Маша Ван – Песочный человек (страница 4)

Только диванчики и маленькие кресла безумного желтого оттенка, расставленные повсюду, кажутся ей донельзя странными.

Кто, ради всего святого, купил эту мебель?

Элизабет прикрывает рот, старается выглядеть серьезной и взрослой, ничуть не удивленной здешним убранством.

– Простите? – она прочищает горло и вытягивает шею, пытаясь рассмотреть за высокой стойкой в самом центре холла хоть кого-то из персонала. – Есть здесь кто-нибудь?

Ее голос эхом разносится в пространстве.

Медленно, но верно она начинает сомневаться во всех принятых ранее решениях. С доктором Джонасом она встречалась лишь однажды, но было в нем что-то, что заставило ее поверить в возможность излечения мамы. Да и письма…

– Ох, простите, – она слышит деловитый голос, поворачивает голову на звук шагов.

Женщина лет пятидесяти, в голубой униформе медсестры и с чепцом в цвет, спешит к ней со стороны лестницы, прихрамывая на одну ногу.

– Простите, я увлеклась. Сейчас обед, а Сеймур сделал отличные тосты с тунцом, обязательно угоститесь. – Она торопится, но выходит плохо, потому что холл просто огромный, а женщина явно страдает от болей в ноге.

Элизабет решает подойти ближе.

– Здравствуйте, я приехала…

– Мисс Мерфи, – кивает медсестра, останавливая ее объяснения. – Я знаю, кто вы, доктор Джонас уже ждет вас.

– Как? Разве я сначала не увижусь с родителями? Я думала… – Элизабет хмурит брови. Она жила этой встречей последние два месяца. С тех пор, как купила билеты в Рейкьявик.

Конечно, она должна поблагодарить лечащего врача ее мамы, но это можно сделать позже.

– Доктор Джонас распорядился, – пожимает плечами женщина. – Да вы не переживайте, если он говорит, что так нужно, значит, так нужно. Вы должны доверять ему, – медсестра смотрит на нее внимательно и серьезно. – Понимаете, о чем я?

Элизабет не понимает.

– Да-да, – она согласно кивает, чтобы как можно скорее покончить с этим разговором. – Конечно.

– Вот и славно, – женщина хлопает в ладоши и одаривает ее широкой улыбкой. – Вам нужно подняться на третий этаж на лифте, после пройти два коридора и свернуть налево, там будет лестница вниз, еще один коридор и поворот направо, там вы увидите…

Элизабет часто моргает, пытаясь вникнуть в подробности хитросплетений лестниц и коридоров больницы. Да, у нее хорошая память, но с ориентацией на местности всегда возникали проблемы.

– Запомнили? – проходит около двух минут, прежде чем женщина заканчивает свои объяснения.

– Не уверена, но, думаю, разберусь, – поджимает губы Элизабет и улыбается.

– О, я уверена, что разберетесь, – подмигивает она. – Я не смогу вас проводить, уж простите. С моей хромотой мы доберемся до места только часа через четыре, – она указывает на правую ногу, которая при ближайшем рассмотрении оказывается несколько короче левой.

– Ничего страшного. Спасибо за помощь, – Элизабет кивает и нажимает на кнопку вызова лифта, наблюдая за желтым табло, где механическая стрелка отсчитывает пройденные этажи.

От ковровой дорожки с красными, черными и оранжевыми ромбами начинает рябить в глазах уже через пару минут. Кажется, коридоры не закончатся никогда.

Больница выглядит странно пустой, будто люди оставили ее много лет назад, а время здесь застыло. Возможно, все дело в расположении корпусов и это какое-то административное крыло. Насколько ей известно, сотрудников в лечебнице «Хепн» не очень много.

Она выдыхает с облегчением, когда замечает ту самую лестницу, о которой говорила медсестра. Элизабет очень сильно сомневается, что ее стал бы искать здесь хоть кто-нибудь, заблудись она в бесконечных коридорах больницы. Об этом красноречиво говорит тот факт, что она встретила здесь одну-единственную живую душу за двадцать минут.

Под бледным мерцанием ламп в самом конце коридора поблескивает металлическая табличка: «Доктор М. Джонас. Директор». Элизабет заносит руку, чтобы постучать, но слышит голос по ту сторону:

– Войдите.

Она открывает дверь.

– Здравствуйте. Я Элизабет. Элизабет Мерфи.

Кабинет доктора Джонаса по ощущениям занимает половину этажа. А еще он почему-то овальной формы, хотя снаружи она не заметила ни одной башни или пристройки.

Элизабет пытается вести себя воспитанно, но не может не глазеть. Синяя отделка, синие диваны, синий невесомый тюль на огромных окнах в пол, полностью занимающих одну из стен.

И завораживающий вид на мертвые, безжизненные прозрачно-голубые льды Ва́тнайёкюдля, простирающиеся на много миль вокруг. Такие ослепительные, что линия горизонта постоянно ускользает.

Элизабет думает – это самое красивое, что она когда-либо видела в жизни. А еще она думает, что здесь легко можно сойти с ума.

