Матильда Аваланж – Всё из-за неё (страница 14)
- Да и Смирнягина у нас первый сорт – ухмыльнулась Снежана. – Это ее ещё уведут. На тебя, по-моему, уже и Эдик заглядывается. Не замечала, как он на тебя косится?
Тоня, поглощенная своим чувством к Арсену, не замечала взглядов других парней, которые, по уверениям сливок, сходились на ней. Ей действительно никто, кроме Арсена, не нужен был. Так хотелось, не обращая ни на кого внимания, просто подойти к нему, прижаться к его широкой груди, ощутить его прикосновение… Но Тоня боялась.
Чрезвычайно сложный по вязке, портрет Арсена был уже готов, и Тоня, вставив своё творение в подходящую рамку, повесила его над кроватью. Посреди связанных Тоней игрушек и салфеток лицо любимого человека смотрелось очень органично. Она сначала хотела подарить ему этот портрет на день рождения, но потом поняла, что просто не сможет с ним расстаться. Поэтому Тоня принялась в срочном порядке вязать Арсену ярко-синий, под цвет его глаз, шарф.
Мама на появление в Тониной комнате изображения молодого человека отреагировала весьма негативно:
- У тебя на уме должна быть учёба и только учёба, дорогая моя, а ты какими-то глупостями занимаешься! Ты, что, влюбилась в этого фантастического красавца? Мыслишь абсолютно нереально, витаешь в облаках! В твои годы я думала только лишь об учёбе. А никаких мальчиков у меня в голове и в помине не было!
Если сказать ей, что фантастический красавец вполне реален, да ещё и влюблён в Тоню, мама тут такое устроит!
- А когда ты стала задумываться о парнях? – поинтересовалась Тоня посреди маминого монолога.
- Только после института, - строго ответила мама. – И то, только когда я поняла, что твой отец по-настоящему меня любит.
Тоня знала эту историю. Папа и мама познакомились в институте, они оказались в одной группе. Папа влюбился в маму с первого взгляда, но она не отвечала на его ухаживания, так как считала, что чувства могут повредить учёбе. Но папа не сдавался, и ждал маму целых пять лет, пока они не окончат учебу. Но и тогда мама не сразу ответила на чувства отца, заявив, что сначала надо устроиться на работу. Когда мама отработала свой первый день в школе, куда устроилась учителем русского языка и литературы, ее возле школы встретил папа с огромным букетом цветов и предложением руки и сердца. Тут уж она отказать не смогла.
- И ты терпел целых пять лет? – всегда поражалась Тоня отцу. – Ты же мог уже давно завести другую семью и все такое…
- Просто я очень сильно полюбил твою маму, - отвечал отец. – И готов был ждать ее вечно. Знаешь, когда я в первый раз ее увидел, то меня как громом поразило: она! Роскошные волосы и глубокие глаза - утонул я в них, и все... Правда, - добавил папа грустно, - ее шикарных волос теперь совсем не видно – она их всегда в пучок собирает.
Романтическая история любви родителей производила на Тоню неизгладимое впечатление, и она мечтала, чтобы какой-нибудь молодой человек полюбил ее так же сильно, как папа полюбил маму. Интересно, а мог бы Арсен ждать Тоню, как папа ждал маму?
Правда, последнее время родители довольно-таки часто ссорились, папа больше пропадал на работе, а мама обижалась, хоть и старательно этого не показывала. Она вообще стала какой-то слишком уж строгой, резкой и вечно всем недовольной. Вот и сейчас, без энтузиазма взглянув на связанный портрет на стене, мама потребовала дневник. Тоня, которая думала, что старая запись химика будет благополучно не замечена, отчего-то поняла: мама увидит замечание и бури не миновать.
Так оно и оказалось.
- А это у нас что? – недовольно спросила мама, перелистывая дневник, и прочла вслух, – «Безалаберно себя ведёт, не записывает материал, рисует на уроках». Антонина! Та-а-ак…
- Мам, ну это старая запись, видишь, какое число, - попыталась объяснить Тоня.
- Ты ее ещё и скрыть хотела! Вот это позор!
- Химик меня не любит!
- Ишь ты, химик ее, видите ли, не любит! – разозлилась мать. – Очень легко, дорогая моя, свалить вину на учителя. Умница какая, ещё утаить хотела!
- Ну, другие-то оценки у меня хорошие, - попыталась оправдаться Тоня. – Только с этой проклятущей химией…
- С проклятущей? Ну, ты совсем обнаглела! Надо, чтобы все оценки были хорошими. Пойми, Антонина, что от этого зависит твоё образование, а от образования – твое будущее. Хочешь быть штукатуром или маляром? Хочешь полы в подъездах мыть?
- Что за шум, а драки нету? – заглянул в комнату отец.
- Вот, взгляни! - мама возмущенно сунула ему дневник.
- Да как же так, Тоня? – расстроился отец. – И не стыдно тебе получать такие записи в дневник?
- Просто я ни капельки не понимаю химию, - расстроено призналась Тоня. – Габриель… Олег Вячеславович так быстро на доске пишет, я ничего не успеваю… Как темный лес эта химия….
