Маша Тусина – С подгоревшими краями (иронично-романтическия сказка для взрослых) (страница 1)

С подгоревшими краями (иронично-романтическия сказка для взрослых)

ВВЕДЕНИЕ

Эта книга могла бы называться «Рецепты нашего счастья». Или «Кулинарные ошибки, которые нас изменили». Но жизнь, как и тесто, не терпит пафоса – она любит простые слова. Поэтому «Подгоревшие края». Потому что именно так пахнет утро, когда ты не одна. Именно так выглядят блины, которые печёт для тебя любимый человек. Именно так начинается настоящее – с несовершенства, с комков, с дырок, с той самой корочки, которая чуть темнее, чем надо. Всё, что вы прочтёте дальше, случилось на самом деле. Почти. Ладно, процентов на семьдесят. Остальное досочиняли мы с Ваней за чаем, когда дописывали эту книгу. Приятного аппетита и приятного чтения. Они очень похожи.

ЧАСТЬ I. НЕПРАВИЛЬНЫЕ ИНГРЕДИЕНТЫ

Глава 1. Алиса и яичница, которая не случилась

В то летнее утро Алиса Ветрова проснулась с ощущением, что ей срочно нужно либо изменить жизнь, либо хотя бы позавтракать.

С жизнью было сложнее, поэтому она пошла на кухню.

Кухня встретила её открытым холодильником и честной, почти философской пустотой. На верхней полке стояла банка горчицы, которая, по ощущениям, пережила три кризиса и один её роман. На нижней – бутылка минеральной воды и лимон, высохший до состояния музейного экспоната.

– Прекрасно, – сказала Алиса вслух. – Сегодня у нас завтрак в стиле минимализм.

Она открыла морозилку в надежде на чудо. Чуда не случилось. Там лежал только лёд в формочках в виде сердечек – подарок от подруги, убеждённой, что «атмосфера начинается с деталей».

– Атмосфера начинается с яиц, – вздохнула Алиса.

Яиц не было. Она поставила турку на плиту и стала варить кофе – крепкий, как её дедлайн. Кофе, конечно, убежал. Потому что в жизни Алисы всё, что можно было удержать, обычно убегало первым. Пока она вытирала плиту полотенцем с надписью «Ешь красиво», зазвонил телефон.

– Доброе утро, мам, – сказала она, уже заранее улыбаясь.

– Ты позавтракала? – строго спросила мама.

– Конечно, – соврала Алиса, глядя на пустую сковороду. – Омлет с травами.

– Какими травами?

Алиса посмотрела на засохший лимон.

– Э… философскими.

Мама вздохнула так, будто в этот момент где-то в мире не вышло замуж ещё одно достойное дитя.

– Тридцать лет, Алиса. В твоём возрасте у меня уже была ты.

– Мам, у меня тоже есть я. Это почти то же самое.

– Это не то же самое. Ты всё работаешь, работаешь… А мужчина?

Алиса поймала себя на том, что смотрит в окно. За окном июль светился тёплым светом, внизу у подъезда соседка поливала цветы, и воздух уже пах нагретым асфальтом и липами.

– Мужчина, – повторила она задумчиво. – Мам, мне сегодня нужно разгромить один ресторан. Давай начнём с этого.

– Вот именно! – оживилась мама. – Ты только и делаешь, что кого-то громишь.

– Я не громлю. Я анализирую.

– А кто анализирует тебя?

Алиса на секунду замолчала.

– Никто, – честно ответила она. – И это, знаешь, довольно удобно.

Мама что-то ещё говорила про здоровье, режим и «нормального мужчину, который хотя бы умеет жарить котлеты», но Алиса уже мысленно листала меню сегодняшнего задания.

Новый ресторан-галерея с громким названием и концепцией «деконструкция памяти». Ей прислали пресс-релиз, где еду называли «внутренним монологом тарелки».

– Бедная тарелка, – пробормотала Алиса, открывая ноутбук. – Ей бы картошки с укропом.

Ресторан оказался именно таким, каким его обещал пресс-релиз: светлый, дорогой и слегка напряжённый. Официант говорил шёпотом, как будто вокруг спали младенцы. В меню не было слов «суп» и «котлета». Зато были «пена из детства» и «интерпретация борща через текстуру».

– А сам-то борщ есть? – не удержалась Алиса.

Официант посмотрел на неё с профессиональным спокойствием.

– Мы отказались от прямых форм.

– А от свёклы?

– Свёкла присутствует в виде воспоминания.

Алиса заказала всё самое концептуальное. Она честно пробовала, нюхала, записывала.

Еда была красивой. Почти ювелирной. И совершенно безрадостной.

Она вдруг поймала себя на том, что вспоминает не ресторан, а бабушкину кухню: облупленный стол, скатерть с подсолнухами, кастрюлю с картошкой, которую никто не называл «инсталляцией».

Алиса аккуратно закрыла блокнот.

– Спасибо, – сказала она официанту. – Я, пожалуй, оставлю тарелке её внутренний монолог.

Вечером текст лился легко. Она писала точно, с лёгкой иронией, без злости. Про то, что форма не всегда заменяет вкус. Про то, что еда – это разговор, а не лекция.

Статья получилась блестящей. На ее взгляд.

Редактор позвонил через час.

– Ты опять гениальна, – сказал он. – Читается как поэзия с вилкой, но…ты понимаешь, что это крупнейший рекламодатель? – главред говорил тихо, почти устало. – Я не прошу тебя врать. Я прошу тебя смягчить.

– Я не могу смягчить правду, – ответила она.

– Тогда тебе придется смягчить себя.

Он не был злодеем. У него был офис в кредит и коллектив, который нужно кормить. И всё же выбор был за ней.

Она встала, снова подошла к холодильнику и решительно захлопнула дверцу.

– Хватит, – сказала она себе. – Завтра куплю яйца. И, может быть, научусь готовить яичницу, не прибегая к философии.

Она вышла в тёплый вечер. До круглосуточного магазина было три минуты.

На улице пахло липами, кто-то играл на гитаре во дворе, и мир, кажется, не требовал от неё ничего, кроме простого: быть живой.

В магазине у кассы стоял мужчина с корзиной, полной помидоров. Настоящих, с веточками, пахнущих солнцем.

Алиса невольно улыбнулась.

– Много салата планируете? – спросила она, кивнув на корзину.

Мужчина посмотрел на неё и тоже улыбнулся – немного устало, но тепло.

– Нет. Просто ищу вкус, который не врёт.

Она кивнула, не совсем понимая, что именно он имеет в виду, но почему-то это показалось важным.

Кассир пробил её упаковку яиц.

– Осторожно, – сказал он машинально. – Они хрупкие.

Алиса посмотрела на коробку в руках, потом на мужчину с помидорами.

– Всё хрупкое нужно держать аккуратно, – ответила она.

Он кивнул, как будто согласился не только с этим.