как-то… по-новому? По-иному?

Я подняла глаза на рукотворушек. На меня смотрели в ожидании ответа и не видели, что какая магия творится за раскрытой крышкой моего чемодана.

Сообразив, что леди ждут каких-нибудь завуалированных подробностей первой брачной ночи, я ровно ответила: «Все ок» и уткнулась в свое шитье.

Тем более что медвежонок был почти готов — осталось только пришить ему глазки и придумать какой-нибудь интересный декор.

После того, как стало ясно, что новых тем для пересудов я подкидывать не собираюсь, да и вообще веду себя, на удивление тихо, дамы переключились на другое. А именно, на обсуждение самой животрепещущей темы — нападений мары.

Одна из девушек, рыжеволосая Элен Гросс, поделилась, что чудище, насылающее страшные сны, повадилось ходить к ее маленькому братику, который сильно боится пауков. Является в его сны в виде гигантского паучища, запугивает до полусмерти. И никакая магическая защита, никакие амулеты, зелья и заклятья не могут ее отогнать. Другая, Леола Латук, рассказала, что вчера ночью мара явилась к ее подружке — той приснился долгий и жуткий кошмар про смерть возлюбленного, последующее его оживление и преследование за ней в виде мертвеца по всему городскому кладбищу.

Такие разговоры явно не располагали к веселью. Обстановка в гостиной сгустилась, на лица склоненных за работой девушек легли тени, словно дух самой мары явился сюда. Никому не хотелось, чтоб чудище приходило и в его сны.

И мне в том числе.

— Леди Марв, а зачем мара приходит? — вдруг негромко спросила одна из девушек, обратившись к главной клуба, видимо, как к самой старой и самой опытной. — Зачем насылает ужасы?

— Питается она страхом, — ответила пожилая леди, тихонько постукивая спицами. — Мучает спящих людей, через то силы жизненные получает. Чем больше страха — тем в большую силу эта тварь входит. Раньше только на детей нападала, а сейчас вон — на молодых девушек. Говорят, сначала она облика не имела, в виде тумана смутного приходила, а сейчас уже на человека похожая становится. Плохо это. Значит, силы у нее растут. Во времена моей молодости у нас в городе тоже объявилась такая, но ее быстро отловили. Дочкой потомка отца-основателя города оказалась. Оливия Максвел. Но она молодая была, юная. Не понимала, что с ней происходит. И еще не успела в чудовище превратиться. С помощью сильнейшей магии удалось от нее эту темную сущность отделить. На тот раз все закончилось благополучно. Правда, Оливия уехала из этих мест куда-то на юг. Ну и правильно — вряд ли бы она смогла спокойно жить здесь после всего, что натворила. Однако, та мара, которая теперь в городе орудует, видимо, опытная уже. И хорошо знает, что делает.

— А разве мара — человек? — затаив дыхание, спросил кто-то.

— Конечно, — последовал ответ. — Она ходит среди нас. И может быть, даже сейчас сидит в этой комнате.

Все взгляды вновь скрестились на мне.

Ну, супер! Интересно, не надоело ли местным подозревать меня во всех смертных грехах?

— Если мара скрывается под личиной какого-то местного жителя, почему до этого она не орудовала? — громко спросила я. — Молва о нападениях пошла недавно. Может, это кто-то приезжий?

— Может быть, — задумчиво протянула Марв. — А может быть, она охотилась в других местах, чтобы не навлекать на себя подозрения. Или раньше делала это незаметно. Но сейчас стала сильнее и уже ничего не боится.

— А вообще, обязательно ли, что мара — это женщина? — неожиданно пришло интересное предположение мне в голову.

— Интересный вопрос, леди Рутланд, — старшая клуба внимательно посмотрела на меня. — Нет, не обязательно. Марой может оказаться и мужчина. О, боги мои, что это у вас?

Ее неожиданное резкое восклицание напугало.

Я быстро оглядела себя, боясь обнаружить какой-нибудь дымчатый черный хвост или еще что-то в подобном духе, что позволило бы всем присутствующим точно обвинить меня в том, что это я насылаю ночные кошмары.

Это, конечно, было глупо, я же знала, что марой я не являюсь. И все-таки уж больно эмоционально заорала пожилая леди.

Впрочем, я быстро поняла, в чем дело. Оказалось, что, увлекшись рассказом, я незаметно для себя опустила крышку чемоданчика, и мой медвежонок оказался у всех на виду.

Между прочим, к этому моменту я как раз его доделала — а именно поправляла большой бант из синей атласной ленты в мелкий белый горошек.