- А давай тебе репетитора наймём? Поднатаскает немного, раз уж дело совсем худо! - после некоторого молчания предложил папа выход из ситуации.
- Точно! – осенило маму. – Как же я раньше не догадалась? В соседних домах живет профессор химии, в университете преподает. У неё ещё сын в школе полиции... Надо попросить её.
На том и порешили. Правда, Тоне было вовсе не до химии. Ну, не лезли в голову дурацкие формулы, аллотропы и малярные массы… В голове у Тони был Арсен, один лишь Арсен и ощущение его губ на ее губах.
К счастью Тони, химик в последнее время как-то затих, и к девушке особо не приставал. В начале каждого урока он ходил по рядам и проверял наличие домашнего задания, но смотрел мельком, в содержание особо не вглядываясь. И к доске он тоже Тоню не вызывал. Может, не хотел глядеть, как она будет позориться? Тогда он не такой уж и плохой…
В пятницу химия стояла последним уроком, и Тоне оставалось только пережить ее, а дальше, в субботу, день рождения Арсена. Он уже всем объяснил, как добраться до Лесного – небольшого коттеджного посёлка, расположенного неподалёку от города. Сам он отбывал туда сегодня вечером, а всем приглашенным рекомендовал подъехать завтра к четырем.
- Вообще-то, Шах, мог бы и доставку организовать, - заявил Кирилл Бодров.
- Если что-то не устраивает, мы вполне можем обойтись без тебя, Кир, - недобро посмотрел на него Арсен.
- Да брось, Арсенчик, мы сами доедем, - тут же попыталась замять конфликт Катя Меркулова, а Киру прошипела, - Не наглей, умник-разумник! Ребят, давайте встретимся на остановке в три?
- Давайте лучше без десяти три, - произнесла неожиданно для самой себя Тоня. – Вдруг кто-то опоздает…
- А ты разве едешь, Смирнягина? – вскинулась Катя.
- Да ты что, ее Арсенчик первым делом пригласил! - заржал Димка Вертяшкин.
Все уставились на Арсена.
- Да, - сказал он громко под скрестившимися на нем взглядами. – Я пригласил Антонину. И если это кому-то не нравится – я не настаиваю на вашем присутствии.
Он так смело и решительно это сказал, что Тоне захотелось подойти к нему и поцеловать изо всех сил. Но она, конечно, не решилась.
- Ну, так бы сразу и сказал, - произнёс Саша Трушичкин, тихий добродушный парень, которого все уважали за то, что он занимался дзюдо, и даже вроде бы имел разряд.
Габриель немного запоздал. Он влетел в кабинет уже после звонка, нервный, злой, и с порога объявил:
- Самостоятельная по пройденному материалу! Двойной листок и ручка.
Тоня подавила тяжёлый вздох и безжалостно выдернула серединку из тетрадки с котёнком. Ей было ясно, как белый день – у химика какие-то неприятности, и он срывает зло на учениках.
Габриель с молниеносной скоростью накарябал на доске задания для двух вариантов и с чувством выполненного долга уселся за учительский стол. Класс недоуменно переглянулся: задание было настолько сложным, что Димка Вертяшкин осторожно поинтересовался:
- А это точно для одиннадцатого класса?
- Да задание простейшее, - ехидно отозвался Олег Вячеславович. – Его даже пятиклассники, у которых химии и в помине нет, решат. Кстати, не завидую тому, кто соберётся подсмотреть в учебнике.
11 «В», ещё раз убедившийся в коварстве Габриеля, сосредоточенно принялся за самостоялку. А Тоня приуныла. Ей было абсолютно ясно, что ни одного задания она выполнить не сможет. Ни одного, кроме первого, где нужно написать определение. Может, хоть на трояк наскребёт…
Дождавшись, когда до конца урока останется десять минут, и одноклассники потянутся сдавать работы, а бдительность химика, несколько поослабнет, Тоня потихоньку приоткрыла учебник. Но коварное определение никак не хотело находиться!
- Смирнягина! – раздался жуткий голос Габриеля.
Тоня вздрогнула, а учебник почему-то подпрыгнул и громко шлёпнулся на пол, открывшись на том самом определении, которое она никак не могла найти.
Олег Вячеславович между тем оказался рядом с ней.
- Да, Антонина Смирнягина! Вам лень учить, а мухлевать вам, значит, не лень! Что ж, готовьтесь к следующему уроку. Я спрошу с вас всё! – произнёс он с презрительной улыбкой, а потом просто взял и под трели спасительного, но уже не имевшего возможности спасти Тоню звонка, разорвал ее листок на мелкие клочки.
Конечно, инцидент, произошедший на химии, был неприятен, а перспектива отвечать Габриелю страшила, но все это казалось каким-то отдалённым и неважным по сравнению с завтрашним днём.
В подвале, где располагалась раздевалка, к Тоне подошла Наташа Эклерова.
- Послушай, Тоня… - с несвойственной ей нерешительностью произнесла она. – Может, тебе не ходить на праздник Шаховского?