– Элизабет, – протягивает мужчина, вальяжно расположившийся в кресле за столом. – Конечно, я ждал вас. Прошу, проходите, – указывает он на стул для посетителей.

Доктору Джонасу на вид не больше сорока пяти. Сухой подтянутый блондин с грязно-соломенными волосами, что свисают на лоб немного засаленными прядями. Острые черты лица, короткая щетина, дорогой костюм в клетку.

Его можно было бы назвать привлекательным, но что-то в этом мужчине заставляет Элизабет внутренне сжиматься. Наверное, это цвет его глаз – такой же прозрачный, как тысячелетняя мерзлота за окнами его кабинета.

– Я хотела вас поблагодарить за то, что позволили мне встретиться с родителями. Я знаю, что здесь обычно не бывает посетителей. – Она устраивается на краешке стула и робко улыбается.

Из памяти успели стереться воспоминания о том, какое странное влияние доктор Джонас имеет на окружающих его людей. Она здесь гостья, но Элизабет не оставляет ощущение, будто в данный момент ее изучают и делают соответствующие выводы.

– Я рад был сделать исключение для вас, – он улыбается уголком губ и склоняет голову немного вбок, осматривая ее от макушки до пят. – Тем более что отдых вам явно не помешает.

Элизабет натянуто улыбается, прячет носки множество раз залатанных ботинок под стул. Из отражения в зеркале напротив на нее смотрит болезненно худая девушка с растрепанными волосами, с серым цветом лица. Одежда на ней та же, что и в их первую встречу в Престоне полтора года назад.

Эта девушка когда-то выбирала нарядное платье на воскресной ярмарке и строила планы на жизнь. Этой девушки давно уже нет.

– Как вы добрались? – прерывает ее задумчивость доктор Джонас. – Уже успели где-то остановиться?

– Все хорошо, спасибо, – кивает Элизабет. – Я впервые летала на самолете, это волшебно. – Щеки краснеют от этого глупого сравнения, пока доктор Джонас понимающе улыбается и кивает. – Я остановилась в Вике.

– Путь не близкий, – отвечает он.

– Верно, но это ближайшее к «Хепну» место, где можно было арендовать жилье.

– Я не могу поселить вас здесь, простите, – хмурится доктор, хотя на его губах все еще играет ухмылка. – Я и так сделал исключение, позвав вас сюда, поскольку вы сильно переживали за душевное равновесие своей мамы. Я нарушил с десяток местных правил, а их устанавливал не только я, но и совет директоров. Боюсь, они не одобрят.

– Нет-нет, – спешит перебить Элизабет. – Вы уже и так сделали для нашей семьи очень много, доктор Джонас. Я хотела еще раз лично поблагодарить вас за беспроцентную ссуду, которую вы выдали на лечение мамы. Если бы не это, я бы не смогла оплатить ваши услуги.

– Ну-ну, Элизабет, – добродушно улыбается он. – Вы можете намного больше, чем предполагаете. Я только лишь подтолкнул вас к переезду в Лондон. Работа телефонистки довольно уважаемая и хорошо оплачивается к тому же.

– Откуда вы… – в изумлении поднимает брови она.

– Вопреки моему первому впечатлению, Теренс оказался очень разговорчивым мужчиной. Особенно после настойки Мадса. Кстати, у нас тут имеется буфет, и вполне приличный. Загляните как-нибудь, вам понравится. И все-таки, – он ударяет ладонями о бедра, – как вы планируете добираться до нас каждый день? Кто-то из местных вызвался помочь? Петер, Лиам?

– Я сглупила, когда только прилетела, – сжимает губы в досаде она. – Мужчина, у которого я сняла дом, Даниель, он предложил встретить меня в аэропорту, а я даже не подумала, что прокат автомобилей есть только в Рейкьявике. Надеюсь, завтра кто-то из местных поедет в столицу. Жаль только, что я пропущу целый день – по таким дорогам я едва ли доберусь до «Хепна» затемно.

– Ну с этим я вполне могу вам помочь. – Доктор так резко поднимается, что Элизабет вздрагивает от неожиданности. Он хватает с вешалки отутюженное, с иголочки пальто, какие носят все модники Лондона и какое совершенно не подходит для здешней погоды. – Пойдемте же! – весело зовет он.

Элизабет выбегает в коридор вслед за ним, едва поспевая за широкими шагами мужчины.

– Куда мы…

– Сейчас все увидите!

За ближайшим поворотом оказывается лифт, который несет их все ниже и ниже, пока механическая стрелка не застывает на минус первом этаже. Это выход к заднему двору клиники. Должно быть, только для персонала.

Элизабет с нескрываемым недоумением смотрит на три пляжных шезлонга, установленных прямиком напротив ледника.

А еще здесь целый автопарк. Она насчитывает около десятка машин самых разных моделей – от стареньких «Лендроверов», какие она видела сегодня в Вике, до нового блестящего красного кабриолета, который вообще неизвестно почему здесь находится. Доктор Джонас копается возле припаркованного неподалеку автомобиля, захлопывает переднюю дверь.